Чтение онлайн

Уже в начале 1918 года в России были создан концентрационные лагеря. IХ съезд РКП(б) принял развернутую программу превращения страны в систему лагерей с принудительным трудом (см. «КПСС в резолюциях…»).

В несколько измененном виде эта программа была выполнена в 30-х годах. Вплоть до 50-х годов колхозникам не выдавали паспортов – фактически они были прикреплены к местам труда. Да и до сих пор принудительный труд применяется в стройбатах, при использовании армии на сельскохозяйственных работах и т. п.

Когда государство распоряжается всеми средствами к существованию, у человека не остается иного выбора, кроме как служить государству на тех условиях, которые оно продиктует. Как справедливо заметил Троцкий, в этих условиях евангелическая максима «Кто не работает, тот не ест» преобразуется в формулу «Кто не работает на государство, тот не ест». При неэффективности плановой экономики государство вынуждено перманентно снижать пай работника в продукте его труда. В странах с рыночной экономикой доля зарплаты во вновь созданной стоимости колеблется в пределах 60 – 80 процентов. Так было и в старой России. А к 1950 году эта доля снизилась до 33,4 процента, в период перестройки составляла 37 процентов. Иначе говоря, лишь треть рабочего времени человек трудился на себя, остальное время – на государство.

Но как подневольный труд, так и работа на государство с заранее определенным пределом оплаты не обеспечивают высокой производительности. Получается порочный круг: чтобы люди лучше работали на государство, надо достойно оплачивать их труд, а платить не из чего, поскольку мала производительность труда. В эту историческую ловушку загнала КПСС народы страны. В итоге сформировались поколения плохих работников, люмпенизированное общество.

Подводя итоги. КПСС являлась не политической партией, а государством, если понимать под государством совокупность аппаратов власти.

Имущество КПСС как государственной структуры принадлежит на территории России правопреемнику Советского Союза, то есть Российскому государству, которое вправе распорядиться им наряду с другим казенным имуществом.

Развитие промышленности, сельского хозяйства и других отраслей КПСС осуществляла экстенсивными методами, за счет крайне расточительного использования сырьевых, материальных и трудовых ресурсов. Темпы развития имели устойчивую тенденцию к замедлению, а затем и к деградации экономики.

По своей структуре экономика, построенная в период господства КПСС, не ориентирована на нужды человека. Она была приспособлена в первую очередь для достижения военных целей. Система, при которой источником могущества государства служит обнищание масс, оказалась тупиковой: мы не имеем ни сильной державы, ни достатка для населения.

Медведев Р. А. Вступил в Компартию в 1956 году после реабилитации моего отца. Тогда я был директором школы и у нас была надежда, что началось обновление партии и что партия будет другой – демократической, обновленной организацией. С партийными органами, даже с райкомом, у меня не было никаких контактов, потому что это была дальняя сельская школа или школа рабочего поселка, я был директором трех школ и решения принимал самостоятельно.

В 1969 году был исключен из партии за книгу «К суду истории». 20 лет не состоял в партии и был восстановлен только после избрания меня народным депутатом СССР. Здесь мне пришлось чаще сталкиваться с высшими партийными органами, потому что на I съезде народных депутатов был избран председателем следственной комиссии, которая должна была проверить работу Прокуратуры, следственной группы Гдляна. Должен сказать, что в работе комиссии возникали трудности, потому что и партийные и государственные органы не привыкли к тому, что съезд или Верховный Совет может создать комитет или комиссию с элементами власти.

Были большие трудности при получении согласия председателя КПК Пуго явиться на нашу комиссию и отвечать на вопросы, которые мы будем ему задавать, отчитаться перед комиссией. Мне пришлось дважды убеждать его, что не инструктор, не рядовой работник КПК, а лично Пуго должен явиться в нашу комиссию. Он нервничал, ему было непривычно перед кем-то отвечать, он привык сам спрашивать и в конечном счете он даже ушел с заседания комиссии, когда ему задали один вопрос, который он счел для себя оскорбительным, сказал, что не будет участвовать в заседании комиссии, где задают подобные вопросы. Но это уже было в самом конце заседания. Документы, правда, представлял вполне исправно.

Решение свое мы приняли и доложили Верховному Совету. Мы признали деятельность Прокуратуры в части надзора и деятельность самого Генерального прокурора неудовлетворительной и потребовали его смещения со своего поста. Он добровольно ушел в отставку, не дождался, пока этот вопрос будет рассмотрен на заседании Верховного Совета.

Также мы признали неудовлетворительной работу следственной группы Гдляна и Иванова и требовали увольнения их из органов Прокуратуры. Это требование было поддержано Верховным Советом. Мы были против лишения их депутатского иммунитета, хотя коллегия Прокуратуры настаивала на этом.

Был председателем подкомитета в Комитете по законодательству Верховного Совета СССР, который принял Закон о печати, и первым его пунктом было: «Цензура в Советском Союзе отменяется».

Была попытка давления на наш комитет. На заседание комитета явился начальник Главлита, настойчиво требовал от комитета, чтобы он оставил о цензуре, ссылаясь на существование государственных, военных и прочих тайн. Мы ссылались на Декларацию прав ООН, общепринятую в мировом сообществе демократическую практику, и настояли на том, чтобы цензура отменялась, и отстояли свою точку зрения на заседании Верховного Совета. Но по этому пункту была жесткая борьба и давление не со стороны партийных органов, а со стороны цензуры и некоторых членов комитета, чьи там они интересы защищали, не знаю.

Наш комитет предварительно утверждал таких министров, как министр внутренних дел, и лично я имел поручение узнать мнение работников милиции, младшего, среднего и старшего состава, потому что кандидатура Бакатина выдвигалась, ЦК партии поддерживал эту кандидатуру, но обсуждали и решали члены комитета, а потом члены Верховного Совета. Это была нормальная процедура, это была процедура реальная, и от нашего решения зависело, назначим мы его или не назначим министром внутренних дел. Он очень нервничал и понимал, что это неформальная процедура.

Утверждали министра юстиции, состав коллегии Прокуратуры, состав Верховного суда, имея возможность высказывать свое мнение, задавать вопросы, требовать документы. Не все представленные Центральным Комитетом кандидатуры были утверждены на заседании комитета по законодательству и Верховным Советом.

Это вызывало раздражение среди партийного руководства, которое представляло эти кандидатуры, иногда со стороны руководства Верховного Совета, но тем менее в конфликт с комитетом не вступали и наши решения на Верховном Совете чаще всего проходили. Верховный Совет, так же как и его комитеты, не был декоративным органом, а был действительно органом власти. К концу 1990 года Центральный Комитет партии был в гораздо меньшей степени органом власти в стране, чем Верховный Совет: решения принимались не ЦК, а президентом или Верховным Советом.