Новогодняя хитрость
Шрифт:
Что касается писательства… Она не стремилась к славе, ей просто нравилось этим заниматься. И литературное творчество уравновешивало ежедневный физический труд на конюшне. Нет, Ноэле не на что жаловаться. Может, в этом проблема? Или в чём-то более глубинном? В том, что лучше даже не пытаться раскопать. Проще списать всё на обычную праздничную хандру.
Большинство людей – старше двенадцати – чувствуют некоторое разочарование на рубеже смены года. Упадническое настроение усугубляется, если разделить его не с кем. Вот почему Ноэла изо всех сил старалась проводить праздники… блистательно. Закончив на конюшне, она надела пальто и вышла, запахнув ворота. С неба падал мокрый снег, вперемешку с ливнем. Ноэла стала подниматься на холм к дому, и тут её охватило странное чувство, что кто-то за ней наблюдает. Остановившись, она
обшарила взглядом сырую темень. Единственным источником света на мили вокруг был фонарь над крыльцом. Тишину нарушал только стук капель, блестевших серебром на заборе, черепице, в траве и лужах. Всё замерло – лишь ливень и ветер. Ноэле вспомнилось другое мгновение, когда она чувствовала, словно осталась единственным живым существом на планете.
И это странное совпадение не понравилось ей. Сначала она обнаружила слежку, теперь… Что теперь? Никакого движения в залитых ливнем окрестностях. Капли стекали по волосам Снайк. Она почувствовала, что промокла до нитки, и продолжив свой путь, скрылась в доме.
ГЛАВА 3
Утро распустилось, будто рождественская лилия, – снежное, холодное, совершенное. Словно нарисованное на поздравительной открытке.
Жемчужное одеяло укрыло целый мир – от конька сарая до разлапистых сосен. Ноэла натянула штаны и чёрно-белый свитер мелкой вязки, который купила много лет назад в Рейкьявике, и поковыляла наружу, чтобы проверить лошадей. Потом вернулась в дом, включила кофеварку, развела огонь в камине и принялась за завтрак. Она уже взбивала яйца, когда в дверь позвонили. Тут же вспомнилась ночная тревога, и Ноэла подкралась к окнам в гостиной, откуда немного была видна терраса. На ней стоял человек, который принялся колотить в дверь. Среднего роста, узкоплечий и короткими волосами, в кожаной куртке. Его смутный профиль выглядел грубо очерчённым и упрямым. Сердце Ноэлы тяжело заколотилось. Она бросилась по холлу, отодвинула засов и рывком распахнула дверь. Весь в снегу, на неё пристально глядел Руперт Кофф. На десять лет старше. На десять лет суровее. На десять лет утомлённее. Словно Кофф все эти годы беспрестанно гонялся за Ноэлой и наконец пришёл к финишу. Карие глаза светились мрачным удовлетворением при виде шока на лице Снайк.
– Это… ты, – пролепетала Ноэла.
– Что, прототип ещё не стёрся из памяти? Я под впечатлением. – Голос внезапного гостя оказался глубоким, с чёткими тонами.
Ноэле он помнился более мягким. Глаза Снайк округлились, а рот приоткрылся. Она механически распахнула дверь и ничего не произнесла, когда Кофф переступил порог дома. Время от времени, очень редко, Ноэла позволяла себе немного пофантазировать об этом мгновении. И в мечтах всё выглядело иначе. Начнём с того, что в них она была накрашена, а от одежды не несло конюшней.
– Ты читал мои книжки?
Кофф – в неулыбчивой и бесцеремонной реальности, Ноэла уже не могла думать о нём как о “Руппи”: – прищурил карие глаза.
– Скажу, что я в курсе твоих…работ.
Ого!
– На самом деле я как раз хотела объясниться. Знаю, я проявила что-то вроде художественной бестактности…
Кофф прервал её.
– Меня это не волнует. Будем считать, тебе повезло, что я не литературный критик. Иначе сидела бы ты уже в тюрьме.
Это было обидно.
– Эй, может быть, мои книжки и не шедевры, но…
– Угомонись, Снайк. Я тут, чтобы допросить тебя. За последние два месяца в Нью-Йорке произошла пара краж драгоценностей.
Меньше всего Ноэла ожидала такого поворота событий. Изначальный ошеломлённый, можно сказать, сумбурный, восторг испарился.
– Ты шутишь?
Кофф покачал головой. Не шутит.
– Но я не… – попыталась начать Ноэла. – Я ведь невиновна, как овечка. Уже много лет.
– Насчёт невинности сомневаюсь, – сухо проговорил Кофф.
Сердце Ноэлы дрогнуло от этого намёка на… На что? На то, что Кофф не забыл? Насколько это вероятно? В резком, бесстрастном лице специального агента не отразилось и крупицы мягкости либо иронии.
– Ты ведь не можешь всерьёз думать, что я до сих пор… – Ноэла осеклась.
Срок давности по её делам истёк, но, возможно, есть какая-то лазейка, формальность, которая позволит Коффу прижать бывшую воровку.
Разумеется, Снайк не была экспертом в юриспруденции, и ЦРУ ничего не стоит подловить её на какой-либо букве закона. Вдруг Кофф надумал себе, что Ноэла до сих пор сводит с ним старые счёты? Вероятно, агент уловил её неуверенность.
– Мы можем пойти простым либо сложным путём. Какой предпочтёшь?
Сбитая с толку и встревоженная, Ноэла всполошилась.
– Что? Какой ещё простой путь?
Кофф ухмыльнулся. Оскал крепких белоснежных зубов.
Конец ознакомительного фрагмента.