Чтение онлайн

Анафема, или отлучение, – исключение из религиозной общины, в прошлом широко практиковавшееся как мера церковного наказания в католицизме, православии, иудаизме и некоторых других религиях. Церковь использовала анафему и в политических целях. Среди подвергшихся анафеме иудейскими раввинами – Бенедикт Спиноза, католической церковью – Джордано Бруно и Ян Гус, русской православной церковью – Григорий Отрепьев, Степан Разин, Иван Мазепа, Емельян Пугачев, Лев Толстой.

В 249 году римский император Деций Траян, стремясь упрочить внутренний мир в государстве и считая рост христианского населения опасным для Рима, издал эдикт, согласно которому все христиане, без различия пола, возраста и положения, должны были совершить жертвоприношение в честь государственных богов и получить об этом специальное удостоверение. Многие из живших в империи христиан в этой ситуации не могли найти никакого компромиссного решения и подверглись гонениям, однако значительная их часть предпочла подчиниться указу. Послушных императорскому эдикту называли «падшими», среди них принято выделять три группы: одни принесли жертву с соблюдением всего языческого ритуала; другие («ладанщики») – с опущением многих церемоний, в глазах христиан особенно одиозных; третьи путем подкупа чиновников ухитрились получить требуемую квитанцию, фактически не исполнив императорского указа (их стали называть «квитанционными христианами»). Гонения на христиан повторились при императоре Валериане, когда в 258 году были убиты папа Сикст II с шестью диаконами во время богослужения в катакомбах.

Галерий, приемный сын императора Диоклетиана (284–305) был одним из главных вдохновителей новой волны преследований христиан, которыми ознаменовалось правление этого императора. Диоклетиан не пожелал ждать смерти, чтобы стать богом, и потребовал, чтобы перед ним падали ниц и чтобы ему при жизни отдавали божеские почести. Бюст императора занял место под орлами легионов, у алтаря его имени приводили воинов к присяге. Служившие в римской армии христиане – а их становилось все больше и больше – не могли выполнить это требование императора, и Диоклетиан в 302 году исключил из армии офицеров и солдат, исповедовавших христианство. В 303 году он запретил христианские собрания, приказал разрушить церкви, уничтожить богословские книги и отречься от христианской религии под страхом лишения гражданских прав. Когда в Сирии и Каппадокии в ответ на эти меры начались военные бунты, Диоклетиан приказал арестовать все духовенство и держать его закованным до тех пор, пока заключенные не принесут жертву Юпитеру и Геркулесу, воплощением которых считались Диоклетиан и его соправитель Максимиан. В 304 году был издан четвертый эдикт, в силу которого все городское христианское население должно было принести богам жертвы под угрозой длительного тюремного наказания, пыток и даже смертной казни. Тот же Галерий, ставший в 305 году императором и продолжавший рьяно преследовать христиан, в 311 году, за несколько дней до смерти, внезапно издал эдикт о веротерпимости, предписывавший всем христианам молиться о его выздоровлении. Согласно этому эдикту христианство объявлялось разрешенной религией.

В 312 году в борьбе за корону Римской империи столкнулись Константин и Максенций. Оба они не вели антихристианской политики, дорожили солдатами-христианами и считались со все растущей силой христианского населения. За Константином даже укрепилась репутация защитника христиан: он и во времена диоклетиановских преследований христиан старался не участвовать в них. Перед решающим сражением у Мульвиева моста (к северу от Рима) армия Константина была вдвое меньше, чем у Максенция. К тому же неблагоприятный для Константина прогноз дали жрецы-предсказатели – как авгуры, толковавшие волю богов по полету и крикам птиц, так и гарусники, занимавшиеся гаданием по внутренностям животных и истолкованием всевозможных «знамений». Наоборот, Максенцию все благоприятствовало, он принес богам множество жертв и уже предвкушал радость близкой победы. Поскольку римские боги отвернулись от Константина, он обратился за помощью к чужим, полагаясь на их силу. Когда стало известно, что мост не выдержал тяжести армии Максенция и полководец утонул в Тибре, все увидели в этом руку какого-то бога. Христиане приписывали «чудесное спасение» Константина своему Богу, язычники утверждали, что у императора было тайное соглашение с одним из римских богов. Сенат, в котором язычники имели большинство, воздвиг Константину триумфальную арку с надписью, что император действовал по внушению божества. Однако сам Константин решил, что обязан своим успехом покровительству христианского Бога. (С тех пор он стал утверждать, что «Бог христиан наказывает строго тех, кто оскорбляет его культ, и осыпает благодеяниями тех, кто ему служит».) О причине такого решения Константина говорит легенда, согласно которой он на рассвете в день сражения (28 октября 312 года) увидел в небе знак креста, который и счел предзнаменованием неба. Шведский геолог Йенс Ормё обнаружил недалеко от Рима кратер, образованный крупным метеоритом, упавшим в IV веке. Он предполагает, что удар метеорита поднял в небо грибовидное облако, принятое мистически настроенным императором за знак креста.

