Чтение онлайн

В аудитории уже собрался почти весь выпускной курс боевиков, кроме четырёх командиров. Свободных мест оставалось совсем немного и пришлось сесть с Брайсом врозь. И хотя многие парни зазывали под своё крыло, я выбрала место рядом с Карсоном в среднем ряду, а Брайс полез на «галёрку».

– Откуда такая красавица? – обернулся сидевший впереди парень. Симпатичный. Судя по цвету повязки на рукаве, из «Хамелеона». Не припомню, чтобы видела его вчера в столовке.

– Из Хендфорда, – ответила я.

– И много вас там таких?

– Каких?

– Красивых.

– Тебе бы попрактиковаться в искусстве заводить знакомства с противоположным полом, но в роли учительницы я выступать не собираюсь.

Сидевший рядом Карсон хмыкнул, а парень покраснел от гнева, но, к счастью, не успел придумать колкий ответ, так как в аудиторию ввалился низенький и крепенький, как пень тысячелетнего дуба, мужчина. Придвинул к кафедре трёхступенчатую лестничку и, взобравшись на неё, обвёл аудиторию сканирующим взглядом. Последние шепотки на «галёрке» смолкли.

– Кто ещё меня не знает, профессор Прингл к вашим услугам, – представился он, – я веду у боевых магов начертательную магию, артефакторику и магическую психологию.

Исторически сложилось так, что на всех четырёх континентах сохранился язык, на котором в старину общались жители Родании. Когда мы с Брайсом только-только приехали на Фелилью, нас удивляли особенности местного диалекта и особенно акцент. Там все разговаривали манерно и свысока, словно делали нам одолжение. Поначалу мы обижались, но затем перестали его замечать, а когда спустя год я приехала на летние каникулы домой, тётя с братом дружно заявили, что я разговариваю «как чистокровная аристократка с холопами».

Так вот. Профессор Прингл говорил не то что с явным фелильским акцентом, а с преувеличенным фелильским акцентом. Так, будто бы он тут всех презирает до седьмого колена. У коренных же ла риорцев произношение мягкое и певучее, но, правда, далеко не у всех. Манера речи миссис Кёртис и того же Фицроя разнится как огонь и вода.

Пока Прингл зачитывал своим невозможным акцентом цели и задачи курса, ко мне на парту прилетел свёрнутый в шарик лист бумаги. Принёсшая его магия блеснула зеленоватыми искорками и погасла. Значит, это дело рук землевика.

Чёрт меня дёрнул развернуть послание!

«Ты очень красивая. Познакомимся? – писал аноним. – После занятия жду тебя в рекреации на втором этаже».

Едва я дочитала последнее слово, как из-за кафедры послышалось презрительное:

– Мисс Светлая Головушка, я к вам обращаюсь. Что вы там так пристально изучаете? Может быть, вы уже всё знаете и готовы провести занятие вместо меня?

– Простите, сэр, – повинилась я.

– В Балленхейде принято вставать, когда к вам обращается преподаватель, – взвизгнул он.

Я поднялась, приковывая к себе ненужные взгляды. Но раз штаны у меня сегодня не в облипку, то почему бы не извлечь из данной ситуации выгоду?

– Да, сэр, простите, сэр, больше такого не повторится.

Позади кто-то ахнул, а кто-то прошептал: «Смелая девчонка!» А я всего лишь произнесла фразу с подчёркнутым фелильским акцентом.

Профессор прочистил горло и произнёс:

– Нет нужды спрашивать, откуда вы к нам пожаловали. Что ж, прошу к доске. А всех остальных прошу записать тему сегодняшнего занятия: «Начертательная магия в условиях неврождённой стихии». Что это значит? Это значит, что мисс…

– Кадет Фостер, сэр, – подсказала я.

– Гм, кадет Фостер продемонстрирует навыки начертания рун, принадлежащих к тем стихиям, которые не являются для неё родными. Какова ваша родная стихия, кадет Фостер?

Я на секунду замешкалась. Что, если до того страшного ритуала я владела какой-то другой стихией и магия земли для меня чужая?

И всё же мой ответ был таким:

– Моя родная стихия – земля.

– И у меня! Будем дружить? – послышалось с задних рядов.

– Кто там шумит? Блейн? – отреагировал профессор Прингл. – Ещё одно слово – и я запишу вас на ночное дежурство.

– «Есть, сэр» считается? – весело отозвался парень.

– Договоритесь у меня, – проворчал Прингл и переключил внимание на меня. – Представьте, что перед вами ваш злейший враг и вам нужно его заморозить. Что вы сделаете?

– Адские гончие не подвластны человеческой магии, сэр.

– Тогда представьте эльва.

– Легко, сэр.

Правда, вместо эльва представился Фицрой со скрещенными на груди руками и злобной ухмылкой.

Рука сама потянулась кверху и изобразила в воздухе знак, обозначающий лёд.

– Фактис эн гласиес! – сорвалось с языка и в воздухе закружились довольно-таки крупные снежинки.

– Неплохо, – сказал профессор, – и всё же ваш снежок эльва не напугает, разве что придаст летнему вечеру романтики. Попробуйте ещё раз.

– Фактис эн гласиес! – увереннее произнесла я, и в этот раз на пол посыпались мелкие кусочки льда.

По аудитории пронёсся восхищённый шепоток.

– Прекрасно. А теперь то же самое без вербальной составляющей.

– Молча? – переспросила я.

– Вам стоит пополнить словарный запас, кадет Фостер.

– Есть, сэр, – сквозь зубы проговорила я и отвернулась к двери.

Создавать воздушные или водяные руны, не приправленные привычными заклинаниями, было делом непростым. Требовалось активизировать все внутренние силы организма, абстрагироваться от всего ненужного, мысленно изобразить необходимую руну и, представляя, как стихия земли взаимодействует с водной стихией и в какой-то степени плавно трансформируется в неё, направить энергетический поток в строго очерченный контур…

– Она гасит воду! – раздался возглас.

– Ещё раз, кадет Фостер, – велел профессор. – Сосредоточьтесь.

Куда уж сильнее!.. Чувствую, как в глазах лопаются капилляры, а сердце беснуется так, что рёбрам больно.

Вдох-выдох. Максимальная концентрация. Взмах руки…

Пожалуйста-пожалуйста, пусть руна озарится белым сиянием! Ну или хотя бы голубым! Только не зелёным – иначе это будет настоящий провал.

Но в тот момент, когда воображаемая точка озаряется бледной лазурью, дверь распахивается и в проёме показывается Фицрой. Все мои накопившиеся эмоции вспыхивают вдруг, как облитый смолой стог сена, к которому поднесли горящий факел, и руна загорается. Ослепительно-ярким светом. Огненно-оранжевым внутри с предательски зелёной контурной подсветкой. И на условного «эльва» под всеобщие крики и свист вместо снега и льда сыплются обгоревшие комья земли вперемешку с угольной золой. Не моргая, не отстраняясь, он буквально распинает меня взглядом. Ответный посыл не уступает в силе, и я не без удовольствия и внутреннего злорадства вижу в его глазах недоумение и удивление. Из-за его спины выглядывают ошеломлённые лица командиров «Феникса» и «Хамелеона».