Чтение онлайн

Мумак Сингх подобрал с пола угодивший ему в глаз окурок и начал звенеть ключами в поисках нужного. Но тут, видимо, какая-то мысль пришла в голову тюремщику, и он на мгновение застыл.

– Что, испугался?
– подзадорил его Фухе.

– А пусть даже и испугался, - неожиданно легко согласился Мумак Сингх.
– Я понял, чего ты хотел! Чтобы я разозлился и открыл дверь - вот тут-то ты бы на меня и бросился. Да, у тебя был шанс. Но теперь его нет! Я не клюну на эту удочку! Все равно меньше, чем через полтора часа, ты отправишься на встречу с Кали.

Тут Мумак Сингха неожиданно заинтересовал окурок Фухе, который он все еще брезгливо держал двумя пальцами. Тюремщик осторожно поднес окурок к своему толстому носу, шумно втянул ноздрями воздух...

– Э-э-э, да вы еще и наркоман, комиссар!
– снова расплылся в улыбке служитель Кали.
– Попросту говоря, торчок! Не ожидал, вот уж от кого - от кого, а от вас не ожидал. О, да у вас еще есть!
– Фухе как раз извлек из кармана пачку "Синей птицы".

– А может, и мне дадите сигаретку?
– вдруг перешел на заискивающе-просительный тон Мумак Сингх.
– А я тогда вас совсем не больно зарежу!

– А может, выпустишь?
– без особой надежды осведомился Фухе.

– Ну что вы, комиссар, как можно?! Всего за одну сигаретку с гашишем... Нет, не пойдет!

– Ладно, на, травись, - сдался Фухе, передавая через решетку Мумаку сигарету.
– Только чтоб не больно резал!

– Да что вы, комиссар, - заулыбался Мумак, закуривая.
– Вы даже не заметите ничего! Раз - и перед вами уже Кали.

– Ладно, там видно будет, - мрачно пробормотал комиссар, прикуривая в свою очередь.

– Правильно, правильно, покурите, комиссар, да побольше, - захихикал Мумак Сингх.
– Тогда и вообще ничего не почувствуете! Ну ладно, пора мне, а то главная жрица ждать не любит. До скорого, комиссар!
– и по коридору забухали удаляющиеся шаги.

Фухе остался один. Докурив одну сигарету, он, немного поразмыслив, последовал совету своего тюремщика и достал следующую.

Из камеры Фухе в совершенно бессознательном состоянии вынесли Мумак Сингх и Рамакришна. Комиссар лишь вяло шевелился и бормотал что-то невразумительное, вроде: "Мама мыла Раму, мама мыла Кришну, Кришна в харю Раме, Рама в харю Кришне!.." Это было отнюдь неудивительно, потому что явившиеся за Фухе тюремщики насчитали на полу его камеры более десятка окурков, а в самой камере стоял характерный запах гашиша, смешанный с запахом табака "Синяя птица".

– Ну вот, и вязать не надо, - заключил пребывавший в благодушном настроении после выкуренной сигареты с гашишем Мумак Сингх.

– Зато тащить всю дорогу прийдется, - мрачно возразил Рамакришна, которому гашиша не досталось.

– Харя Кришны!
– подал голос Фухе.
– Ну и харя!..

Комиссара действительно пришлось нести почти всю дорогу, поскольку на ногах он стоял плохо, а идти отказывался наотрез. Тем не менее, без четверти двенадцать Фухе был доставлен в храм и на веревке спущен в потайной жертвенный зал.

Рабиндрагурия - на удивление стройная черноволосая девушка с широко распахнутыми от ужаса глазами - была уже здесь. Она не была связана - в зале находилось десятка два крепких полуголых мужчин, и бежать девушке было совершенно некуда. Когда из люка в потолке выпал Фухе, принцесса невольно вскрикнула.

– Господин комиссар?! Что они с вами сделали?! Накачали наркотиками?! Изверги! Палачи! Теперь мы погибли!

(Рабиндрагурия узнала великого комиссара по фотографиям, которые давно собирала.)

– Я сам-м-м н-н-накачалс-с-ся!
– с трудом выговорил Фухе и вновь отключился.

Тут глухо застучали барабаны, выбивая какой-то первобытно-жуткий, засасывающий ритм, участники обряда расселись по своим местам и затянули загробными голосами:

Кали-и-и, Кали-ма-а,

Кали-и-и, Кали-ма-а!..

– Калин-ка-а, малин-ка-а, - попытался Фухе включиться в общий хор, но комиссар все время сбивался с такта и потому вскоре бросил это занятие.

– Кого первого кончать сегодня будем?
– спросил один из хористов у другого, очевидно, более осведомленного, не прекращая при этом петь.

– Мужика, - авторитетно заявил другой приверженец Кали, также не переставая петь.
– Который комиссар. Он тут тугов искал, это нас то есть, а заодно наркотики. Нашел, однако. И нас, и наркотики - вишь, как обдолбился!

– А принцессу жалко, - вмешался третий туг.

– Теперь уж поздно жалеть. Если сюда попала - выход один...

Неожиданно в зале в одно мгновение наступила тишина, и никто так и не понял, откуда появилась одетая в серебро и чернь женщина с широким кривым ножом в руке.

– Главная жрица!
– пояснил новичкам всезнающий туг.

– Мама!
– вскрикнула Рабиндрагурия.

– Твою мать!..
– пробормотал Фухе.

– Теперь твоя мать - великая Кали!
– просветила Рабиндрагурию женщина.
– Скоро ты предстанешь перед ней.

– И ты меня зарежешь, мама?!
– все еще не веря, всхлипнула принцесса.

– Всенепременно, доченька! А ты как хотела? Но сначала мой помощник Мумак Сингх зарежет вот этого дядю. Ты не бойся, дяде не будет больно - он "под кайфом". И тебя я тоже не больно зарежу...

Рабиндрагурия заплакала.

– Кали слезам не верит!
– наставительно изрекла главная жрица.

Тем временем Мумак Сингх подтащил вяло передвигавшего ноги комиссара к алтарю, располагавшемуся перед статуей богини Кали, и взял протянутый ему главной жрицей ритуальный нож. Обернувшись, Мумак Сингх обнаружил, что Фухе стоит на четвереньках над алтарем, обхватив его руками, и, похоже, собирается блевать.

– Обдолбился, скотина, - проворчал помощник главной жрицы.

– Убей его поскорее, пока он алтарь... тово... не осквернил, посоветовала ему жрица.

Мумак Сингх наклонился над комиссаром и схватил его за шиворот.

– Ты готов к смерти?
– спросил палач.

– А ты?
– в свою очередь осведомился Фухе совершенно нормальным, и к тому же весьма злорадным голосом.

– Я?! А мне зачем?
– не понял Мумак Сингх.

– А вот зачем, - охотно пояснил комиссар - и в руке его мелькнуло пресс-папье. Хрясь!
– и голова Мумак Сингха очень красиво разлетелась на куски.

– Я же говорил - после моего удара не выживешь, - несколько запоздало заметил Фухе. В другой его руке уже был "Парабеллум".