Чтение онлайн

– Ну, ты опять. Где твои руки, рыцарь?

Принцесса замерла. Женский голос прозвучал в глубине грота.

– Ты жестокосердная девушка, Фелиция. Я надеялся, что ты соскучилась по мне. Разве тебе самой не одиноко вечерами в своём маленьком домике?

Голос мужчины показался Селите очень знакомым. Ей следовало уйти, но чужая любовная игра вызвала в ней непреодолимое любопытство. Девочка была не в силах ему противиться.

– Разве это не ты отослал Рода в новый город?

– Я почти луну пролежал в горячке. Ты действительно мне не поверила?

– Значит, это правда. Я думала, Род только грозился, когда говорил, что я потеряю своего любовника. Неужели он… Ах, он несчастная головушка. Как же он мог на такое решиться.

– Да нет же. Я упал с лошади. Фрегат вдруг взбрыкнул на подъёме, а потом прыгнул вниз и понёс. После помню только короткий полет. Наверное, я не удержался. Или ты думаешь… – в голосе зазвучали другие нотки. Слова стали наливаться тяжестью. – Да, теперь припоминаю: он подходил к моему коню за минуту до этого, проверял седло, подпругу. Неужели…. Поэтому он не возвращается из Пархима?

– Что ты сделаешь с ним?

– Так он знал про нас? И угрожал?

– Я же показывала тебе, какой след он оставил на моем плече. Но будь к нему справедлив. Какой муж не загорелся бы яростью? Мы женаты только полгода.

– Эх, Трентон, Трентон, – сказал мужчина. – Ты знаешь, что я хотел женить Барриона на тебе? Это был бы хороший союз. Твой дом в родстве с Сонетрами. Мы бы упрочили связи, породнились. Но Трентон загорелся к тебе такой страстью. Я сжалился над его поздней любовью и сделал возможным этот брак. Отец твой был не очень доволен, но не смог отказать мне. Вот чем мне отплатил мой верный знаменосец.

Селита едва дышала. Она боялась пошевелиться и оставаться на месте тоже не могла. Из-за колючего шиповника поднялось перепуганное лицо Неруда Форта. Двенадцатилетнего пажа ярла. Он смотрел на принцессу страшными глазами, рот его искривился в безмолвном предупреждении.

– Дерик, обещай, что ты с ним ничего не сделаешь, – требовал женский голос.

Селита не могла больше этого слышать. Она выпрыгнула из кольца фиалок на зеленоватые камни дорожки. Ветвь кустарника зацепилась за платье, девочка яростно рванулась вперёд и головки дикой розы, полетели в стороны. Она побежала, слезы хлынули из её глаз. Потом остановилась и закрыла лицо руками. Сзади раздались звуки шагов. Принцесса опять бросилась бежать.

– Селита, стой! – окликнул её отцовский голос.

Она повернулась и неожиданно для себя разразилась громкими рыданиями. Ярл подбежал и схватил её за руку.

– Что ты, угорелая. Почему ты плачешь?

Селита никому сейчас бы не смогла этого объяснить, она отворачивала своё лицо и рыдала в голос, словно весенняя река прорвала одряхлевшую плотину. Почему сейчас ей на ум пришли слова чёрного шептуна?

«… Или брат или сестра поразит врага любовью; убегая, повстречаешь мужа, королева…»

16. Матиуш Ардо

Конечно, это можно было назвать трактиром, но больше это походило на заброшенный сарай. Кривая дорога обнимала убогую постройку дугой. В этом пустынном краю было странно увидеть на привязи так много лошадей. Ардо встрепенулся, многочасовой, монотонный перестук лошадиных копыт оглушил его сознание, и толкнул в плечо клюющего носом Берна. Проводник Нурлан давно уже вытянул голову из своего жупана и смотрел вперёд слезящимися на ветру глазами.

– Эй, малый, что это за место? Ты обещал, что будет трактир.

