Как будто с Фрагонара полотнаони сошли. В них алость с белизноюне режут глаз контрастною игрою.Так Спящая Красавица нежна5пред поцелуем принца. Стоя чиннона тонком стебле розовом, оницветут все вместе и без суетни.И полные соблазна, точно Фрина,9они в себя влюбляются, робея,и прячут голову на длинной шеев пунцовое и черное крыло.12Но прозвенела зависть по вольеру,и вмиг оцепенение прошло.И завладели птицами химеры.
Персидский гелиотроп
Возможно, похвала тяжелых розтвою подругу растревожит въявь.Тогда ты к вышитой траве прибавьгелиотропа шепот, чтоб он внес5в бюль-бюля разухабистое пенье —изящество, в него войдя едва.Ты знаешь сам, как в сладком сновиденьив живую плоть сливаются слова.И гласных нежная голубизнаблагоухает ароматом сна.11Так перед стеганой листвою звездыкистью смыкаются шелковогроздой,сбивая наудачу в смесь однус ванилью и корицей — тишину.
Колыбельная
Без меня, одна, скажи,ты б могла уснуть, не слышалипы шороха над крышей —голоса моей души?5Без меня, без этих слов,еле слышно, оробелок твоему приникших телу,словно сонмы легких снов,9без меня, наединес горьким привкусом утраты,словно сад, вдыхая мятыпряный запах в полусне?
Павильон
Даже сквозь дверные эти стекла,полуослепленные дождем,до сих пор заметен отблеск блеклыйпрежнего веселья, что заглохло,вымокло от слез, потом иссохлои теперь забыто поделом.7И тяжелой гроздью над верандой,тайных чувств и скрытности полна,каменная серая гирлянданад дверьми висеть обречена,11и дрожит мгновеньями при встречес бурями осенними во тьме,а старинный герб, как на письме,не утратил дара красноречья,15словно он скрепил своей печатьюболь и слезы тех прошедших лет.Ты идешь аллеей, из объятийхлестких веток вырвавшись на свет,19и запомнишь до скончанья днейстарые надтреснутые урны,спрятавшие пепел жизни бурнойв цепкой памяти твоей.
Похищение
Сколько раз от служанок, бывало,она убегала из дому прочь,чтобы увидеть ветер и ночь —только самое их начало.Но даже и бурь полуночных вытьене в силах парк разодрать этот в клочья,как это сделала совесть ее,8когда он сорвал ее с лестницы легкойи увлек далёко-далёко —10туда, где ее карета ждала.11И она почуяла запах кареты,черной, как смерть, и ее пронялахладная мгла.И все вокруг было черного цвета,но холод и тьма были в ней самой.Не надеясь дожить до рассвета,она волос коснулась рукойи услышала голос чужой и отпетый —я с тобой.
Розовая гортензия
Кто принял эту розовость? Кто зналсоцветий этих тайные расчеты?Как вещь не вдруг теряет позолоту,с них постепенно этот цвет сползал.5Они не просят возместить потерю.Возможно, эту розовость с собойувлек и растворил в небесной сферекрылатых ангелов бесшумный рой.9Возможно, розовость свели на нет,чтоб ей не дать увянуть и отцвесть.И только зелень, что под нею есть,все знает, про себя храня секрет.
Герб
Прежде, словно зеркало, вбирал онмишуру пространства — этот щит.Но теперь, как будто под забралом,он внутри себя хранит5подлинные судьбы только тех,кто свой род на долгом протяженьизаселил в зеркальном отраженьиявной истинностью вех,9непреложных яркостью своей.Сверху шлем на нем лежит, обшитыйгромкой славою и тьмой,12и мерцаньем дорогих камней.Шлемовый намёт, ветрам открытый,падает увядшею листвой.
Холостяк
Ночь тыкалась в ковры, шкафы, комоды.Был стол завален кипами бумаг.А он терялся в закоулках рода,который таял вместе с ним впотьмах.И вглядываясь в прошлое сквозь годы,он узнавал себя в чужих чертах.7Надменно мебель высилась над полом,был каждый стул пустым тщеславьем полон.Тянуло себялюбьем из углов.Ночь нависала пологом тяжелым,и мелким-мелким золотым помоломструилось время из часов.13А он его не брал, чтоб в лихорадке,как с их холодных трупов покрывала,стянуть другие времена.Зашевелив губами, как со сна,он похвалил писавшего устало,как будто тот ему писал: «Итак,со мной знаком ты? Значит, все в порядке!»Но зеркало ни в чем не знало меры:он в нем окно увидел и портьеру,и призрак свой, глядевший в полумрак.
Одинокий
Нет: пусть сердце превратится в башню,а меня поставят рядом с ней.Пусть усилят пустоту всегдашнейнесказанной болью прошлых дней.5И один в чрезмерности пустынной,где — то свет, то все залито тьмой,я с неутолимою тоскойподнимусь на самую вершину,9чтобы, упираясь в эту твердь,даль пространств окинуть тихим взором,и чтоб, рухнувши под их напором,в радостном блаженстве встретить смерть.
Читатель
О, как нам опознать того, кто ницсклонил лицо — от бытия в другое,что прерывается на миг пороюлишь перелистыванием страниц?5Ведь даже мать его навернякапонять не в силах — сын ли это теньювсю книгу напоил. А мы тем менеузнаем, что он потерял, пока9он впитывал в себя за словом слово,тянул глазами, словно бечевой.И натолкнувшись вновь на мир готовый,ролями сразу поменялся с ним:как дети, увлеченные игрой,внезапно видят мир сплошных загадок.Его черты, вдруг изменив порядок,лицо навеки сделали другим.
Яблоновый сад
Боргебю-горд
Посмотри, как по вине закатазелень светится в вечерний час!Словно урожай ее богатыймы собрали и скопили в нас,5чтоб очистить от воспоминаний,от надежд, что поросли быльем,от душевных терний и терзанийи пересадить ее потом9к дюреровским этим деревам,что, всю тяжесть сотни дней рабочихна себя взвалив без проволочеки распределив по всем плодам,13силятся себя перерастии отдаться нам без укоризны,чтоб в итоге этой долгой жизнис пройденного не сойти пути.