Зимой 313 года римские императоры (августы) Константин и Лициний опубликовали совместный эдикт о свободе вероисповедания. В Медиоланском эдикте императоры заявляли, что, взвесив все соображения блага государства, они постановили разрешить христианам наравне со всеми прочими гражданами свободно почитать своего Бога, чтобы и он мог проявить свою милость к императорам. Этот документ, в сущности, повторял эдикт императора Галерия от 311 года, но в нем было и несколько важных новых моментов: по настоянию Константина Медиоланский эдикт устанавливал безвозмездное незамедлительное возвращение христианам всего их ранее конфискованного имущества, а также мест, где они прежде собирались для отправления своего культа. Так исчезла угроза, долгое время висевшая над христианами, пали и преграды между христианскими общинами и культурой окружавшего их мира, они все больше и больше соприкасались с обществом. Христианство стало превращаться в массовую религию. Константин осыпал милостями христианское духовенство и даровал ему столь же обширные привилегии, что и жрецам языческих культов. В христианские общины устремился поток безразличных к религии политических честолюбцев, что способствовало опошлению веры. Константин, считавший, что император – наместник Христа на земле, стал претендовать на господство над церковью, вмешиваться в ее внутренние дела. Церковь оказалась на службе у государства и превратилась в инструмент политической власти.

В середине XI века возник острый конфликт между папством и Византией. Папа Лев IX (1049–1054) потребовал от византийского императора Константина IX Мономаха и константинопольского патриарха Михаила Керулария возвращения спорных земель на юге Италии. Требование папы, выраженное в резкой, вызывающей форме, угрожавшее Византии материальным и моральным ущербом, встретило отпор как со стороны государства, так и церкви. После неудачных переговоров кардинал Гумберт Сильва Кандида, возглавлявший папскую делегацию, 16 июля 1054 года положил на алтарь храма Святой Софии буллу с анафемой в адрес константинопольского патриарха и покинул восточную столицу. (Некоторые историки утверждают, что причиной рокового конфликта стал запальчивый характер кардинала.) В ответ на это собор, созванный византийским императором, предал анафеме папских легатов и обвинил Рим в том, что с середины IX века его папы «извратили» один из наиболее существенных догматов веры, примкнув к постановлению Аахенского собора 809 года о том, что «Святой Дух исходит не от одного Бога, но и от Сына», тогда как на Востоке сохранилась формула исхождения Духа только «от Отца». Указанное «извращение» символа веры, по заявлению собора, ввергло западную церковь в ересь и сделало невозможным дальнейшее церковное общение Востока с Римом. С этого времени поминание папы при восточном богослужении должно было быть опущено, хотя «извращение» символа имело место уже более 200 лет. Так произошло великое разделение христианской церкви на восточную и западную (схизма). Обе церкви претендовали на значение вселенской («католической» – по латинскому произношению, «кафолической» – по греческому). Когда наименование «католическая» укрепилось за западной, римской, церковью, восточная, греко-кафолическая, стала именоваться православной, правоверной (по латыни – ортодоксальной).

Обычай взимать с населения десятую часть урожая (или иных доходов) на содержание духовенства и храмов существовал в древности у ряда семитских народов, в частности у евреев (Левит 27:30–32). В истории христианства первое упоминание о церковной десятине относится к 567 году, когда епископ Тура, чья власть распространялась и на Анжер, Нант и некоторые другие районы Франкского государства, обнародовал послание к верующим, в котором, наравне с нравственным совершенствованем «христианского стада», требовал неукоснительного платежа десятой части всего имущества в пользу церкви. Папа всей силой своего авторитета поддержал турского епископа. Десятина в равной степени взималась и с бедняков – им надлежало платить треть солида (римская золотая монета, выпущенная в 309 году) за каждого трудоспособного сына, чтобы «был снят гнев Божий с ныне живущих, а в будущем платящие будут пользоваться всякими благами». В середине IX века это обложение было освящено церковным собором, который, ссылаясь на Ветхий Завет, угрожал отлучением от церкви тех, кто отказывается платить в ее пользу десятину. При императоре Карле Великом (800–814) десятина получила силу не только церковного, но и государственного закона.

Этот один из наиболее выдающихся памятников итальянского искусства эпохи Возрождения назван в честь папы Сикста IV (1471–1484), освятившего капеллу в 1483 году. Изображенный Рафаэлем на картине «Сикстинская мадонна» благообразный старичок, восторженно глядящий на Марию и младенца, вошел в историю как жадный, ненасытный скопидом и мздоимец. Огромные денежные средства, собираемые папой якобы на крестовый поход против турков, уходили в карманы его многочисленных родственников, так что современники говорили: «Реальными турками являются в настоящее время папские племянники». Сикст IV назначал кардиналами своих родственников, ради «любимых племянников» папы вводились новые налоги, взыскивались на многие годы вперед десятины, пачками и коробками рассылались по всему «христианскому миру» индульгенции. Для достижения своих целей папа не гнушался никакими средствами: он стал вдохновителем заговора с целью физического устранения своих главных финансовых конкурентов – флорентийского диктатора Лоренцо Медичи и его брата Джулиано (погиб лишь Джулиано, а Лоренцо успел укрыться в ризнице собора). Сикст IV навеки заклеймил свое имя также санкционированием введения инквизиции в Испании.

