Чтение онлайн

В Африке не считается чем-то необычным и использование детей-солдат; есть также сообщения о том, что в сербских отрядах задействованы четырнадцатилетние подростки. Например, были сведения, что в Национальном патриотическом фронте Либерии Чарльза Тэйлора, вторгшемся в Сьерра-Леоне накануне Рождества 1989 года, около 30% солдат еще не достигли семнадцатилетнего возраста; Тэйлор даже создал собственный «Отряд мальчиков». Он поддержал вторжение в Сьерра-Леоне довольно небольшого числа мятежников, после чего правительство Сьерра-Леоне призвало в свою армию много граждан, включая мальчиков, некоторым из них было едва по восемь лет: «Многие из этих мальчиков, набранных в правительственную армию, были детьми улицы из Фритауна; до того как их взяли на службу, они занимались мелкими кражами. Теперь они получили АК-47 и шанс заняться кражами в более крупном масштабе»82. РЕНАМО (Мозамбикское национальное сопротивление — движение, основанное португальскими силами специального назначения после обретения Мозамбиком независимости и поддерживаемое Южной Африкой) также набирало в свои ряды детей, некоторых из них принуждали возвращаться в собственные деревни и нападать на свои семьи. Детей-солдат использовали и «Тигры освобождения Тамил-Илама» в Шри-Ланке.

Отряды самообороны состоят из добровольцев, пытающихся защитить свои населенные пункты. Это, например, местные бригады в Боснии и Герцеговине, ставившие своей целью защищать всех жителей своего населенного пункта, в частности, в Тузле; отряды самообороны как хуту, так и тутси, пытавшиеся остановить резню в 1994 году; отряды самообороны в Южной Африке, основанные Африканским национальным конгрессом (АНК) для защиты населенных пунктов от «Инкаты», или бригады Свободной армии Сирии. Такие отряды очень трудно содержать, главным образом из-за недостаточности ресурсов. Если их не разбивают, часто они кончают тем, что кооперируются с другими вооруженными группами и снова ввязываются в конфликт.

Иностранные наемники включают как отдельных людей на контракте с конкретными боевыми формированиями, так и банды наемников. Среди первых — бывшие российские офицеры, служащие по контракту в новых постсоветских армиях, или британские и французские солдаты, ставшие ненужными в результате сокращений после холодной войны; раньше они обучали, консультировали и даже командовали вооруженными группами во время войн в Боснии и Хорватии и занимаются этим до сих пор в различных африканских странах. Все заметнее становится феномен частных охранных компаний, комплектуемых зачастую отставными солдатами из Великобритании или США, которые работают как на правительство, так и на мультинациональные компании и часто связаны друг с другом. В 1990-е годы недоброй славой пользовались южноафриканская компания по предоставлению услуг наемников Executive Outcomes и ее партнер — британская компания San-dline International. Sandline International стала известна в результате скандала, касающегося продаж оружия в Сьерра-Леоне в начале 1998 года. Executive Outcomes получила известность в связи с крупным военным успехом по защите алмазных копей в Сьерра-Леоне и Анголе. В феврале 1997 года правительство Папуа — Новой Гвинеи наняло Sand-line International, чтобы совершить военное нападение на сепаратистскую Революционную армию Бугенвиля (РАБ) и возобновить добычу на медном руднике Бугенвиля; Sandline International заключила на эту работу субконтракт с Executive Outcomes83. Характерной чертой американских вторжений, особенно в Ираке и Афганистане, стали американские частные охранные компании, вроде Blackwa-ter (ныне Xe). В число особенно известных имен входят MPRI (Military Professional Resources Inc.), к концу боснийской войны обучавшая хорватскую армию и теперь ставшая частью L-3 Communications, и DymCorps, которая, как правило, берет на себя выполнение полицейских обязанностей и которую недавно купила компания Veritas Capital.

Иностранных бойцов могут мотивировать не только деньги. Еще до начала Иракской войны во всех конфликтах, затрагивающих ислам, как правило, можно было найти моджахедов, ветеранов Афганской войны, финансируемых исламскими государствами, в особенности Ираном и Саудовской Аравией. С момента объявления «Войны против терроризма» так называемые джихадисты присоединились к борьбе против Запада в Ираке, Афганистане, Сомали и Йемене, отмечено их участие и в других частях света, где происходили террористические инциденты.

Последняя категория — это регулярные иностранные войска, обычно действующие под эгидой международных организаций, главным образом ООН, но также и НАТО — в Боснии, Косове и Афганистане, ЭКОМОГ (Группа мониторинга Экономического сообщества стран Западной Африки) — в Либерии, Африканского союза (АС) — в Дарфуре, ЕС — в ДРК, Ачехе, Чаде и на Балканах, СНГ (Содружество Независимых Государств) или ОБСЕ, которые обеспечивают статус разного рода российских операций по поддержанию мира. В общем, эти войска непосредственно не вовлечены в войну, хотя их присутствие весьма значимо и я буду говорить об их роли в шестой главе. В ряде случаев эти войска оказались вовлечены в боевые действия, как это было с ЭКОМОГ в Либерии и Сьерра-Леоне или российскими миротворцами в Таджикистане, и переняли некоторые характеристики других боевых формирований. В войне в ДРК несколько соседних стран (Уганда, Ангола, Руанда, Бурунди) отправили свои войска для участия на той и другой стороне. Не следует забывать, что США, Великобритания и некоторые другие страны тоже имеют войска в Ираке и Афганистане; об этом я говорю в седьмой главе.

