Чтение онлайн

Его знали, конечно, и в Цюрихе. В частности, старший друг Рейхштейна, химик профессор Ружичка, не переставал настаивать, чтобы тот, наконец, избрал более благодарную область работы.

Что толку, — говорил он, — в вашем вечном сидении кастрюль с кофе? Это, конечно, интересно, но что это даст? Переходите к нам в университет, где вы так нужны. Ваше место там. Я вскоре буду профессором органической химии, вы станете моим ассистентом, затем доцентом. Студенты вас полюбят, так как ваши лекции будут увлекательны для них.

Рейхштейну приходилось много раз выслушивать эти уговоры, но он не хотел менять место работы и находил изучение ароматических веществ кофе достаточно важной научной задачей.

Зачем мне снова менять место? — говорил он. — Я не люблю этого; кроме того, я должен закончить свою работу над кофе.

Да вы сможете ее закончить, — твердил Ружичка, — полдня вы будете работать в университете, а другую половину посвящать своему кофе. Все это мы устроим. — И он не давал Рейхштейну покоя, пока тот не согласился.

Затем все случилось, как предсказывал Ружичка, и Рейхштейн вскоре вполне освоился со своей академической работой. Быть может, его дальнейшее продвижение не — было бы, несмотря на все, таким быстрым, если бы не одно событие, происшедшее летом 1933 года. По окончании каникул оба химика, руководитель и его ассистент, встретились и стали рассказывать друг другу, как они провели лето. Рейхштейн сообщал:

А кроме того, я в течение нескольких недель развлекался работой над витамином С.

Ружичка был весьма удивлен, так как Рейхштейн никогда не говорил, что интересуется этим витамином.

— Ну, и что вы сделали или открыли?

В конце концов мне удалось синтезировать его. — Таков был краткий ответ Рейхштейна, но он содержал целую программу работ, можно сказать — программу всей жизни и, кроме того, программу, относящуюся к важнейшим продуктам фармацевтической химии. Ведь витамин С был не одним из многих веществ, а одним из наиболее важных для жизни. Организм, естественно, нуждается во всех витаминах, и составлять табель о рангах здесь нельзя, но то, что обозначено буквой «О, особенно важно, В давно прошедшие времена морякам об этом, разумеется, было известно, хотя еще не знали слова «витамин». В наставлениях для флота еще столетия назад указывалось, что корабли, выходящие в дальнее плавание, должны иметь запасы лимонного сока. На основании опыта было известно, что можно предотвратить заболевание цингой, если давать команде корабля ежедневно по ложке лимонного сока. Матросы и не подозревали, что при этом получали и витамин С. Соблюдать такое предписание можно только в начале плавания, запас драгоценного сока быстро истощался, так как оно обыкновенно затягивалось. Кроме того, плесень, появлявшаяся в бочках, портила лимонный сок. Как велико число жертв таких плаваний, сказать нельзя. Оно было, конечно, огромным.

На Западе принято считать, что витамины открыты датчанином Эйкманом. Но историческая правда требует внесения небольшой поправки. Они впервые были обнаружены русским ученым Николаем Луниным в 1880 году, который всю жизнь работал детским врачом. Он доказал экспериментально, что в молоке, помимо белка-казеина, жиров, молочного сахара и минеральных солей, должны содержаться еще и другие вещества, незаменимые в питании. Публикации в русской и иностранной печати прошли незамеченными. Более счастливой оказалась судьба Казимира Функа, который в 1912 году завершил исследования. Он не только доказал существование этих веществ, не только дал им имя «витамины», но и установил, что их недостаток является причиной таких заболеваний, как цинга, рахит и другие.