Когда папа умер, в Риме начался погром. Народ убивал его земляков-генуэзцев, громил их дома. По городу шли демонстрации, повсюду красовалась надпись: «Радуйся, Нерон, даже тебя в порочности превзошел Сикст». Вблизи палаццо Корсини появилось несколько «надгробных слов»: «Бесчестье, голод, разруху, расцвет лихоимства, кражи, грабежи – все, что только есть подлейшего на свете, перенес Рим под твоим правлением. Смерть! Как признателен тебе Рим, хотя ты слишком поздно пришла. Наконец ты зарываешь все преступления в кровавую могилу Сикста. Ты нападал даже на Бога, Сикст, ступай теперь мутить ад. Наконец, Сикст, ты труп. Пусть все распутники и развратники, сводники, притоны и кабаки оденутся в траур».

Приведенные выше слова – об испанской инквизиции, созданной в 1478 году королевской властью и санкционированной в 1482 году папой Сикстом IV. Это учреждение было подчинено управлению Великого инквизитора, первым из которых стал в 1483 году испанец Торквемада. За три с половиной века своего существования инквизиция сожгла в Испании 36 212 человек живьем, 19 790 в изображении (мертвых или бежавших), а 289 624 человека были приговорены к тяжким наказаниям. Деятельность инквизиции способствовала превращению Испании в самую мрачную, невежественную страну, где еще в 20-х годах XIX века пылали костры во имя торжества «истинной» католической веры. Главным в инквизиционном процессе было не стремление определить виновность подсудимого – пусть даже «виновность» только с точки зрения самой инквизиции, – а система добывания признания в виновности всякого, кого это судилище пожелало бы видеть виновным. Пытка создавала самую вину любого арестованного, позволяя исторгать из него любые нужные признания. Приемы пытки были настолько устрашающими, что обеспечивали ложные показания и даже «добровольные» самооговоры. Пытка являлась предпосылкой для успешного применения всех остальных методов инквизиционного следствия – даже в тех случаях, когда к ней не прибегали. Страх перед пыткой оказывался сильнее страха перед последующим наказанием, будь то бичевание, отправка гребцами на галеры или даже мучительная смерть на костре. «Социальная справедливость» инквизиции состояла в том, что она не считалась ни с дворянскими титулами, ни с духовным саном подозреваемых в ереси; при этом свирепо преследовалось все, что хотя бы на йоту отклонялось от далеко не всегда ясно сформулированной ортодоксии. Достаточно сказать, что святой трибунал дважды бросал за решетку Игнатия Лойолу – в недалеком будущем основателя иезуитского ордена, подозревая его в еретических воззрениях. Даже глава испанской церкви, архиепископ Толедский, и тот провел 17 лет (1559–1576) в тюрьмах инквизиции по заведомо сфабрикованному обвинению в склонности к ереси.

Общество Иисуса (лат. Societas Jesu) – самоназвание католического ордена иезуитов, основанного оно в 1534 году в Париже бывшим испанским офицером Игнатием Лойолой и утвержденного папой Павлом III в 1540 году. Лойола был первым генералом ордена и создателем его устава. Для подготовки иезуитов в 1551 году была основана римская коллегия – главная резиденция ордена. Во главе Общества Иисуса стоял пожизненно избираемый генерал («черный папа»), подчиненный непосредственно римскому папе. Краеугольным камнем ордена были железная дисциплина, беспрекословное подчинение приказам. Помимо обычных монашеских обетов целомудрия, нестяжания и послушания члены «Иисусова воинства» связывали себя особой клятвой верности римскому первосвященнику. Орден иезуитов не был монашеским в традиционном понимании. Его члены были освобождены от неукоснительного соблюдения правил монастырской жизни, от некоторых монашеских обетов и обязанностей. Даже внешне иезуиты напоминали скорее светских ученых, нежели монахов. Их обязанность состояла не в молитвах и отправлении религиозных культов, а в активной светской деятельности – они должны были находиться в центре политической и общественной жизни, чтобы оказывать на нее решающее влияние в интересах католической церкви. В XVI веке иезуиты не только утвердились в европейских государствах, но и проникли в Индию, Японию, Китай, на Филиппины. В начале XVII века было создано иезуитское государство в Парагвае. Вмешательство ордена в политическую жизнь европейских стран было столь велико, что в XVIII веке правительства ряда государств (Португалии, Франции, Испании и др.) прибегли к изгнанию иезуитов. В 1773 году папа Климент XIV вынужден был формально ликвидировать орден. В эпоху Реставрации, когда были возрождены реакционные феодальные режимы, орден иезуитов был официально восстановлен папством (1814 год), перед ним была поставлена задача борьбы с революцией. Иезуиты и ныне сохраняют значение ведущего отряда воинственного клерикализма, стремясь при этом приспособить католическую церковь к изменяющимся условиям в современном мире.