Чтение онлайн

Ведущий адвокат Гаона мэтр Марк Боннан воспользовался тем, что в печати было процитировано высказывание одного из адвокатов Бородина, будто бы залог был выплачен «российским государством». Однако в Женеве его иск не имел успеха, поскольку, по мнению следственного судьи, ничто не доказывало этого, а швейцарские адвокаты Бородина завили, что тот внес сумму сам. Тогда мэтр Боннан апеллировал в федеральный суд, но судьи лишь подтвердили решение женевских коллег. «В очередной раз политика взяла верх над правом, потому что деньги по залогу явно были выплачены из российской казны, иначе бы они не поступили так быстро, — заявил мэтр Боннан. — Но мы на этом не остановимся и будем продолжать поиск государственного имущества Российской Федерации везде, где оно находится, пока долг не будет покрыт полностью. Я атакую российские активы там, где они есть. Так, мы с нетерпением ждем визита в Швейцарию президента Путина. Поскольку он и пальцем не пошевельнул, чтобы заплатить долг своей страны, мы примем все меры, чтобы было арестовано имущество, которое будет доставлено в Швейцарию вместе с ним. Но наши усилия не ограничиваются Францией и Швейцарией. Мы не дадим спокойно спать российскому правительству, пока оно не расплатится с нами, включая судебные издержки, которые нам пока приходится нести по его вине. Тот факт, что вокруг наших акций каждый раз возникает шумиха в печати, только играет нам на руку, ибо привлекает на нашу сторону общественное мнение».

Между тем за время нескончаемой тяжбы с Россией Нессим Гаон фактически обанкротился. Проблмы начались еще раньше, когда компания Granadex в Аргентине, принадлежащая малад-шему брату Нессима Гаона Леону и занимавшаяся производством арахисового масла, вследствие кризиса и гиперинфляции 1990–1992 годов в этой стране потеряла $15 млн, а после разорения аргентинского Banco Social de Cordoba была продана с молока. Гарантом Леона был Несим Гаон, и к концу 1990-х годов кредиторы взыскивали с братьев более $500 млн.

В 1994 году, пословам Гаона, он обратился с просьбой о конкордате (соглашение между несостоятельным должником и его кредиторами об отсрочке или частичной выплате долга. — Ред.). Он добивался назначения судьи, чтобы официально заявить кредиторам, что у него не хватает ликвидных средств, чтобы расплатиться с ними. С согласия суда и части кредиторов послдним была выплачена определенная сумму в обмен на освобождение от обязательств. Однако три банка — Credit Lyonnais, BNP и Banque Cantonale de Geneve — отказались от частичной выплаты и потребовали полного расчета. Гаон согласился выплатить этим банкам 100 % долг при условии, что они не будут создавать ему проблемы и дождутся, пока он получит долг от России. Ведь долг Гаона составлял $40 млн, а Россия, по его словам, была должна ему $800. Они согласились. Но получить деньги с России оказалось не так просто.

Летом 2002 года швейцарский суд постановил выселить Гаона и его семью из двухэтажных апартаментов в отеле Noga Hilton на Женевском озере. «Освободить жилплощадь» Гаон должен был еще раньше, но тогдашний генеральный прокурор Бернар Бертосса все же предоставил ему отсрочку до 31 декабря, чтобы семейство могло спокойно вывезти имущество. Тем более что у Гаона оставался еще шанс уплатить задолженность по «квартплате».

Но 2002 год застал семейство Гаона на старом месте. Более того, адвокат Робер Фихтер попытался апеллировать в бюро исков и банкротств, но натолкнулся на отказ. В начале апреля в апартаменты Гаона направили первого судебного исполнителя с поручением освободить помещение, отобрать ключи и поменять замки. Но тот, ко всеобщему удивлению, предоставил Гаону и его сыновьям еще одну отсрочку до конца июня. Утвердив это решение, Бертосса в оправдание этой «льготы» заявил: «Людей, достаточно богатых, чтобы обставить свое жилье с роскошью, нельзя выселить так же быстро, как людей с более скромным достатком».

