Новогоднее кафе
Шрифт:
– Невообразимый выбор. Ну что я за балбеска такая? Даже музыку не в силах подобрать. Пойду-ка я лучше на улицу выйду, – досадливо цокнула Вера. Голос ее отдавался глухим эхом от стен. Она столько лет отказывала себе в удовольствии слушать музыку, и теперешнее непонимание того, чего она хочет, только расстраивало.
Внезапно за окном огромный пласт снега свалился откуда-то сверху и с грохотом ударился об отлив подоконника. Вера со смесью изумления и праздного любопытства, распахнув настежь окно, зачем-то высунула голову на улицу и почувствовала морозный воздух, пронизывающий до печенок. Снаружи играла самая лучшая музыка на свете – природная. От всего происходящего за окном не могла отпугнуть ни стужа, резко проникшая в квартиру, ни риск слечь с температурой. Нельзя было не насладиться той ослепительной красотой, которая предстала взору. Вера скукожилась от холода, стоя возле окна в одном длинном шерстяном свитере на пуговицах на голое тело и в бархатных бежевых тапочках. Ей было все равно. Пусть хоть и заболеет. Но не проморгает ни одну секунду того, что происходило во внешнем мире. Это было бы непростительным упущением.
Причудливая погода с эмоциональным надрывом и одновременно с легкостью писала в реальном времени зимнюю симфонию, играя с визуализацией и звуковым сопровождением. Сверкающий серебристыми огоньками снежный покров толщиной примерно в метр равномерно распределился по всему периметру вокруг близстоящих домов. Столь невероятный и притягательный, он практически полностью сливался с фоном молочных небес, что создавало иллюзию сплошного холста, чуть отличающегося более темным оттенком сверху. На его поверхности возникали белые пушистые крапинки из ниоткуда – такие тихие и такие девственные. Они просто материализовались из чистого воздуха, хаотично кружились, постепенно растворяясь в нижнем пространстве полотна, сотканного из белоснежных нитей. Секунду спустя снежинки заново возрождались, как птица феникс, беспрерывно проходя по своему замкнутом циклу. Этот феномен сопровождался завыванием ветра, который вторил минорной ноте природы и еле слышным скрипом гнул деревья в разные стороны. Ветер, как волк, взывал к луне, еще не успевшей удалиться на покой, когда солнце по праву уже заняло свое место на небесном своде. Звуки плакали, надрывались, умирали, но вместе со снегом, который то усиливался, то сходил на нет, находили в себе силы воскреснуть, чтобы мечтать, жить, парить в невесомости. Они не боялись умереть по тысячному разу. В них не было слышно страха жить, несмотря на то что их счастье было так скоротечно.
Удивительное зрелище. Вере так захотелось стать частью всего этого и вместе с ветром, нет, лучше впереди него бежать, не оглядываясь назад. Мчаться сломя голову, со скоростью света, огибая все препятствия и погружаясь в самые отдаленные уголки мира, недоступные человеку. Жалко, что никому не дана такая роскошь. Вера всего лишь человек, не знавший покоя. Возможно, это единственное, что связывало ее с тем, что творилось за окном. Но там была гармония. А в ней нет. Все эти сущности одного мира слаженно выполняли свои функции, не отставая и максимально дополняя друг друга, чтобы создать произведение искусства, которое, за редким исключением, не было никем оценено в полной мере, если и вовсе не проигнорировано большинством. Порывы ветра периодически смахивали остатки серебряного пуха с покачивающихся веток, освобождая место новому, более совершенному снегу. Вся эта красота хлопьями разлеталась по округе и превращала еще такой накануне тусклый мир в сказку, полную волшебства и надежды на лучшее. Вера неотрывно смотрела вперед. Она случайно мельком взглянула наверх на луну, и ей ТАК захотелось завыть, что аж заложило уши. Голова затуманилась, и Вера полностью ушла в себя. Сколько она так простояла, сложно было сказать. Мысли, которые крутились в голове, вызвали ощущение тяжести внутри. Не так-то это просто – взять все и отпустить. В горле образовался ком. Слезы подступили к ее глазам. Но она сдержалась.
– Озябла. Бр-р-р-р. В такую погоду только дома сидеть. – Съежилась Вера, плечи ее по инерции передернулись. Закрыв окно, Вера, сначала нарочито ссутулившись, стряхнула с себя все ненужное, как тот ветер, а затем выпрямилась и с высоко поднятой головой приняла решение повысить себе настроение. Выбор музыки моментально стал очевидным и непритязательным. Скоро Новый год, Рождество. Все было банально до нельзя – песни просто обязаны быть соответствующими, под стать наступающим праздникам. Только веселые, не медленные, не грустные. Жизнерадостные, вселяющие бодрость и оптимизм. В итоге нужный плейлист появился в ее телефоне за пять минут, были надеты наушники с прекрасным шумоподавлением, после чего музыка была включена на полную громкость. В ней не было страха потревожить соседей или отсутствия нужной громкости в технике. Просто наушники полностью погружали ее в мир прекрасных звуков, где была только она и нужная ей мелодия, со всеми нюансами и переходами.
Уборка продолжилась в других комнатах. Вера плавно перетекала от одного места в другое: каждый уголочек, каждая полочка, под диваном, возле дивана, за диваном – все было вылизано. Музыка же все громыхала в ее ушах, а она все чистила, мыла, оттирала. Все молча, через силу, улыбаясь и говоря, что она счастлива, что она молодец, что со всем справится, одна, ну и пусть. Однажды она поверит в то, что счастлива. Главное, не стоять на месте. Касалось это и уборки. Зал, затем прихожая, а там и ванная комната. Где-то Вера убирала дважды. Маленькие шажочки превратились в гигантский скачок, небольшая уборка трансформировалась в генеральную. Круг замкнулся – Вера вернулась на кухню. И тут до нее дошло – все вымыто до бела. Она доделала уборку до конца! Не бросила на полпути. Она сделала это. Она – молодец. Ей захотелось поощрить себя. Какао с молоком. Открыв холодильник, Вера ахнула – она купила все. Кроме молока.
– Дура, – разрыдалась Вера. Но вмиг взяв себя в руки, она рукавом свитера вытерла слезы и произнесла вслух еще раз: – Дура, что ревешь на ровном месте. И вообще не дура. Молодец. Подумаешь, молоко забыла, – шмыгнув носом, Вера потянулась за своим телефоном и заказала его на дом. Заодно и шампанское. На всякий. Она терпеливо ждала, пока ее заказ везли. Заняло это буквально минут пятнадцать. Поставив бутылку игристого в холодильник и налив себе горячее какао с маленькими зефиринками, Вера выпила его почти залпом. Она никогда не понимала, как можно пить что-либо теплое. Настенные часы сигналили о том, что день незаметно подошел к концу, было уже за полночь. Вера обрадовалась. С чувством выполненного долга, уставшая, но довольная, она угрелась в своей просторной кровати, включила на небольшую громкость первый попавшийся новогодний фильм и легко и быстро задремала, в то время как за окном мерзли редкие прохожие, только возвращающиеся под ночь домой.
На следующее утро опять все подтаяло.
– Зиму лихорадит в этом году. Причем по-страшному. Есть вероятность того, что глобальное потепление… – верещал какой-то эксперт на одном из центральных каналов.
– Надоело. Когда же все это прекратится? Пусть будет мороз. Хоть и лютый, но стабильно лютый. Не могу дома сидеть, – выглянув в окно с мольбой в голосе, прошептала она.
– Есть шанс того, что все сдвинется и мы погрузимся во мглу не до 8 утра, а, например, до 10 или 11. Отсюда у нас возникнет много проблем со здоровьем, как физическим, так и психическим. Во тьме ничего хорошего нет… – Эксперт в телевизоре никак не унимался.
– Почему же… Тьма и свет. Одно не может существовать без другого. Кроме того, спим мы в темноте, а не при свете. Восстанавливаемся. Это плохо, что ли? – парировала Вера.
