Чтение онлайн

Как-то так и прошел мой день, в запаре, в суете и в размышлениях.

Мысль о том, что я должна поговорить с Мариной о Павле оккупировала мою голову. И сколько раз я не пыталась ее убрать, убедить себя, что это вовсе не мое дело — мирить брата и сестру — потерпела поражение. Подходя к дому, я все-таки написала Марине короткое сообщение, попросила встретиться завтра, но причину уточнять не стала. Она, разумеется, подумает, что у меня назрели вопросы по нашему плану с "Территорией Д" и местью парням… Но, признаюсь, я сейчас была от этого максимально далека. Потому что в мою жизнь вернулся Павел. Потому что он был невиновен. И с каждой секундой я все больше нуждалась в нем. Снова.

Когда я повернула ключик в дверях, то сразу услышала, как по коридору бежала Леся.

Я ступила на порог и дала ей возможность нырнуть в свои объятия. Господи. Когда сестра так искренне отдавала мне свои тепло и любовь, радовалась тому простому факту, что я пришла домой, жизнь становилась лучше. Опустившись на корточки, я положила руки ей на плечи.

— Как твои дела? — прошептала я.

— Можешь говорить нормально, мама ушла.

— Куда ушла?

— В магазин. Вроде бы.

— Вроде бы?

Я нахмурилась. Это не вписывалось в наш привычный распорядок. Мама старалась не оставлять Лесю одну, она дожидалась меня, даже если вставала раньше, а уж потом занималась своими делами.

Или у меня совсем сдавали нервы.

Я погладила Лесю по голове, пошла с ней в комнату, разговаривая обо всем и ни о чем.

Когда мамы не было, мы часто проводили время в родительской спальне. Точнее, в комнате, в которой раньше спали родители. Когда папа ушел, мама предложила Лесе обосноваться у нее.

Сестра обрадовалась, что получила дополнительное личное пространство, а мама, как мне казалось, избежала надобности быть одной в вечернее время.

— Так, рассказывай, как дела в школе, никто не обижал? — я плюхнулась на диван, забрасывая руки за голову. — Если кто-то посмеет, ты же знаешь…

— Знаю, не начинай, — хохотнула Леся. — Я всем говорю, что у меня боевая сестра.

— Это комплимент такой?

— Нет, это угроза всем моим врагам.

— Мне нравится.

— Кстати, я кое-что нарисовала сегодня, сейчас покажу, — с этими словами сестра вернулась в коридор за своим портфелем.

А я посмотрела на столик, где лежали какие-то непонятные бумажки. Боже, я так удобно улеглась, но все-таки встала и дотянулась до верхней. Иногда мне казалось, что мама из-за развода может сделать… что-то сделать. Решить там квартиру продать и уехать в Сочи или что-то типа того.

Я старалась незаметно следить за ней ради собственного спокойствия.

— Так, посмотрим что тут у нас…

Развернув бумагу, я опешила.

Это был документ под названием "Записка-расчет при расторжении трудового договора с работником (увольнении)". Нет, нет, нет. Зачем маме такой документ? Ее же не собирались уволить?

Подняв голову, я уставилась в пространство перед собой, не видя ни стены, ни телевизора. Как мало мы с ней общались в последнее время, обходились стандартными фразами и классическими беседами — как дела, нормально.

— Не паникуй, Лера, этому может быть какое угодно объяснение, — сказала я.

И тут в комнату вернулась Леся, она беззаботно передала мне в руки свой рисунок на альбомном листе, и посмотрела на распечатку.

— Мама, кстати, сказала, что больше не работает на заводе.

— Что? Как не работает?

— Не знаю, — пожала плечами Леся. — Так как тебе рисунок?

Если в моей жизни не прекратится черная полоса, о красном дипломе придется забыть уже на втором курсе, думала я, сидя в кафе "Прага" на Сумской.

Марина расположилась напротив и прикуривала сигарету. Уже вторую или третью за нашу встречу.

Я рассказала ей о Павле все, стараясь не примешивать к его версии свои личные симпатии и впечатления. Но она сразу же раскусила меня.

— Ты ему поверила, да? — спросила Марина, фыркнув.

Я эту реплику проигнорировала и попросила поведать, где нынче жил Павел, если не дома.

Оказалось, он снимал квартиру в Монашке. Так мы называли район вокруг местного монастыря с огромными белыми куполами. В солнечные дни они и за километр глаза слепили! Но в остальном Монашка была неплохим районом с дешевой недвижимостью (ведь до центра приходилось добираться минут сорок), тихими парками и больницей в шаговой доступности.

Больше о жизни Павла Марина ничего не знала.

И меня даже пугала ее принципиальность в вопросе брата. Черт возьми, ты же с ним выросла, почему не даешь даже шанса объясниться?! В конце концов, я тоже любила Павла, тоже пережила ужасные месяцы, тоже сомневалась во всем на свете и презирала себя за чувства к преступнику.

Но если все оказалось не таким, как мы предполагали, разве стоило тащить за собой обиду дальше? Я старалась объяснять ей это деликатно, делая скидку на… на все, что переживала Марина. Объясняла, как пятилетнему ребенку, что слухи в газете не стоили ее дружбы с братом.

А потом осторожно сказала, что сама пережила непонятный приступ гнева после встречи с ним.

Тут-то, наконец, Марина, посмотрела на меня заинтересованно, а не на как надоедливого комара.

— И почему ты злилась? Ну, раз узнала, что он не виноват.

— Я злилась… — набрав в легкие воздуха, я выдала: — злилась, что он не сказал мне раньше. Ты помнишь, как много мы времени тратили на все это. Я часто думала, что могла как-то помочь тем девушкам, если бы внимательнее следила за Пашей, ну и все такое. Я винила себя, представляешь? Он должен был сразу сказать, что невиновен, а он спрятался и выжидал.

— Точно, так и есть.

Марина оставила окурок в пепельнице.

— Тебя это тоже злит?

— А как ты думаешь? Круто появляться как рыцарь на белом коне, когда все уже забыли об этом, когда народу уже плевать, а мы… Ну, мы же не можем злиться вечно. Но где он был, когда я нуждалась в нем?

— И я нуждалась, Марин, — потянувшись, я взяла ее ладонь в свои.

Долгий миг мы так сидели, сцепившись руками. Но Марина вернула себе сдержанность, она улыбнулась, словно, извиняясь, и отстранилась.