– Это он и сеть. Харчевня Глота – «Ржавый Гвоздь». Больше в округе не сыщешь ни одного заведения.

– Наверное, знатное местечко. Пользуется успехом у местных сквайров, – сказал Берн, глядя на коновязь. – Наконец-то можно промочить глотку. Хорошо бы ещё яичницу и печёночных сосисок. А, Сонетр? Как ты на это смотришь?

Трактир не обманул ожидания и внутри выглядел также убого, как и снаружи. Стойка буфетчика, столы и скамьи, вся остальная скудная мебель, были сколочены из грубого неструганного дерева и отполированы задами и локтями посетителей. Над столами висели закопчённые лампы, которые не в силах были разогнать тьму по грязным углам. Пол был земляной и даже не просыпан песком. Пахло дымом, псиной и кислой капустой. Несмотря на все эти прелести, в очаге жарко играли языки пламени, в огонь падали капли жира с барашка на вертеле, а лавки и стулья большей частью были заняты клиентами.

Проводник Нурлан быстро осмотрел всё заведение и поспешил в самый дальний и тёмный угол. Берн ухмыльнулся в ответ на взгляды, направленные на него со всех сторон, упёр руки в бока, выпятил грудь и пошёл за проводником. Медведь был в своей стихии.

Матиуш помедлил и направился к пустой стойке.

Буфетчик смерил его взглядом и молча выставил на доску глиняную кружку с шапкой пены.

– Ужин и ночлег мне и моим товарищам, – сказал Ардо.

Трактирщик крикнул мальчишку, ткнул заскорузлым пальцем в угол, приказывая обслужить новых клиентов. Матиуш взял в руки кружку и хотел подняться из-за стойки, но широколобый хозяин наклонил голову и со значением слегка прищурил один глаз. Бастард решил повременить и опустился обратно на стул.

– Откуда будете? – спросил хозяин лениво. Губы его едва размыкались, когда он говорил. Пока бастард раздумывал, что ответить, Глот успел ответить за него. – Поди, из Эдинси-Орта?

– Ээ… – сказал Матиуш, не зная признать догадку трактирщика или нет.

– Вот скажи, милорд, почему странник должен быть всегда усталым, юнец опрометчивым, рыцарь благородным, а трактирщик жадным? – спросил неожиданно хозяин заведения.

Бастард погрузил губы в пену напитка, такого вопроса он никак не ожидал, и с интересом ждал продолжения. Глот бросил взгляд за спину клиента. К стойке подошёл субъект в жёлтом кожаном дуплете, весь перетянутый ремнями, и трактирщик отвернулся к бочонку. Перед этим он быстро постучал указательным пальцем по доске перед Ардо. Бастард понял это, как знак остаться за стойкой.

– Налей мне рома, Глот, – сказал сквайр колючим голосом.

Он не смотрел на Ардо, не бросил даже мимолётного взгляда, и тому это не понравилось. Уже после слов трактирщика он насторожился. Теперь Матиуш чувствовал угрозу, исходящую от напружиненного соседа в ремнях, и вдобавок кожей ощущал, как по его плечам холодом скользили чьи-то острые и опасные взгляды.

Бастард поставил локоть на доску и будто невзначай обернулся в зал. Половой уже нёс тарелки с дымящейся снедью в угол, где над всеобщим шумом раздавался зычный голос Берна.

Матиуш потянул губами пиво, не поднимая кувшинчика от стойки, и одним глазом стал изучать посетителей. Публика была самая разная. Здесь были и сквайры, и молодые отпрыски однодворцев, вольные всадники, мелкие торговцы перекати-поле.

Вначале его глаза задержались на небольшой группке крестьян. По какой-то нужде выбравшиеся из своего селения, они сидели в углу за общим чугунком. Их спины, руки, по очереди окунающие ложки в жаркое, выдавали горячее желание их обладателей не быть здесь, в этом чуждом для них месте.