Чтение онлайн

— В остальных случаях накал страстей несколько поменьше. Все же понимают, что реальная власть у Эсмеральды, а директор делает все, что она хочет.

— Так уж и все что хочет?

— Так считается. Знаешь, последнее время у него даже манера разговора стала такой же, как у Эсмеральды. Я нечасто слышу его, поэтому разница режет ухо.

— А вообще у него бывали конфликты с подчиненными?

— Я думаю, что нет. Спорщики у нас не задерживались надолго. И критиковать директора можно было только как в анекдоте.

— Это как?

— Разве не знаешь? Бородатый уже анекдот. Объявление: «завтра в 14–00 состоится общее собрание. Повестка дня: пункт первый — начальник отдела Шишкин критикует директора. Пункт второй — коллектив прощается с начальником отдела Шишкиным».

— Забавно, забавно. А программист?

— Это было один раз. В смысле скандал был только один раз. И я уверена, Что Герман не убивал директора. Да и выпить что-то или съесть шеф мог только в своем кабинете. В тот день директор «в народ» не ходил. А посуду у него в кабинете проверили? Может там следы остались?

— Да — улыбнулся Олег — проверили, она чисто вымыта.

— Получается какой-то абсурд — принялась я рассуждать — приготовить смертельный напиток мог либо сам директор, либо его дамы. Я не верю, что он планировал умереть таким образом. А убивать его ни Эсмеральде, ни Алевтине Петровне невыгодно. Ни у той, ни у другой нет шансов занять его место, а новый директор скорей всего приведет своего секретаря и главбуха. Мне кажется, что достаточно один раз увидеть эту «сладкую парочку» чтобы возникло такое желание.

Олег ничего не ответил на мое замечание. Он только покачал головой и продолжил:

— В тот день у вашего директора были еще 3 посетителя. Он заказал в интернет-магазине кучу разных мелочей — их доставил курьер. Потом приходила пожилая женщина. По словам Алевтины Петровны это была недовольная клиентка. А вот третий посетитель — нечто интригующее.

— В нашей конторе не может быть ничего интригующего — безапелляционно заявила я.

— Значит может. Со слов той же Алевтины Петровны утром директор предупредил её, что к половине второго к нему придет посетитель, и что она ни в коем случае не должна спрашивать ни имя пришедшего, ни причину визита, а сразу провести его в кабинет. Что она и сделала.

— И кто это был?

— Выясняем.

— Послушай, Олег, я когда-то читала, что цианид пахнет горьким миндалем. А когда директор умер, запаха не было. Я не почувствовала. И никто не говорил, что был какой-то запах.

— Это не более чем миф. И возник он, потому что именно в горьком миндале содержится вещество, которое при измельчении зернышек разделяется на синильную кислоту, глюкозу и альдегид, который и дает тот самый специфичный запах. А яд не пахнет. Химию надо учить. И видимо убийца с химией на ты.

Прийти на работу в выходной день меня могла заставить только очень веская причина. В этот раз таких причин было две. Убийство и фикус. Точнее наоборот фикус и убийство. Моему фикусу уже восемь лет. Я вырастила его из косточки. Он всегда жил у меня на работе и переезжал вместе со мной. Когда-то в достаточно тяжелую пору моей жизни я купила газету, со статьями про магию. Там был заговор для удачной карьеры. Маленький тогда еще росток фикуса я отнесла в новолуние на перекресток и, поставив в самом его центре, быстро прочитала заговор. Дело было в полночь, и я надеялась, что машин не будет. Их и не было, почти. Точнее не было автомобилей, зато в меня чуть не врезался летевший на бешеной скорости байкер. Мы каким-то чудом разминулись. Мотоциклист не поленился остановиться и сдать назад. Я узнала много нового о своих умственных способностях, но в тот момент это было совсем неважно, ибо у меня появился хранящий от всех рабочих неприятностей фикус. Уход за ним был совсем непростым, но чего не сделаешь ради карьерного роста. Не знаю, фикус ли помогал, или еще что, но проблем на работе у меня не было. Так вот я пришла полить фикус и поговорить с дежурившим сегодня Андреем Николаевичем — одним из охранников. В день убийства директора дежурил не он, но какие-то вопросы задавать я могла только ему, потому что из всех охранников только с ним у нас были практически приятельские отношения. Андрей Николаевич в прошлом служил в армии прапорщиком. Как-то мы разговорились, и он сказал, что все годы службы мечтал о пенсии. А получив ее, не знал что делать. Всю его жизнь каждый день был подчинен строгому распорядку и редкие выходные были желанными и приятными. А когда выходным стал каждый день — не помогла даже рыбалка. А у нас ему очень и очень нравится. С одной стороны и выходные бывают достаточно часто, а с другой стороны он занят делом. Те, кто думают, что охранник сидит себе целый день ничего не делает, глубоко не правы. Порядок тоже требует усилий, и чтобы все шло само собой, нужен глаз да глаз. Сотрудники между собой иногда шутили, что Андрей Николаевич как Ленин — был, есть и будет всегда. Я не знаю, сколько ему лет. Выглядит Андрей Николаевич на пятьдесят с хвостиком, но он совершенно не менялся со временем, так что точно ответить на вопрос о возрасте охранника может, наверное, только отдел кадров фирмы, с которой у нас заключен договор на охрану, и я очень сомневаюсь, что обошлось бы без заглядывания в документы.

