Новый дом?
Шрифт:
“Вампиром”, являющимся навороченной версией персонального искина “Мал-СИ/2Р”, с которым была произведена интеграция со считывающим устройством “Мал-УС/2Р”, с устройством расширителя памяти “Мал-Р/4Н”, с устройством расчетно-вычислительным “Мал-В/4Н”, с устройством коммуникационным “Мал-Пл/4Н”. Но взаимное дополнение двух искинов тоже должно было принести пользу. Только пусть Буст его взломает, а потом передаст в подчинение “Вампиру”.
Системы терморегуляции, регенерации воздуха, отвода продуктов жизнедеятельности, контейнеры с водой и питательной смесью, энергомагистрали были в работоспособном состоянии.
Необходимо было только произвести очистку и заменить расходники. Скаф был рассчитан на нахождение в космосе около суток.
Спереди на поясе была закреплена маленькая коробка энергетической брони с автономной зарядкой. Никакого встроенного оружия не было, только защитные функции.
Думаю, что корректным будет отнести этот скафандр все же к легкому типу. Корпус его состоял из нескольких слоев, самым нижним из которых, прилегающий к телу, был термо-слой. Над ним проходили два гермо-слоя, между которыми находился гель, поглощающий удары. Сверху армированный сетчатый слой, распределяющий удар по площади, в свою очередь покрытый тонкой, но многослойной защитной конструкцией, включающей ткани из волокон с фибриллярной структурой и керамических бронеэлементов. Привычных бронепластин скафандр не имел. Вместо них были мелкие, тонкие пластинки брони, расположенные на подобии рыбьей чешуи; и зафиксированные сверху материалом, напоминающим плотную резину, покрытую черным напылением мелких кристаллов.
Вечером, после очередной серии испытаний я сел здесь же за импровизированный столик, на котором Буст накрыл скромный ужин, взял вилку, наколол ею колбаску и начал есть.
– Я на твоем месте тоже сразу опробовал бы инвиз. –Увлеченно начал Буст, и подтолкнул поток моих мыслей к причине моих первоначальных манипуляций со скафом.
И я задумался о причинах, толкающих нас на те или иные действия и поступки.
Мне кажется, как и я, многие представляли себе, что бы они сделали, будь они на месте человека-невидимки. Дети, став невидимыми, хотят напроказничать, напугать кого-нибудь – это же весело. У подростков, наверное, одним из желаний было попасть в женскую раздевалку. Взрослым, скорее всего, приходит мысль об обогащении. То есть, видно, что имея одну и ту же вещь, человек с возрастом меняет свое отношение к ней и ее применению. Сначала – это бескорыстная радость, потом к ней примешивается желание, навеянное взрослением организма, проще говоря, инстинктами, а потом над всем остальным превалирует выгода, корысть.
Но все же каждому впору задуматься о своих желаниях, об их последствиях. Как в сказке:
“Кабы я была царицей, Третья молвила сестрица, Я б для батюшки-царя
Родила б богатыря.”
Ну ка, а если поближе к нашей ситуации, подумал я, надкусывая с вилки очередной кусочек колбаски:
“Кабы я был невидимкой, Молвит первый парень … с вилкой, … Вот ведь, все равно рифмуется тоже самое…
Я б для батюшки-царя
Родила б богатыря.”
Ну что за дискриминация: почему, как только приблизился к своей мечте, так сразу рожай! Ладно бы это было у нас на Земле – там хоть за это обещали дать миллион долларов североамериканских соединенных штатов. А тут ведь ничего не дадут. При здешнем уровне медицины, рождение ребенка мужчиной не выглядит таким уж невозможным делом.
Ну а если серьезно, то мечты каждого в обладании волшебной вещью связаны с проблемой, стоящей в данный момент перед человеком. Так, ребенку нужно развиваться, и самое лучшее развитие проходит через игры, а у взрослого уже все серьезно: нужно содержать себя и близким ему людей, в общем - не до игр.
Мои мысли прервал звон чокающихся рюмок с планетаркой, одну из которых я уже, оказывается, держал в руке.
– Ну, за успех испытаний!
– Гаркнул Буст.
– Ага. –Поддержал его я, и опрокинул содержимое рюмки себе в рот.
