Новые переводы сонетов Шекспира, Либерман Анатолий

Новые переводы сонетов Шекспира

Либерман Анатолий

Шрифт:

В сиянье видел утро я не раз, Осыпавшее золотом вершины; Целует с высоты монарший глаз Зеленый дол и темные стремнины. Бывает, туч чернейших череда Замажет неба блещущее око, И видит безутешный мир тогда, Как оскорбленный свет бежит с востока. И мне лучи упали на чело, Лучи меня согревшего светила, Но через час сияние ушло: Ближайших туч его завеса скрыла. Но и с пятном возлюбленный приятен: Земному солнцу как прожить без пятен!

Ты обещал мне, что я в путь пойду При ярком солнце: «Плащ оставь другим». Но злобных туч я вижу череду, И скрыл твой светлый лик зловещий дым. Твой редкий взгляд в разрыве туч — обман; Пусть на лице от ливня капель нет, Что проку в мазях, лечащих от ран, Когда не смыт от униженья след? Нет снадобья от горя моего; Твое раскаянье — красивый жест. Обидчик плачет? Что мне до того? Извечна мука и бессрочен крест. Ах нет! Как жемчуг, каждая слеза; Бесценен выкуп, и прошла гроза.

Я так скажу тебе: хотя нас двое, Делим ли разделенных чувств союз? На мне есть пятна. Я их не отмою; Ты не поможешь мне нести их груз. Сильно добро — меж любящими нить; Сильно и зло, не знающее права: Любви оно не может отменить, Но, где оно, там горькая отрава. Тебя увидев, мимо я пройду; Позор оплакан — что нам делать рядом? И ты пройдешь, чтоб отвести беду, И честь свою не запятнаешь ядом. Мне эта перемена не нужна! Раз мой ты весь, молва о нас одна. [1]

Та же концовка повторена в № 96. Причины этого повтора обсуждались многократно, но без успеха. Все согласны, что здесь такое заключение более уместно, чем в № 96. Однако только там в ней та же рифма, что в строках второй и четвертой.

Пока тот день не наступил для нас, Когда любовь, не вняв моей заботе, Грехам, нахмурясь, подведет баланс Вернее, чем в финансовом отчете; Когда (случится ль это?) ты пройдешь, Согрев лучами глаз твоих другого, И для любви я стану нехорош И веско лягут обвиненья снова; Пока тот день не наступил, в войне За то, кто без греха, мы с миром квиты. Но я борюсь с самим собой, и мне Не быть в суде свидетелем защиты. Закон: обратно друга не зови; Бессильна казуистика в любви.

Твой раб, я времени веду отсчет Лишь по твоим часам — что день, что вечер; Без дел твоих нет у меня забот, И сутки больше мне заполнить нечем. Тягуче время. Это не упрек: Следить за ходом стрелок негодуя, Сердиться на тебя какой мне прок? Хозяин, ты велел мне ждать, и жду я. И мысль моя ревниво не бежит Тебе вослед: что делаешь, и где ты? Печальный раб пространство сторожит И рад: тобой твои друзья согреты. Любовь, как шут; всем дураку ты мил: Закон — лишь то, что ты постановил. [2]

Строка 13 кончается словами in your will. Делались попытки каламбурно связать will с Will, именем Шекспира, как в номерах 135, 136 и 143. Здесь эта игра слов крайне маловероятна, но, на всякий случай, я закончил перевод слогом вил.

Избавь меня продавший в рабство бог [3] От мысли направлять твои желанья, Следить ревниво, где и с кем ты лег: Вассал лишь исполняет приказанья. Позволь же мне остаться взаперти, Блаженствуя (ты избежал неволи!), Привычно оскорбление снести И не искать в тебе причину боли. Не отменить твоих прерогатив, И не тебе давать другим отчет. Ты вправе, самого себя простив, Быть там и с тем, куда тебя влечет. Суров ты или милостив, я жду, Хотя, чем ждать, я лучше б жил в аду.

Видимо, имеется в виду бог любви Амур.

Неужто все, что есть, как мир, старо? В самообмане ум встречает беды; Изобретая новое добро, Он не дитя рожает, а последы. О, повернуть бы солнца круговерть На пять веков и новыми глазами В древнейшей книге образ твой узреть, Запечатленный теми письменами! Узнать, что думали в былые дни О красоте — тобою ставшем чуде; Из нас кто лучше: мы или они, А может быть, не изменились люди? Уверен я: неотразимей стал Красы и совершенства идеал.

Оплачу ль я над гробом твой уход Иль первым я в сырой земле истлею, Тебя отсюда смерть не заберет, Когда меня забудут, не жалея. Отсюда жди признанья на века, А все мои дела, как сам я, — прах. Моя судьба — могила бедняка, Твоя — расти у вечности в глазах. Я памятник тебе воздвиг из слов Для уст поэтов будущих эпох, Для глаз потомков — ревностных чтецов, Когда мы выдохнем последний вдох. Из уст в уста пойдут мои слова: Без устали их разнесет молва.

Кто скажет всё, кто всех велеречивей? Ты лишь один ниспослан нам судьбой. Что в похвалах сказать об этом диве? Твой подражатель должен стать тобой! Перу — гипербол россыпи пристали, Когда оно объект достойный славит, Но ты один такой меж нас. Едва ли Другой поэт мои слова исправит. Пусть не ухудшит он того, что есть, О красоту не изломавши копий; Весь мир художнику окажет честь, Творцу прекрасных, как природа, копий. Ты к похвалам питаешь сам пристрастье, Да плохо хвалим мы — вот в чем несчастье.

Ты дорог для меня, ты всех дороже. Прощай! Себе ты, верно, знаешь цену, Но ценность акций очевидна тоже, И их держателю найдут замену. Насильно как остаться лучшим другом? И среди прочих чем я был отмечен? Твой дар я получил не по заслугам; Теперь мой срок истек. Заем не вечен. Возможно, знал себя ты слишком мало, А может быть, меня судил превратно; Я на проценты жил от капитала — Но по ошибке. Всё возьми обратно. Я обладал тобою в сновиденье: Король во сне, бедняк при пробужденье.

Когда меня ты сбросишь со счетов, Как груз, достойный твоего презренья, Я буду защищать тебя готов — Я, ставший жертвой клятвопреступленья. Свои пороки зная достоверно, Все тайное смогу я сделать явным, И пусть тебя моя прославит скверна, А мой конец пусть назовут бесславным. Но вижу выигрыш я в конце пути. Я занят в мыслях лишь одним тобою; Себе вредя, чтобы тебя спасти, Я пользу для обоих нас удвою. Так велика к тебе любовь во мне, Что рад я сгинуть по твоей вине.

1 2 3 4

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Новые переводы сонетов Шекспира

Либерман Анатолий

Шрифт: