Чтение онлайн

Весь этот привычный ад ей в кои-то веки осточертел. Возникла жгучая потребность поменять скорость, вектор, ритм своего бега. Кто ж мог подумать, что это произойдет именно так? Вселенная издевается. Точно. Глумится над ней. Почему бы не помочь ей безболезненно, легко? Зачем полоскать ее во всех этих баталиях? О чем это она? Она больше не сражается – сдалась. Давно. Вот и заслужила. Воспоминание о падении увлекло ее в пучину анализа своей судьбы, своих решений. Вот она ждет в травмпункте среди таких же бедолаг. Единственное различие между ними и ей было то, что у нее не было сопровождающего. Того, кто будет держать за руку, поддержит, рассмешит, лишь бы не было так больно. Никого. Дождавшись своей очереди, Вера, опираясь на стеночку, тихо вошла в кабинет и села на кушетку. Ей сообщили о том, что боль в стопе – всего лишь из-за растяжения. Наверное. Слово «наверное» было произнесено с такой сухостью, что ее аж передернуло. Главное, что нет перелома, а там само заживет. Ведь так было сказано. Ноге нужен покой. «Покой» – такое страшное слово. Суматоха, постоянное движение – вот что долгое время двигало Верой. Она и не помнила другой жизни. Может, просто не хотела. А тут – покой. Домой она поехала на метро. Такси взять не смогла. По какой причине, она не могла вспомнить, да это и неважно. Зато она помнила, как с трудом сдержала слезы – о боже! Как давно она не плакала! – из-за пустяка. Увидев, что она хромает, сразу двое пассажиров уступили ей место. Казалось, что тут такого. А ее этот поступок тронул до глубины души.

Одиночество долгое время пожирало Веру изнутри, при всем том с годами она научилась бороться с ним как раз благодаря непрерывной беготне. Вера делала все, чтобы в ее жизни не осталось ни секунды на раздумья и чувства, эмоции. Они только хуже делали. А тут… Долго сидеть дома было мучительно. Это давило на голову и грудную клетку до тошноты. Что это – апатия, опостылившее однообразие жизни или все намного прозаичнее – усталость после долгого рабочего дня?

Вопреки советам врача, спустя всего лишь два дня Вера вышла на улицу, преодолевая свой новоявленный страх упасть. Потихоньку прогуливаться по заснеженным улочкам, дышать полной грудью. Отстраниться – единственный выход, который она познала на отлично. Чувство незащищенности наполнило ее душу чудовищной тяжестью. Но так ли она беспомощна на самом деле?

На работе пришлось взять больничный до окончания всех праздников и прохлаждаться дома для того, чтобы нога восстановилась. Разговор с начальником был для нее холодным душем. Он долго сопротивлялся и не хотел выдавать официальное разрешение. Вера его припугнула разбирательствами в суде. Значит, она не была тряпкой. Она просто устала бороться и взяла тайм-аут. Бог с ней, с этой чертовой бездной внутри. Отстранялась она как раз слишком долго, и к чему это привело. Топчется на месте. Какая разница, как судьба распорядилась посодействовать в смене направления. В конечном итоге Вера все же сделала шаг в сторону. В прямом и переносном смысле. И вот она уже в неизвестном месте на неизвестной улице, окруженная неизвестными людьми. Не так уж и страшно. Ей даже нравилось. Новые вещи, оказывается, могут всколыхнуть тишину и слегка встряхнуть землю обетованную под ее ногами. Кафе изобиловало людьми и их магнетическими флюидами, словно бесконечным потоком мыслей в чьей-то голове. Гвалт голосов был своего рода усладой для ее ушей. Кто они? Там были как парочки, ворковавшие друг с другом, так и одиночки, как она, с изнеможденным видом и поникшим взглядом.

