Чтение онлайн

Небезынтересна одиссея агента американской разведки жителя Ленинграда Смирнова. [21] Вербовкой и использованием его руководил резидент ЦРУ в Москве Майкл Клайн. В деле Смирнова, начинавшего как «инициативник», стремившийся к наживе, использовалась вся шпионская атрибутика американской разведки: тайниковая закладка (камень средних размеров в московском парке «Сокольники»), содержавшая шесть заранее заготовленных писем на подставные адреса ЦРУ в США, якобы написанных американскими туристами; тайнописная копирка; шифроблокноты для зашифровки и расшифровки разведывательных сообщений; таблетки для проявления тайнописи; график радиопередач радиоцентра разведки во Франкфурте-на-Майне; задания ЦРУ по сбору информации. В соответствии с положением Смирнова ЦРУ интересовали проблемы кораблестроения на судостроительных заводах Ленинграда.

Появились и некоторые дополнительные нюансы, возможно, определявшие тактику разведывательной деятельности ЦРУ в конце 80 — начале 90-х годов. Так, стало очевидным (по словам начальника управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области), что «северо-западный регион России, вследствие своего геополитического положения, концентрации промышленных, научных и военных объектов, всегда будет зоной внимательного разведывательного изучения с позиций технической, космической и, естественно, агентурной разведки». Замораживание отношений со Смирновым, по-видимому, вызвано крупными провалами ЦРУ в нашей стране в 80-х годах, вынужденной приостановкой в связи с этим агентурных операций в самом Советском Союзе и поисками более безопасных путей контактов с агентами.

Весной 1991 года Смирнов принял последнюю радиограмму из радиоцентра ЦРУ во Франкфурте-на-Майне: его извещали, что желательно проводить встречи с ним в Варшаве, Праге или Будапеште, давали инструкции по связи с разведкой через посольства США в этих странах, запрещали предпринимать попытки контактов с американскими разведчиками непосредственно на территории нашей страны. Остается добавить, что к операциям по связи с агентом в Ленинграде причастны сотрудники опергруппы ЦРУ, действовавшей под прикрытием генконсульства США, Синтия Фолк и Макгрегор Грей.

Неприятный осадок оставляют появляющиеся время от времени в средствах массовой информации материалы, претендующие на «солидность» и «объективность», о таких предателях и изменниках Родины, как агент ЦРУ Шевченко, агенты СИС Гордиевский, Обухов, некоторые другие лица, совершившие преступления против страны и народа. Их предательству, сотрудничеству с иностранными разведками подыскиваются благопристойные эпитеты, гневное осуждение заменяется восхвалением или попытками отыскать какие-то извиняющие мотивы в совершении ими измены. И уж совсем непонятно стремление предоставить кое-кому из таких предателей трибуну для проталкивания идей, которые им подсказывают хозяева из иностранных спецслужб. Так, по телевизионному каналу РТР, в Программе «Национальный интерес», зрители увидели бывшего сотрудника ГРУ В. Резуна, изменившего Родине в 1978 году: он искал контакты с ЦРУ и СИС и перебежал в Великобританию. Резун не скрывает в своей книжке «Ледокол», что он «предатель и изменник» и заслуживает «самого сурового приговора», но пытается утаить свою связь с английской разведкой.

Вряд ли стоит гадать, какова роль СИС в деле Резуна. Заявления его, что он «никаких секретов не выдал», — детские сказки.

Пытается искать «идейную» основу своего предательства и «Тикл» — Гордиевский. «Я предатель КПСС и КГБ, — заявляет этот изменник из Лондона, — я с детства не любил Советскую власть». Противно слышать это от агента, завербованного с помощью подставленной ему «ласточки», признавшегося в предательстве и в том, что ставил целью перебежать на Запад «не с пустыми руками». Теперь надо отрабатывать полученные гонорары, что «Тикл» и делал, озверев от ненависти к России, в передаче на НТВ от 14 февраля 2001 года.

Некоторые российские телеканалы, казалось, щеголяли друг перед другом своей приверженностью к ругани в адрес органов госбезопасности и «отмыванию» иностранных шпионов. Десятого декабря 2001 года вышла в эфир очередная программа «Скандалы недели» на ТВ-6. Ее ведущий К. Толстых собрал «теплую компанию»: сотрудника МИДа Моисеева, продававшего за доллары секретные документы внешнеполитического ведомства России южнокорейской разведке, Якубовского, осужденного за воровство и мошенничество, Марка Дейча. Якубовский, перевоплотившись на время в адвоката, вещал с экрана примерно следующее: «холодная война» завершилась, а нашим спецслужбам неймется — изобретают шпионские дела, загружают себя разоблачением иностранных агентов, стремясь не остаться без работы, без ассигнований. Почти то же самое говорил приглашенный на передачу защищать Моисеева Марк Дейч. Толстых, как и положено хозяину, вежливо выслушивал бушевавших правозащитников.

