Чтение онлайн

Хотя, наверное, женщина подготовилась дома.

К тому же ей некому молиться, и итоги подводить не с чего, ничего значительного, скорее всего, в ее жизни и не происходило. Работницы оставили клиентку в мягком удобном кресле, у столика с лакомствами, у экрана, полыхающего нереальными красками: по одному из сотни каналов шел очередной сериал. Вышли в коридор.

– Это была смертельная инъекция?
– спросила Ивик шепотом. Санна кивнула.

– [Author ID1: at Mon Nov 1 12:18:00 2010 ]- Они отходят в таких отдельных комнатках. Мы их называем гробы. Видишь ли, если в общей, да они будут видеть соседей... Что, страшно?
– с сочувствием спросила она, видя лицо Ивик, - ничего, привыкнешь.

Ивик сказала бы "о Господи", но в дарайском языке это было давно отмершее выражение.

Второй клиент оказался сиббом. Таких больше всего, пояснила Санна. Кстати, вангалы никогда сюда не приходят. Они вообще не живут больше 30-40 лет, так запрограммирован геном. Но обычно вангалов забирают в армию, для того же они и созданы.

Простые сиббы доживают до 60 лет, а там -- конец пособия. Кто-то идет в бомжи, но в этой среде непривычному человеку не уцелеть. Кроме того, бродяжничество полулегально -- миротворцы ловят, и в атрайд, а там скорее всего -- все равно эвтаназия. Многие в 60 просто самостоятельно идут в Колыбель.

– Слушай, - не удержалась Ивик, - у нас же богатое общество. Неужели мы не могли бы кормить таких и дальше?

Санна пожала плечами.

– Это не наше дело, правда? Все мы можем оказаться на их месте. Надо думать, чтобы самому в 60 лет сюда не попасть.

Сибб боялся. У него дрожали руки -- то ли от страха, то ли от алкоголизма. Но устроившись в кресле и залпом выпив стакан настойки, клиент успокоился. Еще больше его порадовала выставленная на столик батарея бутылок -- коньяк, вино, маленькие водочные утешалочки, закуска на широкой тарелке: ветчина, копчености, сыр.

– С такими проще всего, - в коридоре пояснила Санна, - ну иногда правда начинают беситься... но тут главное -- пообещать бутылку. С хайсозависимыми тоже легко. Они вообще идут потоком ежедневно. Прикинь, если в 60 лет перестать выдавать хайс... ломка... тут побежишь куда угодно. Отдают жизнь ради последней затяжки.

После работы, переодевшись, Ивик поехала на встречу со своим резидентом. Очередной дежурный контакт. В ее кармане с утра лежал дешевенький мобильник, где вместо карты была вставлена флешка с информацией. Таких предметов у Ивик дома было навалено - целый потайной ящик: брелки, сигареты, неработающие мобилки и фотоаппараты, шоколадки, визитки, авторучки... внутри -- носитель информации, снаружи -- безобидная вещица, которую можно открыто, на глазах у всех передать, не вызывая подозрений.

Ивик вцепилась в поручень, прижалась носом к стеклу. Внутри автобус комфортабельный, современный, но сесть уже некуда, все занято. Смотреть на людей было страшно: в каждом из них Ивик видела будущего клиента Колыбели. Скорее всего, так оно и будет: неудачники, которые ездят в автобусах, кончают жизнь соответственно.

И ведь свобода, ничего не скажешь. Под конвоем никто в Колыбель не ведет. Хочешь -- иди побираться или воровать в 60 лет. А точнее, надо раньше думать и не быть лузером. Кто виноват? Никто, только ты сам...

Будущие клиенты, ни о чем таком не подозревая, весело галдели, вися на поручнях. Обсуждали распродажу в крупном торговом центре "Эллан", парни справа -- матч по файболу между сборными Лас-Маана и Тианга, женщины слева делились рецептами к Дню Возрождения.

Как они живут -- с таким? Мужественные люди...

Глупости, оборвала себя Ивик. Все живут, зная о смерти. Мы же все умрем, правда? И все стараемся не думать об этом. Какая разница, как умереть? И уж лучше с комфортом, под усыпляющий сериальчик и крейс с орешками, чем после боя, от ран, корчась от боли и истекая кровью. Ничего, все мы как-то живем.

Надо привыкнуть. Санна права, надо просто привыкнуть к этому. Они же с этим живут -- и я смогу.