– …любые природные катаклизмы человечеству придется принимать со смирением…
– После чего он бросил микрофон и ушел в закат. – Вера нажала на пульте кнопку «выключить».
Вера взяла телефон в руки. Он по-прежнему молчал.
– С работы никто не пишет, не звонит, самой, что ли, позвонить и узнать, как дела? А смысл? – со страдальческим видом пробормотала Вера. – Что со мною будет дальше?
На следующее утро погода была такая же мерзопакостная, как и накануне. Вера и в этот раз осталась дома. Так и просидела день, два, а там уже наступил декабрь. Наконец солнышко засияло и озарило мир, так отчаянно нуждавшийся в этом. Вера встала достаточно рано и, увидев первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь макушки деревьев, не заставляя себя, искренне улыбнулась. Она поймала себя на мысли, что при виде небесного светила снова захотелось жить, творить, радоваться. Погода в это день действительно благоволила. Больше не было мочи сидеть дома. Все, что можно было сделать, было сделано. Останься она хоть на секунду дольше в квартире, то разложит себя и свои проблемы на атомы. Мысли уведут не в ту степь. Они могут обмануть. Ей не хотелось расковыривать рану, ей хотелось вылечить ее. Значит, пора идти. Искать лекарство. В кафе. Оно не давало ей покоя.
Нога, хоть и ныла и покалывала при ходьбе, все же подживала, и стало легче передвигаться. Натянув на себя синий свитер и темные джинсы, накинув сверху зимнее пальто, захватив с собой шапку и, конечно же, на этот раз перчатки, Вера выдвинулась на улицу и затрусила в сторону кафе. Со стороны ее походка выглядела комично. Зато удобно. Вере удалось найти способ ставить травмированную ногу на землю таким образом, чтобы было и не больно, и не опасно.
Дойдя до переулка, Вера посмотрела в сторону знакомой улицы, которая, по идее, могла сократить ее путь на этот раз наверняка. Она знала ее досконально, каждый сантиметр. Но эта улица давно была под запретом для нее. К тому же снова экспериментировать с маршрутом не особо хотелось. Вера сжала кулаки и, не останавливаясь ни на секунду, повторяла как заклинание: «Пусть оно будет открыто в такую рань. Только бы оно было открыто». Она шла в каком-то трансовом состоянии, ноги ее сами вели, а многочисленные следы на выпавшем ночью снегу указывали нужное направление. «Неужели все ринулись в это кафе?» – с удивлением подумала Вера. Не может быть такого. С другой стороны, наверное, это ранние пташки, которые хотят вкусно позавтракать перед трудным и долгим рабочим днем. Кому-кому, а ей-то не знать такой распорядок дня. «Судя по всему, кафе и правда мега популярно. – усмехнулась Вера своему предположению. – Вот приду, а там уже и мест-то не будет, а вдруг тот парень хамоватый передо мной зайдет и последний свободный столик займет, а может, и вовсе кафе будет закрыто и придется возвращаться. Охохох, ты ж пастух своих мыслей, вот и собери этих баранов в кучку. Скачут хаотично, никакой дисциплины, – пожурила себя Вера. – Не накручивай себя. Хорошо. Приду и увижу. Была не была».
В таком темпе Вера добралась до кафе довольно быстро. В нем все так же было много народу, но не как в прошлый раз. Предсказуемо, что места возле окна были заняты. Зато столик возле стены с гирляндами между кухней и камином был вполне себе ничего, туда она и села, ко всему прочему там был лучше обзор. Вера принялась подмечать происходившее вокруг, рассматривать посетителей. От нее не ускользала ни одна мелочь. Первое, что обнаружила Вера, – контингент пришедших. Народ был деловым, занятым. Бизнесмены и бизнесвумен. Фрилансеры и просто изнеможденные и невыспавшиеся работники среднестатистических компаний. А ведь Вера угадала. Ухмыльнувшись своей проницательности, она продолжила созерцать и собирать по мельчайшим деталям пазл, который в итоге трансформировался в пеструю мозаику, хаотично, но так органично распадающуюся на мелкие осколки по всему кафе.