Чтение онлайн

Да, а это кстати вторая часть "знаменательности" дня, которая меня скорее всего ожидает ночью. Тот самый путь становления - я должен взять женщину, как мужчина, как инкуб.

– Будет нянечка, все будет...

Говорю уверено, но сам этой уверенности совершенно не чувствую. Во-первых, мне не хочется. А во-вторых...Впрочем, хватает и первой причины. Не знаю, что во мне находят все эти дамы, девочки, девушки и просто бабы, как их вежливо величает нянечка, но они уже, наверно, год как делают мне вполне прозрачные намеки, а некоторые намеками не ограничиваются. Ужас, что это делается - молодого лорда, по сути еще ребенка, все пытаются зажать в темном углу и...а дальше согласно уровню испорченности "зажимательницы". Чаще всего просто поцеловать, иногда облапать, проверяя, что прячется в моих штанишках. Некоторые прямым текстом предлагали "пошалить", "научить плохому". Самые наглые в этом плане фрейлины йелли Ингольды. А главное, что каждая из них свято уверена, что у нее все получится - я же мальчик, в переходном возрасте, а значит желания зашкаливают, а уж если учесть, что еще и инкуб...С братом моим они почти все попробовали и могу заложить своего любимого Лунного, что им это понравилось, даже когда он их ел. Тем более, когда он их ел.

А у меня никак. Причем совсем никак. Не стоит и все. Не стоит на красавиц из Высоких и Младших домов, не стоит на молоденьких девочек-нимфеток из "обслуги", которых тоннами выписывает мой брат из столицы. Не стоит на служанок, горничных, кухарок, поломоек. В общем, абзац, совершенно не стоит. Так что я не знаю, кого мне там планирует подсунуть в кровать брат, но вероятность успеха...Я бы на себя не поставил.

– Привет, Раэль.

Из задумчивости меня вывел голос Иллири. Похоже он вошел без стука, хотя чего ему стучать в двери в своем собственном доме? Брат безупречен, как всегда: все те же обтягивающие кожаные штаны, китель, сапоги, все с металлическими вставками, все абсолютно черное. Даже метал зачернен.

Не могу удержать иронию:

– Брат, ты решил сыграть на контрасте?

Иллири смеется:

– Мы много на чем будем сегодня играть, почему бы не начать с контрастов?

Он подходит ближе, совсем близко и как-то очень осторожно протягивает руку к моим волосам.

– Кто заплетал тебе волосы?

– Няня.

Брат хмыкает, разворачивает и толкает к стулу, заставляет сесть к себе спиной и лицом к большому напольному зеркалу.

– Нянечка у нас хорошая...

На секунду замолкает, оборачиваясь к ней, ждет реплики? Но старушка видно заснула, так что он возвращает все внимание мне.

– ...Но совершено ничего не смыслит в косах.

Ощущаю легкое натяжение в косе, расплетает. Рядом с моей рукой на стол опадает кожаный шнурок. А потом чувствую его руки в своих волосах и это как-то так волшебно. Только сейчас понимаю, что был напряжен до головной боли, почти до тошноты. Но боль уходит, так и не проявившись до конца, напряжение спадает и хочется замурлыкать от его мягких движений, от того как он перебирает прядку за прядкой. Сам не замечаю, как закрываю глаза и отдаюсь во власть его рук. Потом появляется расческа и неторопливые, длинные движения, которыми он расчесывает волосы, продолжая периодически касаться кожи головы, надавливает, тянет, иногда на грани боли, иногда едва ощутимо. В какой-то момент расческа исчезает и прикосновений становится больше, они задевают лоб, виски, основание шеи, пару раз мазнули по скулам. По спине вовсю бегают мурашки, а я плыву, вот совершено теряюсь в этих ощущениях. Это еще не возбуждение, но где-то очень близко. И эта мысль отрезвляет, заставляет распахнуть глаза и уставится на отражение брата. Он останавливается, смотрит на меня, немного приподняв бровь и на губах медленно проступает усмешка, а в глазах появляются странные искры.

– Потерпи, осталось совсем чуть-чуть.

