Чтение онлайн

– Слушай, я скажу тебе, - хрипло проговорил он.
– Я хотел предупредить и не мог.

Исатай говорил шепотом, кашель прерывал его.

– Не волнуйся, - кладя руку ему на голову, сказала Вера Александровна.-Смотри, опять кровь...

Исатай кивнул, зажал рукой рот и пытался что-то выговорить.

– У... умру... не успею сказать... произойдут катастрофы...-кашель душил его все сильнее. Он задыхался.

– Днев... всей... днев.. всей...
– проговорил он с усилием между приступами кашля. Затем голова его опустилась, и он затих.

Вера Александровна с ужасом обхватила его голову.

– Исатай!.. Исатай!.. Что ты хотел сказать? Какие катастрофы?
– с отчаянием спрашивала она, как будто мертвый мог еще услышать ее.

Она долго сидела, глядя в спокойное мертвое лицо друга, унесшего с собой какую-то тайну. Потом, шатаясь, вышла из кабины.

Под крылом самолета лежал Воронин. Он без слов понял, что произошло.

– Дневсей,-произнесла она тихо, подходя к нему.
– Что это значит?

Воронин вопросительно взглянул на нее.

– Он сказал: произойдут еще катастрофы... Он хотел предупредить и не мог. И дальше он два раза повторил вот это слово - "дневсей". Вы не знаете, что бы это могло быть?

Майор не знал. Ни одной догадки не вызывало это загадочное, лишенное всякого смысла, слово.

Наступила ночь. Горнова почти не входила в кабину самолета. Стоя на скале, она подолгу вслушивалась в тишину. Издали иногда доносилось гудение моторов. Вечером над тайгой замелькали лучи прожекторов. Но все это было далеко в стороне, там, где проходила трасса.

Под утро, когда побледнели звезды, Горнова сказала:

– Я буду готовиться к прыжку.

– Еще пятьдесят минут до назначенного времени, - заметил Воронин.

– Я прыгну раньше.

– Нет, вы прыгнете ровно в тот час, как сказал Горнов.

– Товарищ майор,-умоляюще проговорила Вера Александровна.

– Ни минутой раньше...

Вера Александровна стояла с привязанным за спиной парашютом. Профессор Лурье, как и сутки тому назад, занял наблюдательную позицию.

Воронин сидел на меховом одеяле и смотрел на часы.

Рейкин, подойдя к Горновой, проговорил:

– Вы простите меня, но я не могу. Это выше моих сил.

И простившись, он ушел в глубь ущелья.

Осталось три минуты.

Лурье неуклюже подошел к Вере.

– Я охотно заменил бы вас, но жизнь не научила меня прыжкам с парашютом. Желаю... желаю вам успеха, - сказал он и, сняв с усов и бороды намерзшие льдинки, поцеловал ее.

– Вы провожаете меня, как на смерть, - сказала Горнова, - а я хочу опуститься и выполнить то, что не yдалось Вите.

И она пошла к камню.

Воронин медлил. В последний раз направил он бинокль в сторону Рубей-Кунжарской коммуны.

– Стой!
– неистово закричал он, указывая на небо.

Вера Александровна, уже почти готовая ринуться по наклонному камню, выпрямилась.

Прямо на них летел самолет. Луч его прожектора ползал по вершинам Дор-Ньера и лизал скалы.

Вот он ворвался в ущелье, наполнил его ярким светом и перебросился куда-то вверх.

Горнова сорвала с головы шлем и начала махать им, как будто с самолета могли это заметить.

Из глубины ущелья бежал Рейкин.

– Откуда свет?
– кричал он.

– Витя летит! Это прожектор его самолета.

Самолет несся к Дор-Ньеру. Теперь уже никто не сомневался, что это летит Горнов. Все махали шапками и кричали.

Вера Александровна торопливо отвязывала лыжи. Автожир, сделав крутой поворот, набрал высоту и, сложив крылья по вертикали, стал спускаться в ущелье...

КОИПЕРИТ В ДЕЙСТВИИ

Автожир Горнова приземлился на площади аэровокзала Полярного порта.

Кругом была тишина и безлюдье.

Еще день назад здесь клокотала жизнь. Все было в движении. Ледоколы, уводящие в море суда, пловучие краны, причалы; громыхающие тяжелые машины, которые, выбравшись, на набережную, обледенелые, мохнатые и седые от инея, ползли в тундру, тягачи, курсирующие железнодорожные составы...

Все это стихло. Белый покров лежал на опустевших набережных, домах, складах.

Население города выехало и раскинулось походным лагерем среди снежной тундры в тридцати километрах от порта.

Горнов выпрыгнул из кабины, быстро пожал руку Уварову, кивнул остальным.

Взглянув на бухту, где дымились пропиленные во льду проруби, он сказал:

– Я не вижу у прорубей аэропланов.

В это время к нему подошел человек в летном костюме.

– Прибыл в ваше распоряжение с отрядом реактивных самолетов, - сказал он.

Горнов крепко пожал руку летчика. Он знал его. Это был Зорин, прославивший себя мировым рекордом, поднявшись в стратосферу на высоту 36 тысяч киломегроя. Ракетоплан-кузнечик был сконструирован им.

– Где ваш отряд?

– На набережной, в двухстах метрах отсюда.

Поговорив с летчиком, Горнов отдал распоряжение отвести немедленно лишние микропушки и кассеты в тундру, где нет людей.

Уварову предложили принять командование над всем районом порта, и, как только после операции достаточно охладится вода в бухте, немедленно возобновить снабжение подводников кислородом.

– А сейчас быстро на машины и в тайгу. Идем, - сказал Горнов своим спутникам.

По дороге Зорин сообщил, что его отряд состоит из шести реактивных ракетопланов новейшей конструкции. Самолет отталкивается от земли сильными пружинами; в первую секунду он пролетает всего десять метров,. но уже через пять секунд скорость достигает ста пятидесяти, а через четыре минуты может быть доведена до трех километров в секунду. На ракетонлане можно облететь земной шар в три часа.

– Сколько потребуется времени вам и вашим помощникам, чтобы пустить в действие аппараты и впрыгнуть в самолеты?
– спросил он Горнова.

– Три-четыре секунды. Через двенадцать секунд после пуска в действие аппаратов начнется расщепление ядер койперита.

– Через двенадцать секунд мы будем от бухты нарасстоянии пятидесяти километров.

Вера Александровна слушала, и глаза ее горели. Она и не предполагала, что существуют самолеты такой скорости. А между тем, Зорин говорил о своем реактивном ракетоплане, как о самой обычной вещи. По всему было видно, что он уже давно свыкся и с машинами и со скоростями полета, на много превосходящими скорость звука.