…“Какая гадость, эта ваша залив…!” … ваша планетарка! Б-р-р. С этим надо что-то делать – ну невозможно ведь пить!
Вот, блин: увидел “шапку-невидимку” – думаю о ней, увидел планетарку –переключился мыслями на нее. Прям, как народный певец с Севера: что вижу, то пою. Только в моем случае: что вижу, о том мыслю ( я же как-никак мыслящая личность, с беспрецедентно развитым интеллектом . Во как!) И что с моей головой – все время лезет какая-то белиберда: скорее всего, сказываются дни напряженной учебы. Пора отдыхать!
* В свободное время в следующие дни я был занят, можно сказать, детским занятием – я пытался скопировать движения тех, кто в моем понимании живут охотой, и для кого бесшумная ходьба является одним из условий выживания. К таковым я относил индейцев, которые двигались по лесу, не колыхнув ни одного листочка. На станции листочков не было, поэтому пришлось не колыхать пылинки, это было единственное, что здесь колыхалось.
Крадущийся шаг пришлось отрабатывать сперва в своем ангаре, прокручивая затем записи с камер наблюдения, чтобы понять, при каких моих ошибках меня можно обнаружить. Потом я
начал выходить в коридоры уровня, отрабатывая на редких прохожих бесшумность ходьбы. Так как звук от шагов невидимым не становился. По сути, тренинг бесшумности стал моим повседневным занятием.
С одной стороны, это тоже тренировки, все-таки физические нагрузки присутствовали, нарабатывались полезные навыки. А сам я чувствовал себя вернувшимся в детство.
Но повседневные заботы возвращали меня назад во взрослую жизнь. Занятия с Ремом и Хадаром, как персональные так и в составе десятка, противостояние с молодыми даргами – все это повторялось изо дня в день. С Бустом и Стоггом виделись только на утренних тренировках. Да еще нужно было выкраивать время для работ в развлекательном центре и ангарах.
* Присланный доком медицинский спец-контейнер послужил эталонным образцом для изготовления металлических коробов по тем же размерам. Так что, как только они были готовы, я дал распоряжение подсобным рабочим, разложить по ним однотипное оборудование, узлы и запчасти.
В один из дней, загрузив все приготовленное на гравиплатформу, док отправился к площадке зарезервированных товаров, предварительно завернув к магазинам и прикупив комбинезоны для наших новобранцев. Я же, в режиме скрыта, решил проводить его. Двигаясь по коридорам станции, не заметил какого-нибудь пристального внимания к нему и его платформе. Может быть, если есть наблюдатели, то они отслеживают только приходящие грузы? Тогда целесообразней, чтобы док пока все выгрузил в камеру хранения, а я потом, когда понадобится, заберу весь контейнер.
Стараясь не отстать от грузовой платформы на антигравах приходилось иногда и пробежаться, замедляясь в тех местах, где были люди и лавируя среди них.
Когда он прибыл по назначению, связался с ним и попросил, чтобы он выгрузил все ящики в арендованный контейнер и проплатил камеру хранению еще на месяц вперед. Забавно было наблюдать, как Стогг сперва разговаривал со мной через нейросеть, находясь совсем рядом, а потом, чертыхаясь, полностью разгрузил платформу, вспоминая меня нехорошими словами.
Так и хотелось подойти к нему и шепнуть в ушко: “Так нельзя! Что за сквернословье? Какой же ты пример подаешь окружающим?” Но пришлось довольствоваться только ролью зрителя и благородного слушателя.
* Провожал его обратно я тоже под инвизом. Но то ли налегке пустая гравиплатформа с ним двигалась быстрее, то ли он был до того зол на меня, что решил добраться к себе быстрее, и мне приходилось напрягаться, чтобы не потерять его из виду.
После прибытии на место, он выслал мне категорическое требование появиться у него на обследовании: никак решил сквитаться. А это уже серьезно: кто его знает этих ученых, что у них там в голове. Возьмет усыпит меня и сделает какую-нибудь гадость, да еще разболтает всем – а ты ни сном ни духом, почему над тобой все смеются. Вон даже, простую кружку Эсмарха использует по назначению, а у тебя потом головная боль: “Почему ты ходишь враскорячку?”