Доехав до Центра, Ивик уже почти забылась и успокоилась. Кельм ждал ее на условленном месте -- стоял напротив фонтана у книжного магазина, листал выложенные на лотки книги. Повернулся к ней. Взгляд -- обжигает, улыбка -- возносит ввысь.

– Привет, Ивик.

Он говорил теперь по-дарайски. Она неловко кивнула. (Нужна? Она ему -- правда -- нужна?)

– Пойдем, - Кельм взял ее под руку.

– Знаешь, у меня мобильник сломался... ты не посмотришь?

Вложила девайс с флешкой в его руку. Кельм кивнул, убрал в карман.

– Посмотрю. Ивик... я понимаю, что это немного преждевременно. Но -- давай сегодня поедем ко мне?

Сердце Ивик стукнуло где-то у горла.

– Давай.

– Страшно?

– Да. Ты даже не представляешь... Я не понимаю этого. Ведь я убивала, - сказала она шепотом, хотя здесь, на улице их никто не мог слышать, - ведь я всю жизнь хожу рядом со смертью. Все мы... Но здесь...

– Понимаю. Ну а что ты хочешь, это же дорши.

Ивик показалось, что он говорит слишком громко, она нервно вздрогнула.

Кельм распахнул перед ней дверцу машины -- роскошной, как показалось Ивик, "Лендиры" с дымчато-фиолетовым низом. Верх до того тщательно вымыт, что стекла будто нет, словно в кабриолете. Не стекло, конечно, вспомнила Ивик, а прозрачный оргпласт. У нас такой применяется только в военной технике, дорог в производстве. Зато наш лучше и еще прочнее, чем здешний. Кельм вырулил со стоянки. В машине зазвучала музыка. Явно дейтрийский оркестр. Композиция была Ивик незнакома, но отличие от любой дарайской музыки она улавливала с ходу -- это как различие между натуральной тканью и синтетикой -- последняя может быть прочнее, ярче, красивее, но только коснись пальцем -- ненастоящее.

– Наше?
– она кивнула на встроенный плейер. Кельм кивнул.

– "Ладони лета". Из Лоры. Мне нравится.

– Мне тоже, - согласилась Ивик. Она слышала об этом ансамбле. Из Лоры -- там могла бы и Дана играть. Если бы продолжила заниматься музыкой.

Они летели вперед под пронзительную чистую мелодию. Какой контраст -- трястись на автобусе или ехать в машине! Куплю машину, пообещала себе Ивик. Мимо неслась автострада, поднятая над городом дугой, временами ныряющая в туннели. Трехрядная лента пестрых авто тянулась потоком. Ивик снова окунулась в приятную часть дарайской жизни. Комфортное сиденье, над головой -- чистое небо, вокруг -- прекрасная техника и вылизанная автострада, музыка волнами омывает душу, на Кельма за рулем смотреть -- одно наслаждение. Его правая рука лежит на угловатой рогатине руля, а левая, с покалеченными пальцами, лишь изредка касается управления, когда правой нужно переключить передачу. И какие же у него красивые руки. И как он сам прекрасен, когда ведет вот так машину, внимательно глядя вперед, небрежно касаясь рычагов - будто пилот космического корабля. Поворачивает к Ивик лицо, и улыбается.

– Я так ждал, когда мы опять увидимся. Это безумие какое-то! Ну не бывает так, правда? Я по тебе так соскучился.

– Я тоже... очень ждала...
– Ивик трудно говорить, просто дыхание спирает. Музыка волной смывает чувства.

На очередном съезде Кельм свернул вниз. Он жил в приличном тивеле -- не то, что Ивик. Зарабатывал хорошо -- как и сулили в атрайде пленным, уговаривая совершить предательство.

В тивеле неудачников и дейтрийских эмигрантов -- что почти одно и то же -- где поселилась Ивик, высятся неопрятные многоэтажки, земля закована в асфальт, немногочисленные дворники силятся разгрести груды окурков, мусора, битого стекла. Здесь же, в тивеле, где живут приличные люди -- даже не подумаешь, что ты в большом городе. Особняки по два-три этажа, редко одноэтажные бунгало; витые символические ограды, живые изгороди, сады, сады, цветники, искусно выложенные каменные композиции и бордюры. Асфальтовая полоса для машин, мощеный тротуар -- совершенно пуст. Очень редко у домов попадались играющие дети -- по одному, по двое-трое, зато обязательно с яркими дорогими игрушками, на автомобильчиках, велосипедах. Поселок окутывала умиротворяющая тишина, здесь было хорошо, как в раю. Так спокойно, так легко и приятно...