«Отмыванием» предателей занималось не одно лишь телевидение, отличались и газетно-журнальные СМИ, и среди них журнал «Огонек». Илья Мильштейн в опубликованной в «Огоньке» статье, похоже, поставил задачей отблагодарить Б. Южина — агента ЦРУ под псевдонимом «Твайн», завербованного американской разведкой в Сан-Франциско, где Южин работал в генеральном консульстве СССР. Вербовка Южина осуществлена ЦРУ с помощью «любовной ловушки», в которую будущего агента «Твайна» завлекла «ласточка» Лэнгли. «Я далек от мысли называть героями людей (подобных Южину. — Р.К.), — демонстрирует свою «гражданскую позицию» сверхобъективный журналист «Огонька», — но еще меньше оснований сегодня огульно проклинать их и презирать». Напомню: Южин уехал в США после помилования Б. Ельциным по предложению Комиссии по помилованию А. Приставкина.

Профессионалу, да и просто здравомыслящему человеку понятно, что представители таких категорий, как «ренегаты», «перевертыши», не равнозначны лицам, замешанным в шпионской деятельности. Сложнее вопрос о «пятой колонне». Как известно, это понятие появилось во время гражданской войны в Испании в 1936–1939 годах применительно к агентам и пособникам франкистов, использовавшихся для проведения тайных операций в республиканском тылу. Сейчас этот термин приобрел скорее нарицательное, общеполитическое значение, чем сугубо профессиональное, оперативно-специфическое. Показательно, что многие высокопоставленные ныне российские представители «пятой колонны» начинали как «герои баррикад», «борцы с привилегиями», готовые «лечь на рельсы» ради защиты демократических идеалов и свобод, а кончили как вожди криминальных кланов, казнокрады, крупные спекулянты и мздоимцы.

На мой взгляд, неправомерно ставить знак равенства между «пятой колонной» и агентами влияния. «Пятая колонна» как рычаг воздействия на политические и экономические процессы гораздо шире понятия «агентура влияния». Доктрина ЦРУ ставит во главу угла агентуру как главное оружие разведывательной работы и деятельности по добыче информации, и других ее аспектов. Потребительское, сугубо меркантильное отношение к агентуре характерно для ЦРУ.Цена агента определялась простой формулой — соотношением расходов на вербовку и использование и прибыли, полученной от реализации информации. Добавлялась «плата за риск» — материальные и моральные расходы на поддержание связи с агентом в нашей стране.

ЦРУславится своим умением быстро приспосабливаться к обстановке. Такая гибкость в нашей стране — черта вынужденная, необходимая. Во-первых, в результате действий органов госбезопасности СССР агентурная сеть была разгромлена, на ее восстановление требовалось время и огромные усилия. Во-вторых, несмотря на развертывание горбачевской перестройки и гласности, допускавших большую свободу действий для иностранных спецслужб, контрразведывательный режим для деятельности ЦРУ в нашей стране продолжал оставаться достаточно жестким. Вот и стали применять новый подход — надо обзавестись «глазами» и «ушами». Это не отказ от агентурной работы, просто новые «приобретения» теперь могли именоваться по-новому — «нетрадиционные источники». В конечном счете в ЦРУ не стали скрывать, что речь идет об агентурных источниках. Похоже, в ЦРУ не ожидали, что драматические события в Советском Союзе позволят расширить возможности сбора разведывательной информации. Видимо, уже в тот период рассчитывали на проамериканское, прозападное лобби в законодательной и исполнительной власти, в кругах интеллигенции, в промышленных, коммерческих, банковских сферах, в среде лидеров общественных и политических движений, в средствах массовой информации. Безусловно, ЦРУзаинтересовано иметь везде подходящую базу для приобретения агентуры, в том числе агентов влияния; у него богатый опыт в этом отношении во многих государствах мира. В Лэнгли почувствовали, что в Советском Союзе стремительно назревают события, за которыми необходимо пристально наблюдать, и увидели отличную возможность подталкивать зашатавшегося противника.

В книге Ю. И. Дроздова «Вымысел исключен. Записки начальника нелегальной разведки КГБ СССР» упоминается, что бывшие «американские разведчики» в пылу откровенности бросили фразу: «Вы хорошие парни, ребята! Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Но придет время и вы ахнете, узнав (если это будет рассекречено), какую агентуру имели ЦРУ и госдепартамент у вас наверху».

Можно по-разному относиться к этим откровениям — и как к браваде торжествующего противника, и как к дезинформации. Однако, видимо, не следует сбрасывать со счета заявление американцев, мне тоже в других обстоятельствах, уже в недавнее время, приходилось слышать из уст бывших сотрудников ЦРУ нечто похожее.