Заслуга Эйкмана в том, что он на основании одного наблюдения, которое другие оставляли без внимания, благодаря своему ясному научному мышлению выяснил причину болезни «бери-бери», тяжелого страдания, которое тогда уносило много жертв в Азии. Открыв витамин В, он нашел, что заключенные в тюрьмах заболевают «бери-бери» только в тех случаях, когда получают в пищу очищенный, полированный рис, и остаются здоровыми, если их кормят дешевым неочищенным рисом. Связь между питанием и заболеваниями «бери-бери» он впервые установил на основании наблюдений над жившими на тюремном дворе курами, которым заключенные бросали через решетку окон зерна полированного риса. Правильность своего предположения Эйкман затем подтвердил экспериментально.

Это было, несомненно, большим успехом, и Эйкман вполне заслужил Нобелевскую премию, которая ему присуждена в 1929 году.

После открытия витаминов в первое время ни один из них не стал так популярен, как витамин С, и теперь во всем мире известно, что он содержится в фруктах и овощах.

Ешь, — говорит мать, давая ребенку апельсин, — это полезно, там содержится витамин С.

Но этого знания химикам было недостаточно. Необходимо нечто большее. Медицина нуждалась в дешевом и хорошем препарате витамина С в таблетках, которые не портятся и действуют подобно свежим фруктам или овощам и даже лучше, поскольку известно, какое количество витамина содержится в каждой таблетке. Но в первое время таких препаратов еще не было, во всяком случае, до 1933 года…

Когда Рейхштейн между прочим сказал своему руководителю, что ему удалось синтетическим путем, искусственно, получить витамин С, Ружичка был поражен. Ведь это было сенсацией, открытием, знаменовавшим собой эпоху, а Рейхштейн вел себя так, словно это забава, мелочь в химии.

Вы должны немедленно, — сказал профессор, — бросить все и разработать свой метод; вы сделали великое открытие. Поймите же наконец!

Рейхштейн последовал этому совету, он понимал, что надо разработать дешевый способ производства витамина С. Основы его он уже нашел и через несколько месяцев смог выступить публично с научным сообщением о дешевом способе искусственного получения хорошо действующего витамина С. В качестве исходного материала он выбрал виноградный сахар.

Здесь, разумеется, дело не только в цинге среди матросов. Времена продолжительных морских плаваний давно прошли. Но оказалось, что порой человек нуждается в особенно больших количествах витамина С, например, при инфекционных и других болезнях. Народная медицина знала это на протяжении столетий и лечила таких больных лимонадами. Теперь это подтвердила наука. Вот почему были нужны таблетки с большим содержанием витамина С. Вот почему открытие Рейхштейна встречено с таким большим одобрением. Но сам ученый мог подвести черту под этой главой своих исследований и обратиться к другим.

Что же теперь? Исследователь решает такой вопрос не сразу. У большинства ученых есть обширная программа работ, которые приходится прерывать, когда появляется более важная проблема. Но они всегда говорят себе: «Это следовало бы сделать, это надо было бы сделать». Так было и с Рейхштейном. Тем временем он стал профессором, и его влекла к себе тайна, вернее, тайны надпочечной железы. На протяжении столетий об этом органе, расположенном у верхнего полюса почки, ничего не знали. Ему не придавали никакого значения, а в старых учебниках анатомии о нем даже не упоминалось.

Но именно тогда, когда Рейхштейн закончил свою работу над витамином С, надпочечной железе начали уделять особое внимание. Американские ученые приступили к изучению гормонов этой железы. Работа подвигалась очень медленно. Что надпочечник выполнял важную функцию, стало известно уже очень давно, с 1858 года, когда английский врач Аддисон сообщил своим коллегам о больном, скончавшемся при необычных обстоятельствах: его кожа приобрела темную, бронзовую окраску, а при вскрытии трупа был найден туберкулез надпочечных желез. Болезнь эта получила название бронзовой болезни Аддисона. Теперь известно также, что эта железа при своих малых размерах выполняет очень важную функцию: она оказывает влияние на кровяное давление. На рубеже XX века японский ученый Такамине, ознакомившись с трудами И. Абеля, который разработал метод получения действующего вещества надпочечников, добыл из них кристаллический препарат, адреналин Такамине, который применяли, когда было необходимо повысить кровяное давление.