В мае Женева избрала нового генерального прокурора. Этот пост получил Даниэль Заппелли, ставленник либералов, среди лоббистов которого были, в частности, и адвокаты Гаона. В середине июня Гаон обратился к нему с просьбой об очередной отсрочке. 14 июня Заппелли собрал у себя в кабинете все заинтересованные стороны, включая всех членов семьи Гаона, бюро исков и банкротств и банк UBS, главного кредитора обанкротившегося коммерсанта. После трехчасовых дебатов был выработан план постепенного выезда семей детей, который должен был завершиться к 20 июля. Даниэль Коэн Гаон и Жоэл Эрцог выполнили свои обязательства, но старик вновь уперся.

К концу июля съехали все, кроме самого Гаона: он лично встречал на пороге судебных приставов и молил о новой отсрочке. После долгих уговоров старик съехал в другой, более скромный номер в той же гостинице, который ему предоставил директор отеля. Как только Нессим покинул апартаменты, приставы тут же сменили замки. Чуть позже Гаон переехал в отдельный дом, купленный им несколько лет назад. Вместе со старым жилищем Гаон оставил и свои привычки. «Во время нашей последней встречи в 2005 году Гаон уже не курил. Он сильно постарел и устал», — вспоминал его деловой партнер Алекс Коган.

В 2003 году Федеральный суд Швейцарии предоставил Нессиму Гаону и его компании Noga предварительную отсрочку решения судьбы принадлежащей им компании Societe Anonyme du Grand Casino (SAGC) до 19 августа. UBS и BNP Paribas, банки — кредиторы SAGC, требовали ликвидации несостоятельного должника. SAGC была создана для эксплуатации женевской гостиницы Noga Hilton, крупнейшего пятизвездного отеля Швейцарии, который Гаон возвел, набрав кредиты у банков. Те охотно ссужали ему деньги, ибо взамен получили ипотечные расписки, предоставлявшие им все права на движимое и недвижимое имущество гостиницы в случае неуплаты долга.

Кредиторы под тем предлогом, что доходов гаоновской SAGC может не хватить на оплату долгов, общая сумма которых превысила 107 млн швейцарских франков ($78,6 млн), инициировали судебное расследование. Суд принял сторону банков и счел, что прибыли и активы компании не составляют достаточной суммы, чтобы появилась возможность выплаты того, что было квалифицировано как «сверхзадолженность», и гаоновская SAGC была признана несостоятельным банкротом. По существу, устранялся лишь сам Гаон, поскольку весь персонал его компании должен был перейти в фирму, созданную банками-кредиторами.

В январе 2004 года федеральный суд Швейцарии подтвердил вердикт о банкротстве принадлежащей Гаону компании Societe Anonyme du Grand Casino (SAGC), которая эксплуатировала женевский пятизвездный отель Noga Hilton.

Впрочем, гостиница не быда закрыта и не сменила вывеску Как только было оглашено решение высшей судебной инстанции, представители банков UBS и BNP Paribas, которые приобрели стены и имущество отеля, подписали соглашение с персоналом, который до сих пор входил в SAGC.

От отчаяния и, видимо, понимая, как в России делаются дела, Гаон еще в 2002 году обратился с письмом к Владимиру Путину. Об этом он рассказал в августе 2002 года в интервью газете «Коммерсантъ» и телекомпании НТВ. По его словам, Путин «обещал разобраться». Вскоре РФ предложила Noga свою схему погашения долга: 30 % списываются, остальная сумма реструктурируется и подлежит выплате в 2010 и 2030 годах. Гаон, которому в то время исполнилось 80 лет, в ответ на это заметил, что до выплат не доживет.

В июле 2003 года Алексей Кудрин пообещал, что правительство в ближайшее время «предпримет меры, чтобы урегулировать конфликт» с Noga. Способ предложил старый — заплатить $50 млн, которые признал Высший арбитражный стокгольмский суд.

И то заплатить не сразу, а с рассрочкой на общих условиях реструктуризации долга бывшего СССР Правда, в российском правительстве не верили, что Noga с этим предложением согласится, и не советовали российским компаниям вывозить свое имущество за границу. Однако в интервью газете «Коммерсантъ» и телекомпании НТВ владелец Noga заявил, что до сих пор не получал от России никаких предложений по урегулированию долга и продолжит разбирательства и попытки ареста российского имущества, пока не получит $800 млн. «Но никаких предложений не было! — заявил он. Господин Колотухин (в то время — замминистра финансов России. — Ред.) говорит: мы разрешим спор, мы начинаем переговоры, но это только слова. На деле ничего нет. Дело в том, что если мне заплатят даже $100 млн, это будет только авансовая выплата, и я буду продолжать арбитражные дела. Это не урегулирование».