За окном снег валил непрестанно, будто зима уже была в самом разгаре. Как же хотелось услышать хоть один разговор, небольшой отрывок, понять, чем живут эти люди, какие насущные проблемы их беспокоят. Какофония голосов вкупе с музыкой мешала это сделать. Миссия невыполнима. Тогда Вера принялась представлять жизнь и истории всех посетителей в поле ее зрения. По мимике. По языку тела. Одни посетители сменяли других. Веру удивляло, насколько популярно это кафе, и при этом она о нем никогда не слышала. С другой стороны, о существовании жизни после поворота влево на знакомом ей перекрестке она также не догадывалась. Вера запрокинула голову с закрытыми глазами, сделала глубокий вдох и уже было собиралась открыть глаза и вперить свой взор в потолок. Ее отвлек охранник своим громким возгласом: «Сударь, проходите!» Данное обращение к незнакомцу чрезмерно конфликтовало с внешностью охранника. Откуда такие манеры, да и зачем они в современном-то мире.

К концу дня в кафе народу стало меньше. Яркое освещение сменилось на мягкий убаюкивающий свет, а сменившая веселые новогодние мелодии – негромкая музыка с бубенчиками в виде фона. Это добавляло успокаивающий эффект к общей атмосфере. Допив свой капучино, Вера встала и направилась к двери, мимоходом всматриваясь в лица персонала и посетителей кафе. На улице было комфортно, снег все падал, а прохладный ветерок обдувал ее лицо, чтобы взбодрить, пробудить ото сна. Но ей было слишком хорошо. Ладно. Домой так домой. Возможно, там тоже неплохо.

Зайдя в квартиру, Вера тут же захотела вернуться обратно в кафе. Впрочем, оно, возможно, к этому времени уже закрылось. Вера разделась, включила телевизор, пощелкала каналы и оставила на первой попавшейся передаче. Смотреть что-то сознательно не хотелось, так как ничего не соответствовало ее душевному состоянию. Какое оно было, она и сама не знала. Да и без разницы. Побыстрее задремать, чтобы этот день закончился, а завтра с новыми силами занять себя чем-то полезным. Потихоньку отходя ко сну, она думала, что первый раз за бог знает сколько времени ей не надо заводить будильник, мчаться сломя голову по работе и выполнять чьи-либо поручения. Теперь это время принадлежит полностью ей. Вот только что с ним делать? Эта мысль напугала до чертиков, и сон как рукой сняло. Очевидно, что-то надо будет предпринять, но что? Опять дела? Нет уж, увольте. Хм. Вот и вопрос любопытный подоспел – почему она до сих пор не уволилась? Страх остаться без работы? Привычка? В этой шарашкиной конторе она прозябает. Роста никакого. Отношение свинское. Коллеги – потребители. Им только дай, а взамен ничего никогда не получишь. Сама приучила, сама получает по шапке в итоге.

Неосознанно, лежа на спине в кровати и пялясь в потолок, Вера нервно затрясла левой ногой. Внутри возникло чувство тревоги.

– А ведь и правда – что мне делать с этим временем? За что браться? Я в тюрьме. Даже на потолке обои приклеены с решетчатым узором. Вот чья это была дебильная идея? Моя… Я тогда думала, что нет смысла делать полноценный ремонт. Тяп-ляп, и готово. Даже до конца его не доделала. Вон лампочки Ильича до сих пор висят вместо люстр. Это и есть мое небо? – Этот вопрос пронзил как рапира все ее нутро.

Так и не сумев уснуть, Вера пошла на кухню, выпила теплое молоко, походила взад-вперед, всячески блокируя бешеный водоворот беспрерывных мыслей, затем вернулась в постель и предприняла попытку номер два забыться сном. Вопреки ожиданиям, и та закончилась полным фиаско. Вера решила попытаться перевести свои беспокойные мысли в другое русло – кафе, как же ей там было уютно. Отчего? Кафе как кафе. Однако воспоминания о манящей атмосфере доброжелательности, уединения и улыбка того незнакомца одновременно заполонили сознание и сумели сделать, казалось, невозможное – убаюкали ее и погрузили в волшебный мир снов на фоне ревущей метели за окном.

Наутро снег прекратился. Температура начала возвращаться в норму для ноября месяца. Из заснеженного царства город превратился в пасмурное прибежище депрессивных деревьев с голыми ветвями; грязных улиц, заставленных машинами, и угрюмых чертыхающихся людей, окруженных слякотью и лужами. Накрапывал мелкий дождь. Атмосфера была идеальной для мрачных дум, засасывающих своих жертв в круговорот неизбежной апатии. Наблюдая за всем этим из своего окна, Вера поняла, что если ничего не предпримет, то присоединится к этому полчищу недовольных жизнью и сама превратится в жертву обстоятельств. Жизнь и так не была для нее раем. Взять хотя бы тот факт, что ее постоянно пытались подсидеть на работе, сплетни от людей, которых она встречала лишь однажды в своей жизни где-нибудь на корпоративе или в лифте. Чтобы заслужить столько внимания, как максимум нужно быть выдающейся личностью, как минимум – легкой мишенью. Вера полагала, что была из второй категории. Размышляя над всеми терниями, через которые она пробиралась каждый день, Вера научилась выживать и не чувствовать ничего. До чего же страшное слово – это самое «ничего», сморщилась при этой мысли Вера. С детства у нее была дурная привычка сводить брови на переносице при любом удобном случае, поэтому вскоре маленькие морщинки на лбу стали проступать таким образом, что всем было очевидно, что хмурилась она уж больно часто. Вера уставилась на себя в зеркало в ванной. Картину ужасов дополнял бледный цвет лица и его каменное выражение. А микроскопические морщинки казались глубже самого океана.

Окинув взглядом свою квартиру, Вера не могла выбрать – остаться или пойти прогуляться. Выйти на улицу, где можно было снова поскользнуться, рухнуть навзничь и, возможно, не встать самостоятельно, наводило на нее жуткий страх. Хотя на контрасте с приступами меланхолии, которые все больше и больше предательски накатывали, это была не такая уж и плохая идея.

– Доконало все! – ее губы вмиг скривились от омерзения к собственной инертности.

Она, злясь, скомкала в кулаке кусок пледа и заставила себя встать с кресла, расположенного возле окна. Кое-как доковыляла до шкафа, взяла первый попавшийся свитер и джинсы, забинтовала травмированную ногу и втиснула ее в обувь. Опухлость все никак не спадала, но вперевалочку идти вполне себе можно было. Вопрос «куда?» не стоял – конечно же, в кафе. А вдруг на сей раз там будет не так радостно. Что, если она родилась, чтобы быть грустной. Нет, все негативное и ненужное прочь из головы. Затеряться среди людей. Спрятаться среди толпы постояльцев кафе. Вот что нужно было сделать. Она, интроверт, ищет спасения среди людей, где это видано? Ну и хорошо. Пусть будет так. Вперед и только вперед.

Боль заставляла избегать лишних телодвижений. Соответственно, Вера, имея примерное представление о том, как добраться до пункта назначения, решила сократить путь. Можно было пройти по старой дороге и повернуть за угол чуть раньше, а там через небольшой проулочек по диагонали. Единственное, чего она боялась с каждым сделанным шагом, – оказаться поверженной на спине с новой болью. Лужи поблизости были настолько же мутными, как и ее общее эмоциональное внутреннее состояние. Каждая из них представлялась неким барьером, своеобразным капканом, который было страшно, но так необходимо обойти, не наступив на такой же рядом. Грабли только в жидком виде – усмехнулась Вера. Через минут двадцать на ее лице промелькнула тень сомнения в правильности выбранной дороги. Это чувство вскоре трансформировалось в растерянность, когда она наткнулась на небольшой закрытый дворик, перекрывавший дальнейший путь вперед. Совершенно незнакомая обстановка выбила ее из колеи. Куда дальше? Возвращаться назад? Бесспорно, ногу добивать не хотелось. Тогда что? Надеяться, пока кто-нибудь откроет калитку и пропустит? Неизвестно еще, сколько займет это по времени, пропустит ли и стоит ли это того ждать?