Чтение онлайн

Что же могло заставить его жить столь изолированно?

— И… ты никогда не скучаешь? По людям, оборотням, по общению? — спросила я, не в силах представить такую добровольную изоляцию.

Он усмехнулся. Звук был коротким, сухим, без тени веселья.

— Люди, оборотни… они приносят с собой правила, лицемерие, предательство. Ты сама только что на своей шкуре испытала, что такое «общение» с подобными, — его взгляд скользнул по мне, тяжёлый и пронзительный. — Здесь есть общение. С лесом. Со зверьём. С ветром и звёздами. Они честнее.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его словах была страшная, отталкивающая правда. Мой мир, мир Алексея, Гены, интриг и показных улыбок, действительно был полон лжи. А здесь, в этой глуши, всё было на поверхности. Холод, голод, опасность — но и чистая, необманная красота. И сила. Сила, которая не притворяется.

— Но ведь ты не полностью отрезан, — осторожно заметила я. — У тебя есть книги, техника… вода горячая.

— Это не роскошь, а необходимость, — парировал он. — Я не варвар. Я ценю знания, — он кивнул в сторону полок с книгами, сливавшимися в темноте в тёмный массив. — И комфорт, если он не делает тебя слабым.

В его голосе сквозила непоколебимая гордость. И я вдруг осознала разницу между ним и Алексеем. Алексей, оборотень, жил в городе, носил костюмы, вёл двойную жизнь, скрывая свою сущность, и эта ложь просочилась во всё, даже в его чувства. Лев же был цельным. Он не скрывал того, кто он есть. Его сила, его дикость, его отчуждённость — всё это было частью одной неделимой личности. И в этой цельности была пугающая, но магнетическая привлекательность.

Я не выдержала и задала вопрос, который, казалось, сам просился наружу, подогретый его словами об одиночестве и предательстве.

— А ты… — я запнулась, подбирая слова, чтобы не показаться бестактной. — Ты никогда не думал о том, чтобы найти… свою истинную пару? Не так, как Алексей, конечно. А по-настоящему?

Лев замер. Казалось, даже воздух в комнате перестал двигаться. Он медленно повернул ко мне лицо, и в его глазах, поймавших отсвет последнего тлеющего уголька, вспыхнула сложная смесь эмоций: боль, насмешка над самим собой, и что-то ещё — глубокое, невысказанное утомление.

— Истинную пару, — повторил он мои слова, и они прозвучали у него не как прекрасная мечта, а как приговор. — Ты всё ещё веришь в эту сказку, даже после того, что с тобой случилось?

Вопрос Льва повис в воздухе, острый и холодный, как лезвие. Он не звучал насмешкой — скорее, в нём была горечь человека, слишком хорошо знающего цену красивым сказкам. Я почувствовала, как под его взглядом моя собственная вера, и без того поколебленная, трещит по швам. Но что-то упрямое, глубоко запрятанное внутри, отказалось сдаваться полностью.

— Не в такую, — поспешно возразила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Не в ту, что построена на обмане. Я имею в виду… ту самую связь, которую описывают в книгах. Настоящую. Безоговорочную. Разве ты… разве тебе не хочется этого? Не быть всегда одному?

Он смотрел на меня так пристально, будто пытался разглядеть что-то на дне моей души. Потом его взгляд смягчился, но не стал теплее — скорее, наполнился бездонной, древней печалью.

— Один? — произнёс он наконец, и его голос слился с воем ветра за стеклом. — Одиночество — это не отсутствие кого-то рядом, Даша. Это состояние души. Можно быть в центре стаи и чувствовать себя абсолютно одиноким. А можно быть одному в лесу и чувствовать себя частью всего сущего.

— И все-таки это не ответ, — заметила я. — Хотел бы ты встретить свою пару? Извини, если лезу не в свое дело. Просто… интересно.

Тишина после моего вопроса стала густой, звенящей, будто само пространство между нами напряглось в ожидании его ответа. Даже буря за стенами на мгновение будто притихла, затаив дыхание. Лев не отвечал так долго, что я уже начала думать, что переступила какую-то невидимую черту, вторглась в запретную, наглухо закрытую территорию его души.

