Чтение онлайн

Разместить бойцов было решено в одном из ангаров на четвертом уровне сектора “В”. Пришлось срочно делать перестановку: стандартные большие жилые модули уложили друг на друга, получив восемь жилых этажей. Выходы в коридоры каждого снабдили металлическими площадками, соединенными лестницами. Это напоминало многоэтажку с лестничными пролетами, проходящими не внутри здания, а снаружи. Самый нижний жилой модуль подсоединили ко всем коммуникациям, так что к приему гостей были готовы тридцать две двухместные каюты. Но заселили только десять: каждый новобранец получил личную каюту. Хотя, для Буста и дока с его подчиненной тоже зарезервировали номера.

Остальные три стандартных больших жилых модуля решили подключать только по мере заселения.

Из пятидесяти трех стандартных средних модулей составили также несколько многоэтажных конструкций, расположенных вдоль стен ангара. Но сделано это было только для того, чтобы получить больше свободного места, да и доступ к ним будет проще, когда решу заняться их ремонтом. Только восемь из них полностью приведенных в порядок были также, после добавления лестниц и пролетов, превращены в жилой дом, куда заселились все наши работники. Размещены они уже были стандартно, а не по одному на каюту – ничего, в тесноте да не в обиде.

В общем, из этого ангара на четвертом уровне сектора “В” получился своеобразный спальный район, куда все возвращаются после трудного рабочего дня.

* Мероприятия с созданием клана немного снизили интенсивность тренировок. Но очередной день вернул все на круги своя. Только компанию мне уже составляли новые члены клана.

Сразу после разминки, новичков вместе со мной кинули на прохождение полосы препятствий.

Я даже сперва удивился легкости задания. По градации моих учителей, установленная третья степень сложности для меня была теперь не так уж и трудна в прохождении. Но это никак не относилось к новым бойцам.

Мы стартовали все вместе. То ли я стал невероятно крут, то ли их тела потеряли часть своих навыков и способностей. Хотелось бы верить в первое, но понятно, что рабство не курорт, и физические кондиции у них сейчас не на высоте.

Я уже стоял на финише и наблюдал, как мои подчиненные преодолевают злосчастную полосу препятствий. То справа, то слева по всей ширине маршрута кто-либо да срывался с перекладин в виде бревен, кого-то выносило маятником, кто-то не смог сходу перепрыгнуть очередной ров. Но они вскарабкивались наверх, поднимались, вставали, преодолевали препятствие и продолжали движение. И бежали, бежали, бежали…

Как это похоже на то, что было со мной еще совсем недавно. И в то же время так давно. Прошло действительно совсем немного времени, а тело помнит огромную череду падений, ударов, прыжков и срывов. Оно помнит множество поражений в этой гонке с препятствиями, но уже на его памяти есть и немало побед. И эта череда событий на этой полосе препятствий отодвигает тот первый день от нынешнего на такое далекое расстояние, что, действительно, кажется: “как это было давно!”

На морально-волевых финишировали все, но с различной степенью помятости, о времени и говорить нечего. В глазах бойцов можно было прочитать сомнение в их собственных силах, огорчение, неудовлетворенность. Да много чего, в том же роде. Но одновременно в них проскальзывала, как мне показалось, и какая-то радость в отношении меня. Пока не могу понять, потом с этим разберусь. Вот и мои слова были встречены с большим удивлением и сомнением.

– Для первого раза неплохо, очень даже неплохо. Чтобы пройти полосу с этой категорией сложности, мне пришлось много попотеть, пока наставники приняли зачет.

Моя улыбка после произнесенных слов видно немного растопила лед в их душе. На лицах тоже начали появляться улыбки. И я понял: в их глазах я увидел гордость за меня. Это как раньше, когда в какие-то моменты на тебя смотрит мама или отец. И взгляд такой же. Да-а-а!