Собравшись на работу, сначала я думала позвать с собой Германа, но поразмыслив, отказалась от этой идеи.

Оттепель принесла с собой сильные снегопады, а у дворника как у всех нормальных людей новогодние каникулы. Я застала Андрея Николаевича во дворе. Он уже закончил расчищать узенькую дорожку и теперь убирал снег с крыльца.

— В праздники вход на рабочие места закрыт — заявил охранник после того как мы обменялись приветствиями и новогодними пожеланиями — и ключи все в ящике запечатаны.

— Мне только фикус полить. У меня есть свой ключ от кабинета — вам не придется ничего вскрывать — жалобным тоном попросила я.

— Я бы пустил. Не жалко. Но распоряжение начальства надо выполнять. Тем более такое происшествие! Потом польешь. На работу выйдешь и польёшь.

— Он пропадет. Вы же знаете, какой у меня капризный цветок.

— Ой, такой уж капризный. Да что с цветком за неделю-то случится.

— Я забыла полить его перед уходом. Сами ведь знаете, что у нас тут произошло.

— Как не знать. Знаю.

— Если бы вы дежурили — ничего бы не случилось — попыталась я польстить дежурному.

— Не имеет значения, кто дежурил. Если бы речь шла о нападении, это был бы другой разговор. А против подлости защиты нет.

Андрей Николаевич постучал лопатой о крыльцо, стряхивая остатки снега, и открыл дверь в здание.

— Ладно уж, раз у тебя свой ключ есть. Пойдем. Только я тоже с тобой пойду. Не сердись. Порядок есть порядок.

Я и не думала сердиться. Поливать фикус он мне совершенно не мешал, а по ходу дела может что-нибудь расскажет. Но, похоже, Андрея Николаевича занимала исключительно погода, глупости современной молодёжи и предстоящая рыбалка.

Я уже собиралась уходить, когда обратила внимание, что в холле, на его столе лежит пачка фотографий. Проявив вопиющее нахальство, со словами: «Это новогодние фотографии?» я схватила снимки и стала рассматривать. Только охранник открыл рот, чтобы мне ответить зазвонил телефон, и он вынужден был снять трубку, чтобы отчитаться перед проверяющим.

На всех снимках были изображены либо мужчина средних лет, либо элегантного вида бабуля с тросточкой. Бабулю я знала. Это клиентка. Она уже несколько раз заказывала у нас разные виды документов. При этом всегда была недовольна. Её зовут Генриетта Степановна. И во всех документах имя написано по-разному. И через «е» и через «э» и с одной «т» и с двумя. И каждый раз ей приходилось обращаться в суд, чтобы получить решение, что это одно и то же имя, хоть и в разных вариантах правописания. Ей этого совершенно не хотелось, и она несколько раз жаловалась и в прокуратуру и депутату. Каждый раз проводилась проверка. Бабуле отправляли письмо с объяснениями. После чего она приходила к шефу на прием рассказать, что получила очередную отписку, что все вокруг погрязли в коррупции, но она не собирается прекращать борьбу и выведет всех на чистую воду, а посему как честный человек предупреждает о последствиях. Видимо это был очередной визит. Могла ли убить бабуля? Наверное, в порыве чувств, если бы хватило сил огреть стулом. Представить себе бабулю, предлагающую директору попить чайку, и подливающую что-то тайком в его чашку, было совершенно невозможно. Может быть, бабуля одинока и скорей всего все эти жалобы и походы по инстанциям придают смысл её жизни? Это одновременно и заботы и какое-то общение. А вот мужчину я никогда не видела. Я не смогла удержаться и одну фотографию мужчины быстро запихнула в рукав.

Положив трубку, Андрей Николаевич повернулся ко мне и сказал:

— Это для полиции фотографии. Они запись-то изъяли, а посмотреть не смогли. Аппаратура разная, сказали, что не читает наш диск. Управление сделало им копию в нужном формате и фотографии дополнительно на всякий случай.

Я не стала больше ничего спрашивать и отдала фотографии охраннику.

Только дома я достала украденный снимок. Края помялись, но изображение было вполне четким. С одной стороны совершенно обычный мужчина. Одет в синюю куртку и джинсы. Лысый, но неясно волос нет или он их просто обрил. Не красавец, но и не страшный. Ничего особенного. Чем больше я рассматривала фотографию, тем больше мне казалось, что я уже где-то видела это лицо. А может только казалось. Я где-то читала, что есть стандартные лица и их обладателям с одной стороны легко втереться в доверие, потому что всем кажется, что где-то уже этого человека видели, а с другой стороны легче затеряться, потому что лицо абсолютно ничем особенным не выделяется.