— Хотел бы? — наконец произнес он, и его голос был таким тихим, что я едва разобрала слова. — Когда-то… да. Когда-то я не просто хотел. Я грезил об этом. Мечтал. Это было так давно, что кажется это и не моя жизнь. Я был моложе. Гораздо моложе. И глупее. Я верил, что где-то существует отражение моей души. Существо, которое примет меня целиком — и человека, и зверя. Не испугается силы, не попытается ее приручить или сломать, а… уравновесит. Дополнит. С которым не будет нужды в словах, потому что связь будет говорить сама за себя. Тихая гармония. Абсолютное доверие. — Он усмехнулся, и этот звук был похож на треск ломающегося льда. — Красиво, правда? Почти как в твоих книжках. Только вот в реальности истинную пару встретить практически нереально. Ты знала, что по статистике, всего лишь двенадцать процентов оборотней находят свою пару? — я отрицательно покачала головой. — Да, статистика вот такая безжалостная. В какой-то момент я понял это и… перестал искать. Зачем гоняться за призраком и мечтать о несбыточном? К тому же, как показала практика, большая часть того, что говорят о истинных — ложь. Иногда истинность — это настоящие проклятье.

— Что ты имеешь ввиду?

— Даша, истинность — не равно любовь. Да, она указывает оборотню на идеального для него партнера. Зверь полностью принимает пару, буквально становится одержим ей. Притяжение между парой настолько сильное, что находиться вдали практически невыносимо. Ты становишься зависимым от кого-то.

— Но я думала…

— Любви, как таковой нет. Есть одержимость, желание и притяжение, которому невозможно сопротивляться. И именно благодаря этому пара может сойтись и позже, между ними могут вспыхнуть истинный чувства. Вот тогда да, возникает иная, более глубокая связь, о которой все и мечтают. Только вот не все истинные пары могут прийти к этому. Это, увы, мало кто знает.

Получалось, даже если бы Алексей не врал, даже если бы я и вправду была его Истинной… это ещё не гарантировало бы любви?

Слова Льва повисли в тишине, тяжелые и безжалостные. Каждое слово било в наболевшее, в ту самую рану, которую нанес Алексей, но при этом странным образом дезинфицировало ее. Это была правда без прикрас. Горькая, трезвая, взрослая. Не та сладкая ложь, которой я так жаждала верить.

— Но… если связь настоящая, изначальная, на уровне душ… разве она не должна вести к любви? — спросила я тихо, больше не в силах молчать. Мне нужно было понять. Разобрать эту страшную машину его цинизма по винтикам.

Лев медленно перевел взгляд на меня. В его глазах не было прежней снисходительности. Была только усталая, выжженная равнинами правда.

— Должна? Нет, Даша. Никто и ничего никому не должен. Связь, о которой ты читала в романтических книжках — это идеал. Редчайшая аномалия. Чаще истинность — это химия. Взрывной, неконтролируемый реактив. Он бросает двух людей в объятия друг друга с силой урагана. А дальше… дальше оказывается, что кроме этой слепой, животной тяги, между вами нет ничего общего. Ты ненавидишь его привычки. Он презирает твои мечты. Вы — чужие, но вы прикованы друг к другу невидимой цепью. И разорвать её — все равно что оторвать часть собственной плоти. Это агония. Это ад, облаченный в золотые одежды сказки о предназначении.

Он откинулся на спинку кресла, и тень окончательно поглотила его лицо. Но его голос, низкий и вибрирующий, продолжал звучать в темноте, завораживая и пугая.

— Я видел такие пары. Видел, как благородные, сильные воины превращались в тени самих себя, одержимые своей «второй половиной», которая травила их ядом ежедневно. Видел, как умные, яркие женщины гасли, пытаясь угодить невротичному, ревнивому истинному, с которым их свела случайная биология. Связь не выбирает по уму, по душе, по характеру. Она выбирает по запаху. По импульсу. По какому-то древнему, слепому шаблону. И этот шаблон далеко не всегда рисует счастливую картину.