Чтение онлайн

Эта история началась еще в СССР 12 апреля 1991 года главу фирмы Noga d'Importation et d'Exportation SA (или попросту Noga) господина Нессима Гаона угораздило вступить в экономические отношения с СССР. Он договорился с тогдашним первым вице-премьером РСФСР, министром сельского хозяйства и продовольствия РСФСР Геннадием Куликом о поставке в нашу страну продуктов питания в обмен на нефть.

СССР был еще жив, но времена были глубоко перестроечные. Старые порядки были разрушены, новые еще не установились. Договор был подписан с массой юридических оплошностей — в частности, советская сторона отказывалась от «суверенного иммунитета» и в случае невыполнения соглашения любые ее активы могли быть арестованы.

А в 1991 году СССР перестал существовать. И не все обязательства Союза Россия готова была безоговорочно признать. В 1992 году злополучный контракт был перезаключен, а в 1993 году Россия отказалась от оплаты поставок и расторгла договор. По какой причине — сказать сейчас трудно. Можно предположить, что причиной стал развал СССР и соответствующие перестановки в правительстве, а может быть, сыграла роль и динамика цен на нефть в 1991–1993 годах. По некоторым данным, Россия обвинила Гаона в подкупе чиновников и завышении цен на поставляемые товары.

Так или иначе, поскольку договор был расторгнут в одностороннем порядке, Гаон заявил, что ему причитается неустойка.

Нессим Гаон родился в Судане (по другим данным — в Саудовской Аравии) в 1922 году в семье турецких евреев. Предки Гаона жили в Италии, Испании, Египте и Османской империи. Его отец был губернатором города Порт-Судан.

Молодой Нессим увлекся спортом, правда, весьма специфическим — борьбой с нильскими крокодилами. «Это местный вид спорта, и в молодости Гаон, как говорят его знакомые, участвовал в таких схватках, — рассказывал журналу „Огонек“ бизнесмен Алекс Коган. — Охотно верю: у Гаона пониженный болевой порог, он почти не чувствует боли, ему даже зубы в свое время рвали без наркоза». От борьбы с рептилиями Гаона отвлекла война: в Судан вторглись итальянцы, он вступил в ряды британской армии. По слухам, Гаон служил в разведке Ее Величества, но сам он этого не подтверждал. Известно лишь, что карьеру военного он завершил капитаном.

После войны он женился на Рене Тамман, своей дальней родственнице. Бизнесом начал заниматься еще в Судане. Сначала участвовал в семейном деле, потом его компания почти полностью монополизировала экспорт хлопка. Постепенно бизнес выходил за национальные границы — сначала в Нигерию, потом в Швейцарию. В 1957 году Гаон и сам переехал в эту страну и основал компанию Noga (название фирмы — анаграмма фамилии владельца — Gaon), а в 1969 году получил швейцарское гражданство.

Господин Гаон всегда был известен как еврейский активист. Еще в Судане он возглавлял еврейскую общину. В начале 1970-х годов стал президентом Всемирной федерации евреев-сефардов. В 1972 году финансировал строительство синагоги Hekhal Haness в Женеве. Гаон был вице-президентом Всемирного еврейского конгресса и председателем правления Университета Бен-Гуриона в Негеве (Израиль). В Израиле Гаон имел немалый политический вес, так как был дружен с бывшим премьер-министром Менахемом Бегином. Поговаривали, что он также был одним из посредников при заключении мирного соглашения между Израилем и Египтом и одним из кандидатов на пост президента этой страны. Его дочь Маргарита вышла замуж за Жоэля Герцога, сына бывшего президента страны Хаима Герцога. Жоэль Герцог и сын Нессима Гаона, Давид Гаон, стали совладельцами компании Noga.

Гаон вел дела во многих странах мира: Аргентине, Бразилии, Великобритании, Венгрии, Египте, Испании, Польше, Португалии, Судане, США, Франции. Он не только торговал хлопком, но занимался также финансовыми операциями и недвижимостью. В Женеве на набережной Монблан он построил отель Noga-Hilton, который позднее стал его фамильной резиденцией. Такие же отели появились в Каннах и Абудже в Нигерии. Ведь главной его специализацией были страны третьего мира. Он предпочитал работать с коррумпированными чиновниками.

Советским рынком Нессим Гаон заинтересовался еще в 1980-е годы. К тому времени он уже ворочал миллиардами, а его собственное состояние исчислялось сотнями миллионов. Но он хотел большего. Перед глазами у него был пример закадычного друга — швейцарца Брюса Раппопорта, который на сделках со странами третьего мира сколотил миллиардное состояние. «Они были, что называется, друзья-соперники: Нессим относился к Брюсу с ревностью, но и с огромным уважением, — вспоминал Александр Добровинский, который тогда работал на Раппопорта. — Брюс всегда делал ставку на адвокатов и всегда говорил Гаону: „Нет ничего крепче идеально связанного контракта, ведь ты потом можешь их всех засудить!“ Сам Раппопорт сделал это дважды: в середине 1970-х отсудил $1,5 млрд у Индонезии, чуть позже — $400 млн у Габона. На эти деньги Брюс купил очень крупный пакет акций Bank of New-York».