За исключением последней категории, малый ареал действий, характерный для этих боевых формирований, позволяет заметить много общего с отрядами, участвующими в партизанской войне. Однако им недостает не только структуры ле-нинистских или маоистских политических партий, но и иерархии, порядка и вертикальной системы командования, которые типичны для партизанских сил и которые были заимствованы из методов ведения войны в Новое время.

Эти разнообразные группы действуют и автономно, и в кооперации. То, что представляется армией, это в действительности горизонтальные коалиции отколовшихся от регулярных вооруженных сил частей, местного ополчения или отрядов самообороны, криминальных банд, групп фанатиков и прихлебателей, которые договорились о партнерстве, совместных проектах, разделе труда или наживы. Концепция «паутины» Роберта Райха, характеризующая новую глобальную корпоративную структуру (я ссылалась на нее в предыдущей главе), вероятно, приложима также и к новым способам ведения войны.

Ввиду стоимости, необходимости технического обеспечения и недостаточного уровня инфраструктуры и специальных навыков эти «армии» редко используют тяжелое вооружение, хотя там, где оно применяется, оно вполне могло бы изменить положение дел. В Боснии весомое значение имела сербская монополия на тяжелую артиллерию, как в Абхазии — вторжение российских частей с авиацией и артиллерией. Одной из причин, объясняющих успех Executive Outcomes, стала их способность «осуществлять тщательно продуманные операции, такие как использование боевых вертолетов и легких штурмовиков»84.

По большей части используется легкое вооружение: винтовки, пулеметы, ручные гранаты, мины и уже на верхнем пределе — артиллерия малого калибра и ракеты малой дальности. Хотя это оружие часто описывается как «низкотехнологичное», оно представляет собой продукт долгой и изощренной технологической эволюции. В сравнении с оружием, применявшимся во Второй мировой войне, оно гораздо легче, проще в использовании и транспортировке, более точно и менее обнаружимо. В противоположность тяжелому вооружению, оно может эффективно применяться необученными солдатами, включая детей. Весьма важны и современные средства связи, позволяющие кооперироваться боевым подразделениям, в частности рации и мобильные телефоны. В Сомали вооруженные силы США не смогли прослушать купленные в магазине сотовые телефоны, которыми пользовались сомалийские ополченцы. За последние десять лет развились новые технологии и новая тактика, как например СВУ (самодельные взрывные устройства) или взрывающие себя террористы-смертники.

С окончанием холодной войны и связанных с ней конфликтов (например, в Афганистане или Южной Африке) серьезно повысилась доступность излишков оружия. Бывает, войны ведутся оружием, добытым в результате налетов на запасы времен холодной войны; в основном это происходило в Боснии и Герцеговине. Оружие могут продавать на черном рынке попавшие под сокращение солдаты, или же оно копируется по чертежам мелкими производителями (как, например, в Пакистане). Помимо этого, новые источники спроса ищут оружейные предприятия, потерявшие государственные рынки. В результате наплыва вооружений новый характер получил ряд конфликтов, например, в Кашмире (в данном случае оружие текло из зоны афганского противостояния). Внезапная доступность оружия после краха албанского государства летом 1997 года стала весомым фактором в эскалации конфликта в Косове. Были открыты тайники с оружием, и сотни тысяч «калашниковых» оказались доступны для продажи по цене несколько долларов за штуку; их легко можно было провезти в Косово через границу. Новые войны можно рассматривать как некую форму утилизации военных отходов, как способ расходования нежелательного избытка вооружений, который был порожден холодной войной, этим самым большим в истории периодом наращивания военного потенциала.

Модели насилия

Тактические приемы этих боевых формирований во многом обязаны тем типам ведения войны, которые разрабатывались во время и после Второй мировой войны с учетом опыта нововременной войны. Революционная война, как о ней говорили Мао Цзэдун и Че Гевара, развивала тактику, изначальный замысел которой состоял в том, чтобы обходить крупные скопления обычных сил, и которая была практически противоположна традиционному учению о стратегии.

Основная цель революционной войны состоит в контроле над территорией посредством приобретения поддержки местного населения, а не через захват территории у сил противника. Зоны, находящиеся под революционным контролем, обычно расположены в отдаленных частях страны, куда не так легко дотянуться центральной администрации. Там находятся базы, с которых военные отряды могут реализовывать тактику, подрывающую боевой дух и эффективность сил врага. Революционная война имеет ряд сходств с теорией маневра. Она подразумевает децентрализованные рассредоточенные военные действия с сильным упором на внезапность и мобильность. Однако ключевая особенность революционной войны — уклонение от лобовых столкновений, в которых партизанские отряды, вероятнее всего, проиграют, так как они уступают в численности и боевой технике. Стратегические отступления не являются здесь редкостью. Согласно Мао Цзэдуну, «умение убегать — это как раз таки одна из характеристик партизан. Бегство — это главное средство выйти из пассивного состояния и вернуть себе инициативу»85. Все теоретики революционной войны делают особый акцент на завоевании «сердец и умов» — не только на территории, контролируемой революционными силами, но и на территории врага, так чтобы партизан мог действовать, согласно хорошо известному изречению Мао, «подобно рыбе в море», хотя, несомненно, свое применение находят также и террористические методы.