Чтение онлайн

— Извращенец.

В её тоне столько возмущения, что губы сами растягиваются в ухмылке.

— Уже говорила. Придумай что-нибудь новенькое.

Честно говоря, я сам не знаю, зачем продолжаю эту игру. Можно закончить этот фарс прямо сейчас — признаться, что я друг Кирилла, что он попросил присмотреть за квартирой. Но что-то удерживает. Азарт охотника? Любопытство? Или просто не хочется отпускать этот момент, когда всё кажется возможным?

Её дыхание становится глубже, прерывистей. Ресницы подрагивают, когда она бросает на меня короткие взгляды.

— О чем задумался?

— О том, что делать с незваной гостьей в канун Нового года.

Облизываю пересохшие губы.

— Отпустить?

В глазах мелькает надежда. Но я уже решил — так просто она не отделается.

— Слишком просто, — качаю головой. — К тому же, ты испортила мне свидание.

Власть пьянит, особенно когда твой пленник настолько… интригующий.

— Я?! Ты сам виноват! Нечего было…

— Не кричи. У меня есть идея.

Глава 4

Аня

Наручники холодят запястье. Сердце всё ещё колотится как сумасшедшее. Этот… Егор продолжает рассматривать меня с каким-то хищным интересом. Что-то здесь не так, но никак не могу понять что именно.

— Какая ещё идея? — мой голос звучит хрипло.

Он медленно приближается, и я невольно вжимаюсь в подушку. В серых глазах пляшут черти.

— У нас с тобой будет праздник, — он присаживается на край кровати.

Скидывает пиджак, закатывает рукава рубашки. Мышцы на предплечьях перекатываются под кожей. Почему-то это зрелище завораживает, и я не сразу соображаю спросить:

— Что ты собираешься делать?

— Для начала приготовить ужин, — он усмехается.

— И я должна составить тебе компанию? Прикованная к кровати?

— Именно, — кивает он. — Считай это компенсацией за испорченное свидание.

Дергаю рукой — наручники звякают о спинку кровати:

— А если я не хочу?

— А у тебя есть выбор? — он наклоняется ближе, обдавая меня запахом парфюма. — Либо так, либо я всё-таки звоню в полицию.

Закусываю губу. Он прав — выбора нет. К тому же… Что-то подсказывает, что он блефует насчёт полиции. Слишком уж веселится.

— Ладно, — сдаюсь я. — Но сначала сними наручники.

— Нет, — он качает головой. — Пока не докажешь, что не собираешься снова устраивать истерику.

— И как мне это доказать?

Он задумчиво склоняет голову:

— Для начала пообещай, что будешь хорошей девочкой.

От этого снисходительного тона внутри всё вскипает:

— Да пошёл ты!

— Не очень убедительно, — он встаёт. — Ладно, пойду готовить. А ты пока подумай над своим поведением.

Разворачивается и выходит из спальни, насвистывая какую-то мелодию. Невероятно! Он что, правда оставит меня так?

Из кухни доносится звон посуды, шум воды. Потом включается музыка — что-то джазовое. Этот псих действительно собрался готовить, пока я прикована к его кровати?

Время тянется невыносимо медленно. Пытаюсь устроиться поудобнее, но с прикованной рукой это непросто. В комнате темнеет — зимний день короток. Из кухни теперь доносятся аппетитные запахи.

— Эй! — кричу. — Ты там не забыл обо мне?

— Как можно? — доносится в ответ. — Ты готова быть паинькой?

Стискиваю зубы. Гордость требует послать его куда подальше, но здравый смысл… И этот запах с кухни…

— Да, — выдавливаю из себя.

— Что «да»? — в его голосе слышится смех.

— Я обещаю быть… хорошей.

— Девочкой, — добавляет он.

— Да чтоб тебя! Хорошей девочкой!

В дверях появляется его довольная физиономия:

— Вот видишь, можешь же, когда хочешь.

Подходит, звеня ключами от наручников. Отстегивает браслет от кровати, и приковывает его к другой руке.

— Так, на всякий случай, — подмигивает он.

Только сейчас замечаю, что на нём фартук. Почему-то это выглядит… сексуально?

Глава 5

Егор

Веду её на кухню, придерживая за локоть. Она упирается — гордая. Но наручники делают своё дело — приходится подчиняться. Не могу перестать разглядывать её украдкой: как прядь волос падает на лицо, как она нервно закусывает губу, как дёргает плечом от каждого моего прикосновения.

А ведь Кирилл просил просто присмотреть за квартирой. Типа полей цветы, забери почту. А тут… Но к черту Кирилла. Слишком интересно, чем всё закончится.

— Садись, — киваю на барный стул. — Будешь моей помощницей.

— Серьёзно? Так и представляю, как элегантно буду шинковать овощи, — она демонстративно гремит наручниками.

Наклоняюсь к ней, почти касаясь губами уха:

— А это чтоб не разбила посуду. Вдруг в твою голову взбредёт, пошвыряться в меня ещё чем-нибудь.

От неё пахнет ванилью. И ещё чем-то цветочным. Замечаю, как по шее пробегают мурашки от моего дыхания. Чёрт. Надо держать дистанцию.

— Что готовишь? — она пытается заглянуть в кастрюлю.

— Ризотто с морепродуктами, — достаю два бокала. — Вино?

— Нет, спасибо, я за рулём.

— Боюсь, сегодня ты никуда не поедешь.

Она вскидывается:

— То есть как это?

Чувствую, как внутри всё сжимается от предвкушения. Хочется дразнить её дальше, смотреть, как вспыхивают глаза.

— Вот так. Слышишь, как воет? — Киваю на окно, за которым метель превращает город в размытое белое марево. — Дороги заметает. К тому же… — Делаю паузу, наблюдая за её реакцией. — Ты мне должна.

— Я тебе ничего не должна.

— Нет? А кто устроил здесь сцену и сорвал мой вечер?

— Вечер с гостьей, — бурчит она, отводя взгляд. — Которая совершенно не в твоём вкусе.

Ого. А это уже интересно.

— Откуда такая уверенность? — подхожу ближе, упираюсь руками в стойку по обе стороны от неё.

Она сглатывает. В глазах мелькает что-то похожее на панику:

— Просто… она слишком… накрашенная. И эти… нарощенные ресницы

Не выдерживаю — смеюсь. Она тут же ощетинивается:

— Что смешного?

— Ты. Такая… непосредственная.

Хочется провести пальцем по её щеке, проверить, такая ли кожа нежная, как кажется. Но вместо этого отстраняюсь:

— Держи, — ставлю перед ней доску. — Порежешь помидоры.

— Как?!

— Импровизируй, — подмигиваю.

Наблюдаю краем глаза, как она пытается справиться со скованными руками. Язык так и чешется подколоть, но молчу — слишком завораживает зрелище.

Волосы снова падают на лицо, она пытается сдуть их, морщит нос. Не задумываясь, протягиваю руку, заправляю прядь за ухо. Она замирает на полудвижении.