И я вновь замираю под его руками. Но теперь больше нет расслабленности, да и мое отражение в зеркале далеко от безмятежного: губы ярко розовые, на скулах проступает румянец...Цветные пятна, конечно, привносят разнообразие в уныло-белую картину, но никак не помогают успокоится.

– И чего ты всполошился? Не переживай ты так, прическа будет шикарная.

Брат делает вид, что не замечает моего смятения, но я вижу и искры, которые никуда не ушли и кривую его губ. Бездна, почему я смотрю на его губы? Какого...

– Вот и все, смотри какой красавчик получился!

Мое внимание возвращается к собственному отражению. Да, теперь коса намного сложение, чем была до этого - волосы собраны у висков в несколько кос поменьше, причудливо переплетающихся между собой, кажется даже ассиметрично, а потом стекаются в единую реку за спиной. Но и та, общая коса совсем непростая, в ней видны тугие жгуты переплетенных прядей, которые как рыбы в волнах - то ныряют, то появляются вновь. Ко всему прочему, я вдруг замечаю бусины, вплетенные тут и там, они простые, металлические, из того самого, бело-серебряного металла и уже одно это делает их бесценными. Нерешительно касаюсь одной из них.

– Красиво...

– Это мой подарок. В честь начала пути. Молочное серебро хорошо аккумулирует энергию и отдает, когда нужно.

Все же молочное серебро. Значит в волосах у меня целое состояние. Как и на кителе, сапогах.

– Йелли Ингольде не стоило так тратиться.

Брат хмурится, отступает, а потом все же успокаивается. Даже не знал, что его задевает тот, факт, что мы все по сути находимся на содержании его жены.

– Это не от нее. Это фамильные.

Мой черед удивленно вскидывать бровь.

– Я думал мы ничего не успели забрать.

– Почти ничего. Есть вещи, которые не дадутся чужаку, которые следуют за семьей сквозь века.

Его руки оказываются на моих плечах, и он склоняется совсем близко ко мне, перегибается через мое плечо и тут я их замечаю. Маленькие, обсидиановые бусины в его волосах. Они мельче моих металлических, у них более тусклый блеск, зато их больше, местами целые россыпи. Невольно возникает вопрос.

– А кто заплетал твою косу?

– Я сам.

– Но как? ...

Брат распрямляется, смеется.

– Тяжко, но я привык. Вот уже тринадцать лет, как я сам заплетаю свою косу.

– Как мама...?

– Да.

– А почему ты не научишь йелли Ингольду заплетать?

– Не хочу. Но могу научить тебя.

Прошедшее было смятение возвращается вновь. Очень уж не вовремя я вспоминаю значение ритуала с волосами. Такое можно позволить только матери или жене. Там есть кое-какие скрытые смыслы и чувствительные, опасные даже точки.

Брат будто читает мои мысли. Вновь усмехается.

– Ты слишком много думаешь. Обычно все намного проще - я не готов никого подпустить к себе со спины, может быть только тебя. Ты мой брат.

Верно, но это не то. Впрочем, он знает, чувствует, что я предпочту принять подачу и закрыть эту тему.

– Нам пора.

Я встаю, мы идем к двери и на этом заканчивается весь момент, таинственный, чарующий и неловкий. А нянечка все проспала.

Ужин я запомнил плохо, что совершено мне не свойственно, но уж больно далеко ушли мои мысли. Мне совсем не было дела до вереницы представляемых лордов и леди, как не интересовало меня и изобилие блюд и напитков, печеночный паштет есть, ну и ладно. И уж тем более не трогали пустые, застольные беседы.

Зато постоянное ощущение, что за мной наблюдают не давало покоя, но сколько раз я не смотрел в сторону брата, сидящего во главе стола, а значит по левую руку от меня, столько раз я видел его взгляд обращенный куда угодно, но не на меня. Чаще на жену, иногда на кого-то из гостей. Йелли Ингольда, напротив, смотрела на меня часто, но это не ее взгляд я ощущал. Тем более что сидели мы лицом к лицу, пусть и разделенные широким столом, так что ловить ее взгляд не было ничем необычным.

Танцы я пропустил. Очевидно огорчив этим изрядное количество дам. Но все странности этого дня меня сильно утомили, и попросив разрешения у брата, я предпочел уйти, сначала прогуляться на морозе по стене, а потом и в свои покои, отогреваться.