Путевку в страну большевиков швейцарскому капиталисту дал председатель Советского комитета защиты мира Генрих Боровик. В 1989 году Комитет организовал российско-американское экономическое совещание, на заседания которого пригласили западных бизнесменов. Прислали приглашение и Нессиму Гаону. Тогда он установил связи с российским правительством и Комитетом защиты мира.

«На первую же встречу со мной Гаон принес две записные книжки, в них были телефоны всей российской элиты, — рассказывал Александр Добровинский. — В первой были контакты тех, кто подписывал договор с Гаоном, — почти весь состав российского правительства за 1991 год! На второй книжке стояла пометка — те, кто готов решить проблему за процент. Там был не менее впечатляющий набор имен, а открывала ее визитка Березовского. Гаон знал, что делал. В Россию в тот период шли авантюристы, которые могли рисковать. Крупный капитал не шел: он не понимал, что здесь происходит, и потому боялся. А у Гаона и капитал был немаленький, и авантюрная жилка присутствовала. Он не хотел рисковать своими деньгами и заставил Россию подписать суверенные гарантии. Российские чиновники за небольшие, но симпатичные подарки такую штуку подписали. При этом очевидно они не понимали, что делали, а Гаон эту необразованность и головотяпство совершенно сознательно использовал».

О каких «подарках» чиновникам шла речь? По словам Добровинского, скорее всего это были относительно безобидные вещи: «Поездка за границу, мерседес, швейцарские часы. Сегодня это не интересует даже секретаршу чиновника, а тогда это казалось очень весомым. Гаон называл это подарками, у нас это был путь наверх. И этим пользовался не только Гаон. Помню, когда мы подписывали договор о создании СП с одним из советских министерств, замминистра сказал мне: „Александр, я все подпишу, но давай сделаем собрание учредителей где-нибудь в Париже. И мы сделали его в Париже. А второе провели на Багамах: почему не сделать приятное людям?“»

Проблемы с контрактом начались практически сразу: российские приемщики были крайне недовольны качеством товаров, которые поставлял Гаон. Позже стали говорить, что Noga существенно завышала их стоимость, а стоимость нефтепродуктов, наоборот, занижала, благо контракт позволял. При этом Гаон начал выдвигать к России претензии — якобы срывались сроки поставки нефтепродуктов. Перепроверить слова Гаона было крайне трудно, ведь контролировала выполнение сделки сама Noga. В декабре 1992 года в письме на имя Виктора Черномырдина Гаон предъявил России претензии на $300 млн. В 1993 году претензии Гаона выросли до $350 млн, затем — до $700 млн., а потом и вовсе до $1,5 млрд.

«Первый раз я встретился с Гаоном в 1993 году, когда мне поступило указание от президента решить проблему с задолженностью Noga, — рассказывал Александр Шохин журналу „Огонек“. — Помню один его жест — он все время потирал большим пальцем о два-три следующих. Жест, показывающий возможность заработать большие деньги и потом их поделить. Это произвело на меня тогда большое впечатление».

Три министерства представили тогда записку, в которой говорилось, что наш долг Гаону — почти $300 млн, и было бы неплохо ему хоть чуть-чуть заплатить, чтобы избежать судебных исков. «И мы сделали ошибку: мы заплатили ему 30 млн, поверив, что если предъявляют счет на 300 млн, то хоть что-то мы должны, — говорит Шохин. — Решили — заплатим 10 %, а потом разберемся. Когда стали разбираться и потребовали от Гаона провести полную выверку всех обязательств, начался скандал. Он начал делать заявления о том, что спас от голода Россию, а мы пристаем к нему с какими-то глупостями. И тогда мы ему сказали: пока выверки не произойдет, ни копейки он не получит».

Гаон стал грозить России судом. Одновременно, как вспоминает Александр Шохин, он задействовал связи в высших эшелонах власти. Одно за другим сыпались письма с требованием заплатить Гаону, разобраться в ситуации. Предпринимателю удалось даже вовлечь в конфликт президента Ельцина.

«Не берусь категорично оценивать действия сторон ни с правовой, ни с деловой, ни с этической точки зрения… Но такие ситуации, убежден, не будут притягивать деловых людей в Россию. Объясните мне эту ситуацию. Я хочу знать, кто здесь больше прав или виноват», — писал Борис Ельцин в поручении премьеру Черномырдину в 1993 году. А вот выдержка из поручения президента от 29 августа 1994 года: «Мое поручение годичной давности осталось невыполненным. Найдите виновников этой волокиты и накажите. Такими действиями мы не привлекаем деловых людей в Россию, а отталкиваем».