Вот ведь, дарги, психологи блин. Ни на грамм не поверю, что они не просчитали такую реакцию подданных. И сложность трассы выбрали проходимую мной, пусть не в легкую, но проходимую. Зато на контрасте со своими впечатлениями от полосы препятствий все будут говорить: “А наш-то каков! Герой!”

Ну что поделаешь, даже из игрушек по стратегии, помню, что высокая “мораль” в отряде необходима. А даргам нужно поставить “Зачет”.

Глава 14

После той полосы препятствий мне пересмотрели график тренировок, так что совместные занятия проходили только раз в день. Спарринги с Ремом и Хадаром с оружием и без, одиночные забеги с препятствиями, совмещенные со стрельбой по мишеням и противоборством с дроидами. Но сквозь пелену усталости после занятий у учителей чувствовалась их какая-то неудовлетворенность в моих результатах.

– Я думаю, они хотят подвести тебя к самой грани твоих возможностей и ждут каких-то результатов, прорыва. Но, видно, что-то идет не так. –Объяснял Стогг после очередной тренировки свое видение издевательства над моим многострадальным телом. –Может, ты выкладываешься не полностью, и их методика не срабатывает?

– Док, ты же сам видишь, какого мне приходится, в каком виде я выползаю с тренировочной площадки.

– Кто знает резервы твоего тела? А может они специально хотят тебя ввести в полуобморочное состояние, и тогда то, что от тебя ждут произойдет - это случится?!

– Что, это? Что от меня ждут?

– Да я откуда знаю! Ты спрашиваешь – я предлагаю свои версии! Хочешь узнать точный ответ, обратись к даргам.

– Ага?! Рем с Хадаром молчат, как партизаны; к Гаррату обращаться бесполезно, а у его молодняка я даже спрашивать не хочу.

* Тройка из группы Гаррата (Борок, Вен и Клаут) начала регулярно заниматься в зале вместе с нами. Судя по всему, заводилой у них был Борок, выделяясь даже на фоне потомственных бойцов своей огромной горилла-подобной фигурой. Сила и мощь ощущалась практически в каждом его движении. Двое остальных, чувствовалось, подстраивались под него, ловя явные и вербальные знаки от него. Эти были габаритами “похлибше”, но на фоне меня и моих бойцов конечно же смотрелись на много лучше и могли в бою дать нам фору в сто очков вперед. Что уж тут говорить: я, который занимается без году неделя, и мои подчиненные, недавно начавшие восстанавливать свои навыки и кондиции, не могли идти ни в какое сравнение в боевой обстановке с этими тремя, которых учили убивать с детского возраста.

Но вот добродушным, их отношение ко мне и десятерым новым бойцам, назвать было уже нельзя. После вручения мне меча и подтверждения основания клана, их настроение резко изменилось в худшую сторону. Они как с цепи сорвались, огрызаясь на любые реплики, и вымещая свою, невесть откуда взявшуюся, злобу на мне и моем десятке.

Проявление этого происходило не сразу, а как-то исподтишка. Но, не дождавшись адекватной реакции от наставников, их негативный душевный порыв стал все сильнее выплескиваться на тренировках. И поток этого негатива был направлен на нас, оставляя на наших телах синяки, гематомы, кровоподтеки, а порой и переломы.

Приходилось только задаваться вопросом: “Зачем Рему и Хадару проводить совместные тренировки и спарринги с этими …? Неужели их знания и опыт так уж необходим нам, тем более полученный таким способом и такой ценой?”

Но учителя молчали и упорно сводили нас на тренировках. Вполне возможно, они вырабатывали в нас злость на агрессию, спаянность группы. И в этом смысле они преуспели: мы уже старались всегда быть готовыми к отпору, выискивая и в обычной мирной среде опасность. Пусть, сперва, все время доставалось нам, но через боль, кровь, а у некоторых иногда и слезы моему отряду удавалось набирать опыт, нарабатывать навыки. И постепенно мы переставали быть простыми мальчиками для битья, мы огрызались, давали, в меру возможности, отпор, стараясь догнать их в мастерстве боя.