Чтение онлайн

– Агния, - я ткнула себе в грудь пальцем, а затем перевела палец на неё и вопросительно подняла брови.

– Мими,- она заулыбалась, и сказала что-то еще.

Отлично, связь с аборигенами понемногу налаживается. Она умыла и одела меня и оделась сама. Потом взяла за руку и вывела в коридор. Мы шли по безумному количеству переходов и коридоров. Наконец мы попали на кухню. На протяжении всего времени мой животик не переставал урчать и требовать еды. На кухне несколько человек занимались приготовлением завтрака. Наше появление произвело фурор. Должно быть, такие гости были здесь редки. Мими переговорила с кухаркой и нас проводили в соседнюю комнату, где усадили за длинный стол с простой, но чистой скатертью. Принесли несколько тарелок с какой-то снедью, поставили перед каждой из нас тарелку с кашей и кружку с горячим ароматным питьем. На этом моё терпение иссякло, я маленькой детской ручкой взяла ложку и с большим аппетитом принялась за кашу. Мими ела медленно и не сводила с меня глаз.

Насытившись и напишись чего-то похожего на компот, я была готова начать новую жизнь. Господа присяжные, как говаривал Остап Бендер, давайте подведем промежуточные итоги. Мими и многочисленные делегации слуг, которые уже десятый раз входят в столовую, смотрят на меня как на нечто небывалое, значит, чему-то удивляются. Не будем скромничать, мне. Моё поведение их удивляет. С чего бы? Девочка я не простая. У меня большая комната, даже несколько, и собственная няня. У моих родителей, или опекунов, большой дом и много слуг. Семья не бедная. Я, скорее всего, болела, и возможно, какое-то время была без сознания. Однако вчера я довольно долго пролежала одна, и ни кто не зашел глянуть на больного ребенка, значит, не очень дорожат или списали со счетов. Опять же сегодня, когда Мими обнаружила, что я пришла в себя, тоже не побежала обрадовать страдающую маменьку, что чадо выздоровело. Язык мне не понятен, это, конечно жаль, но я уже начала различать некоторые слова. Одежда, одетая на меня, имеет длину пониже колен, на ногах тонкие длинные чулочки, что-то вроде шос, и маленькие панталончики, из обуви туфельки на маленьком каблучке. Все женщины одеты в строгие платья, с юбками немного выше щиколоток, а мужчины в приталенные сюртуки и брюки. На ногах простые добротные туфли. Никаких пышных ливрей и париков не было. Сам дом очень большой и богатый, но явно не в стиле техно. Скорее какая-то средневековая роскошь. К счастью, есть канализация и кухня очень чистая, никаких следов копоти. Значит, кое-какие технологии всё же есть. Интересно, какой это век? А может это вообще другой мир и я самая настоящая попаданка?

Всё это время я активно вертела головой и взирала на окружающую действительность с большим любопытством, и старалась понять как себя вести. Наконец решила, что самая верная стратегия, роль наивного и простодушного ребенка, познающего мир, мне даже притворяться не надо будет.

После завтрака мы с Мими пошли в мои комнаты. Моя няня начала, что то рассказывать теплым мягким голосом. Я очень внимательно её слушала, стараясь понять. Примерно через полчаса появился очень пожилой мужчина, представительного вида. Судя по исследовательскому поведению в мой адрес, это был местный врач, однако он не пытались посмотреть моё горло, послушать легкие или постучать по мне молоточком, зато водил руками над моим лицом и головой, прикладывал ко лбу, затылку, рукам, животу и ногам какие-то предметы из неопределенного мною материала, имевшие кристаллическую зернистую структуру и внутреннюю подсветку. Он осматривал меня довольно долго, по моим ощущениям, почти час, и порядком надоел. Я начала похныкавить, надувать губки и тереть кулачками глаза, давая понять, да отвалите уже от меня.

Господин оказался понятливый, быстро собрал свои хм… инструменты и вместе с Мими вышел за дверь, где их разговор приобрёл новый градус накала. Наконец доктор удалился, а Мими вернулась ко мне.

Няня уложила меня на постель поверх покрывала и накрыла пледом. Сама присела в стоявшее рядом кресло и начала рассказывать какую-то историю. Я прислушивалась к её мерному спокойному голосу, пытаясь уловить мелодику и ритм речи, и сама не заметила, как уснула.

Сегодня мне исполняется семь лет. О, я знаю, что я получу сегодня в подарок! Ведь этот подарок сделаю себе я сама!

Три с половиной года прошли с тех пор, как я проснулась в теле маленькой девочки. За это время я многое узнала о себе. Девочка, то есть я, была дочерью князя, да-да, она была княжной, дочерью местного главы страны. Всё, на этом сказки о маленькой принцессе, любимой своей семьёй, заканчивается.

Агния родилась в результате преждевременных родов. На девятом месяце беременности у княгини началось обильное кровотечение, но схватки так и не начались. Это была пятая беременность княгини. Она уже родила троих сыновей и дочь. И вот спустя семь лет, случилась нежданная беременность. Кровотечение вызывало серьёзные опасения за жизнь первой дамы государства, и решено было провести операцию. Ребенка вытащили, но особых надежд выживет ли малышка, ни кто не питал. Младенца приняла няня, выняньчившая всех детей княгини. Больше о новорожденной не вспоминали. Всё внимание было приковано к княгине, которая оказалась на грани смерти, к тому же страдания её были настолько ужасны, что все были уверенны, что бедняжка сойдёт с ума от боли или умрёт. Князь, без памяти любивший жену, был глубоко удручен, постигшим его горем. Он был готов собственными руками убить то исчадие адского мира, причинившего боль его ненаглядной супруге.

