Чтение онлайн

Соболь косится на меня, но ничего не отвечает.

— Кроме того, мы можем возбудить дело о телефонном хулиганстве.

— Чего-чего?

Уж не ослышался ли я?

— Ты заявил, что видел человека, который пытается проникнуть в дом, тогда как на самом деле там никого не было. Строго говоря, ты ввел в заблуждение правоохранительные органы. Придется иметь дело с прокуратурой, — на полном серьезе продолжает Соболь.

— А, наши бравые парни в синем! Интересно, они догадываются, почему еда, которую им доставляют в контору, странновата на вкус?

Я потрясенно качаю головой, хотя Соболь, как всегда, в своем репертуаре. Просто не может допустить, чтобы полночи его работы пошло псу под хвост.

Я закидываю пустую сумку на плечо и следую за ним в приемное отделение.

— Одного не пойму: с чего это вы отпустили меня, если имеете право продержать всю ночь в каталажке?

Соболь останавливается и смотрит мне в глаза.

— Знаешь, что больше всего нравится мне в моей работе?

— Полицейский шлем?

— Соединять влюбленных голубков.

Моя влюбленная голубка томится в ожидании у конторки дежурного, и едва я выхожу из дверей, вскакивает со стула и начинает орать на меня, точно на съемках «Большого брата»:

— Урод пустоголовый! Сколько мне еще не спать по ночам, вытаскивая твою задницу из тюряги? — вопит она, схватив меня за руку и волоча за собой к автомобильной стоянке.

Соболь за моей спиной хихикает и желает счастливого пути. Я уже собираюсь запустить в окно полицейского участка мусорной урной, чтобы меня опять задержали, но тут Мэл тихонько шепчет:

— Подыграй мне. Не надо им знать, что это я во всем виновата. — Повысив голос, она выдает коду: — Мудак!

Зная, что моя подружка играет на публику, я не сержусь.

— Спокойной ночи, преподобная, — доносится вслед голос Атуэлла.

— Спокойной ночи, сержант, — отзывается Мэл и театрально осеняет себя крестом. — Благослови вас Господь.

Я предпочитаю не задавать вопросов.

— Спасибо, милый, ты такая умница, — говорит Мэл дома.

— Нет проблем. — Я делаю благодушный взмах рукой. — Ты же знаешь: все, что угодно для любимой женщины.

— Неужели? Если хочешь совсем вскружить мне голову, имей в виду, что кухня до сих пор не оштукатурена. — Она кивает на мешки с сухой смесью, которые загромождают прихожую.

— Я сказал, что люблю тебя, а не работаю на тебя, — уточняю я.

— Ладно, идем спать. Теперь-то нам ничего не мешает, — зовет Мэл, а я вдруг застываю на месте.

— Черт!

— Что случилось?

— Лестница. Так и стоит у стенки того дома. Надо сходить и забрать ее.

— Хорошо, только постарайся не греметь, — зевает Мэл. — Я так устала, что вряд ли дождусь, пока ты вернешься. Буду спать.

Что ж, отлично. Если у Мэл больше нет препятствий для отхода ко сну, то мне определенно не дает уснуть еще кое-что. А именно роскошный особняк через дорогу, в котором отключена охранная сигнализация.

Через двадцать минут Олли подгоняет фургон и спрыгивает из кабины на землю. Мягко говоря, энтузиазма на лице товарища я не вижу.

— Ночь-полночь, без четверти три! Что за срочное дело, которое не может подождать до без четверти трех часов дня, когда я обычно просыпаюсь? — ворчит он.

— Извини, старик, возможность вроде этой подворачивается раз в сто лет. Уж поверь, когда добро само плывет в руки, я не стану стоять перед распахнутой дверью, тем более что за эгоистичным козлом, который там живет, остался небольшой должок.

— Чего?

— Большой трам-тарарам в доме через дорогу, хозяев нет. Благодаря мне и диджею Кувалде, сигнализацию замкнуло накоротко, — объясняю я.

— В доме? Я думал, ты присмотрел контору или склад. Ты же говорил, мы больше не работаем в домах, так?

— Послушай, Ол, нас ждет не убогая старушечья квартирка, а здоровенный особняк на пять спален. Кроме того, хозяин должен поплатиться за мою бессонную ночь и штраф, который с меня сдерут. По меньшей мере ему следует отдать мне свой DVD-проигрыватель.

— Погоди, кажется, я что-то пропустил. Кто и что тебе должен? — прищуривается Олли, пытаясь поспеть за ходом моих мыслей.

Нет уж, лучше сразу брать быка за рога. Я давно понял, что вводить Олли в курс дела — бесполезная трата времени.

— Эй, мы можем всю ночь тут проторчать, голосуя за повышение гонораров. Ты со мной или нет?

— Ну, если ты так ставишь вопрос, я, конечно, с тобой, — вздыхает Олли.

— Отлично, тогда вперед, — тороплю я, пока он не зацепился еще за какую-нибудь фигню.

— Черт, Бекс, надо ж тебе было позвонить, когда я прекрасно проводил время в постели с Белиндой, — продолжает хныкать он по дороге.

— Дождался своей очереди? — фыркаю я.

Олли хватает меня за рукав, пихает в грудь и тычет в лицо пальцем.

— Не смей говорить о ней плохо, понял? Она давно не такая!

— С каких это пор ты бросаешься на защиту Белинды? Раньше сам ржал над шуточками и погрубее, — замечаю я. На днях в пабе этот благородный рыцарь вполне нормально отреагировал на мое высказывание о том, что Белинда перевидала больше мужиков, чем лодочная регата Оксфорд-Кембридж.

— Да, но не могу же я смеяться над такими вещами, когда она сидит сзади!

Я оглядываюсь на фургон: Белинда, в лучах всей своей дурной славы, машет мне ручкой с заднего сиденья.

— Какого хрена она здесь делает?

— Захотела пойти со мной. Что мне оставалось — сказать, что на ограбление допускаются только джентльмены?

— Конь ты педальный, она же нам все дело завалит!

— Не завалит. Белинда — отличная девчонка, — глупо лыбится Олли. — И вообще, раз она уже тут, что теперь делать?