Спустя некоторое время, княгиня поправилась, но напрочь игнорировала присутствие в этом мире еще одной дочери. Всем было запрещено упоминать при ней о существовании ребёнка. Князь тоже был зол на младенца, он буквально ненавидел этого маленького уродца, покушавшегося на жизнь его любимой жены.

Поначалу няня, пыталась добиться встречи с княгиней или князем, но всегда получала отказ. Когда один мелкий служка, сжалившись над ней, рассказал, что секретари их величеств даже не докладывают о ней, боясь навлечь монарший гнев на свои головы. Мими была простой женщиной и лишних денег, на которые она могла бы содержать младенца, у неё не водилось. Тогда она направилась к казначею и потребовала денег на содержание маленькой княжны. Надо отдать должное силе духа этой женщины, она боролась как тигрица за своего детёныша. Рискуя собственным благополучием, а может и жизнью сходила в главный храм, где испокон века, посвящались всевышнему все новорожденные княжеской семьи, и, переговорив с верховным смотрящим, позаботилась о том, чтобы имя девочки было внесено во все генеалогические книги княжеского рода. Смотрящий нехотя, но всё, же сделал все необходимые записи, и выдал документы подтверждающие, что девочка принадлежит к роду правящей княжеской семьи. Няня спрятала метрику в тайничок, за выдвижной досочкой в полу. Его бы, несомненно, нашли, если бы кто-то заподозрил эту не очень умную и низкородную женщину в подобных действиях. Но об этом знали лишь она, да верховный смотрящий. К счастью, ни один из них не торопился рассказывать подробности жизни опальной княжны.

Ещё через год, стало безоговорочным фактом, что младшая дочь князя никогда не будет интересна своему отцу. Со всей неумолимой очевидностью было ясно, что девочка была глупенькая. Её пустой взгляд, бессмысленная улыбка на хорошеньком личике, не умение произнести даже элементарные звуки, не оставляли сомнений в её будущем. Она могла часами сидеть на одном месте не шевелиться и улыбаться, глядя в пустоту.

Этот неутешительный диагноз поставил новоиспеченный лекарь, каким-то невероятным случаем, оказавшийся на службе во дворце. И поскольку он никогда и ни чего не слышал о драматических событиях, связанных с рождением ребенка, решил, что судьба даёт ему прекрасный шанс сделать карьеру, присматривая за больной дочкой князя.

Каким-то чудом, новый бестолковый лекарь, преисполненный подобострастия и желания добиться личной связи с князем, скреплённой «такой» тайной, (а он бы преданно хранил эту тайну!), добился приёма у правителя. Князь выслушал доклад с перекошенным лицом. В тот же день лекарь покинул столицу и оправился в срочное путешествие на север страны, в военный гарнизон, где давно нуждались в целителе. С тех пор ни кто и ни когда ничего не слышал о младшем, пятом, ребенке князя. О ней даже думать ни кто не рисковал, что бы невзначай не сболтнуть ничего лишнего. Маленькую принцессу иногда вспоминал казначей, выделявший более чем скромные суммы на её содержание, да старый лекарь время от времени навещал малышку. Преданная няня со своей воспитанницей, перебралась подальше от дворцовой суеты в дальнее крыло дворца, где давно ни кто не жил, и эта часть дворца постепенно ветшала.

В возрасте трёх с половиной лет с девочкой приключилось несчастье. Она заболела. Несколько дней она пролежала в горячке, время от времени теряя сознание. Когда же она очнулась, няня не узнала свою воспитанницу. Её счастью не было предела. Няня Мими внутренним чутьём, простой крестьянки поняла, что теперь их жизнь круто изменится.

Первые полгода я учила язык. Потом потребовала у няни, что бы она обучила меня читать и писать. Но по-настоящему моя жизнь заиграла красками, когда я нашла потайной ход. Поначалу няня всегда ходила со мной, поскольку ей самой было очень интересно. Но ходы иногда были очень узкими, а перебраться на другой уровень можно было только ползком по вентиляционной шахте, так, что, в конце концов, она перестала составлять мне компанию.

Потайные ходы пронизывали весь дворец. Бесконечные переходы и выходы в самых неожиданных местах. Небольшие щели на стыках облицовочных плит или маленький зазор между досок мог оказаться тайной дверью или слуховым оконцем в кабинетах самых влиятельных людей страны. Не все ветки потайных ходов были заброшены, некоторыми активно пользовались члены княжеской семьи, тайная служба, советник князя. В своих путешествиях я использовала небольшие светильники, дававшие совсем мало света, как свеча или аварийное освещение. Местный аналог фонариков на батарейках.

Я в подробностях изучила жизнь княжеской семьи. Мои три старших брата были уже взрослыми. Старшего брата звали Борец, ему было 21 лет, среднему 19 и имя его было Дубрав. Младшему из братьев было 16 лет. Его звали Вепрь. Даже не знаю, как он это имя заслужил, но должно быть история была выдающаяся.

В 14 лет все мальчики проходили инициацию, и чем знатнее род, тем более тяжелые испытания надо было пройти. Иногда это заканчивалось смертью мальчика не смогшего пройти весь путь. После успешной инициации мальчик считался мужчиной, и у него появлялось новое имя.