Новый гость из созвездия Лиры
Шрифт:
Я оставила на вашей ПЛАНЕТЕ несколько тысяч обезьян. Этого достаточно, чтобы сохранить их вид, если вы захотите предоставить им отдельную территорию, где они будут предоставлены сами себе, и больше не нарушать их прав. Если вы действительно сможете так поступить, то сделаете огромный шаг на пути сближения с другими цивилизованными существами ВСЕЛЕННОЙ. В противном случае ваше поведение будет отражено в списке деяний, за которым пристально следят баллоки.
То, что я забрала с собой несколько представителей рода человеческого, никоим образом не означает, что другие существа (включая обезьян) ниже вас на эволюционной лестнице. В этот раз я смогла забрать только 100 000 существ. Возможно, когда-нибудь вас снова посетят капэксианцы, чтобы забрать избранных на планету, где все живут в гармонии друг с другом. Но если вы научитесь мирно сосуществовать на ЗЕМЛЕ, в этом не будет необходимости. Если продолжите воевать — никто не будет вас спасать, когда к вам прилетят «плохие парни». Так или иначе, ваши короткие жизни, полные ужаса, скоро закончатся, и ваш МИР снова станет раем, каким он был до появления человечества. И когда это случится, существа, которые улетели на КА-ПЭКС, могут пожелать вернуться на родную ПЛАНЕТУ.
Через несколько дней после исчезновения флед и её пассажиров Дартмут (ковыляя на старомодных деревянных костылях) и Ван позвонили мне в последний раз.
«Мы приняли решение позволить ей родить ребёнка» — уведомил меня Ван — «но взамен она должна согласиться на участие в нескольких экспериментах. Будем благодарны, если вы скажете, где её можно найти. Босс очень хочет, чтобы этот вопрос был успешно решён в интересах национальной безопасности».
«Эта информация засекречена» — ответил я, затем положил трубку и ушёл вглубь дома. Возможно, мы должны благодарить наше правительство за некомпетентность. Трудно представить, сколько вреда оно могло бы причинить, если бы в нём работали люди с высокой квалификацией…
* * *
На следующее утро позвонила Гольфарб и попросила, чтобы я в последний раз приехал с ними пообедать и заполнить некоторые бумаги. Карен тоже решила ехать со мной. Предполагаю, что моя многострадальная жена беспокоилась, что пока я буду в институте, то найду ещё какой-нибудь сложный случай, который примусь распутывать, хотя я и заверил её, что больше такого не повторится.
Она закатила глаза: «Всё, что потребуется — это ещё один инопланетный гость, и ты снова сбежишь».
«Не думаю, что переживу ещё одного гостя!»
Мы заехали в МПИ через пару дней. Фанерное заграждение, которое закрывало вид на лужайку для посторонних, уже было убрано, но и сама лужайка, и холл опустели, и никого не было видно. Когда мы зашли в столовую для персонала, я задумался, сколько должно пройти времени, чтобы госпиталь снова наполнился всевозможными невозможными пациентами.
«Сюрприиииз!» — закричали несколько десятков голосов. Это была сильно запоздалая во времени вечеринка по случаю моего выхода на пенсию.
Пожалуй, не буду вдаваться в кровавые подробности происходившего в тот день. Скажу только, что вечеринку организовали Уилл и Ханна Радквист. Но откуда они знали, что я окончательно отложу свой жёлтый блокнот как только флед покинет Землю?
«Я знал, что всё происходящее после исчезновения флед ты будешь связывать со спадом и упадком» — рассказывал мне позже Уилл.
Ещё один верный признак того, что вам пора на пенсию: когда твоя семья и коллеги знают тебя лучше, чем ты сам.
Все оставшиеся пациенты тоже были на вечеринке, включая Джерри и других аутистов. Был и Джордж со своим мячиком. Их явное удовольствие от происходящего напоминало каждому из присутствовавших, что быть психически больным не всегда означает тоску и отчаяние.
Обед был превосходным, особенно шоколадный торт (мой любимый десерт) с сорока пятью свечами — именно столько лет я работал в госпитале. Все произносили речи, включая Уилла, Вирджинию и даже Робертса, который открыто признал: «Если быть честным, то ты мне никогда особо не нравился».
Что ещё я мог сказать, кроме: «Я тоже тебя недолюбливал, но теперь, узнав тебя получше, стал недолюбливать ещё больше».
Его громкий смех говорил о том, что он правильно понял шутку, хотя она и могла скрывать некие предубеждения с обеих сторон. Но мы, конечно же, оба люди.
Наконец наступила моя очередь. Я не готовился, поэтому речь получилась довольно бессвязной. Самой простой частью было выражение благодарности за множество лет, проведённых вместе в Манхэттенском Психиатрическом Институте. Коллеги, особенно Вирджиния, сделали всё, чтобы помочь мне работать эффективнее. И хотя иногда я жаловался на перегрузки, разочарование и стресс от лечения трудных пациентов, эти сорок пять лет были временем, полным интересных событий и новых открытий. И способность помочь многим людям легче справляться с жизнью была вишенкой на торте. Мне почти было стыдно за то, что я решил уйти на пенсию.
Я сказал, что мне очень повезло оказаться в нужном месте и в нужное время, когда появился прот, а затем и флед через несколько лет. Почти невозможно выразить в полной мере, насколько они обогатили мою жизнь. Трудно оценить, как молоды мы по меркам космоса и сколькому ещё нам предстоит научиться, пока не выпадет честь встретить существ, которые представляют культуру, существовавшую задолго до человеческой. Кроме того, мы могли многое узнать и от наших близких родственников, которые всё время были рядом и которые научились жить в узких рамках своей доброжелательной натуры и никогда не требовали большего.
После того, как зевки утихли, я отметил, что в МПИ пришли превосходные молодые специалисты — доктора и медсёстры — которые, я уверен, будут выкладываться по-максимуму, пока их место не займёт новое поколение. Я выразил надежду, что их личная и профессиональная жизнь будет такой же приятной, как и моя. Если завтра мне предстоит умереть, то я умру счастливым человеком, зная, что максимально реализовал тот незначительный талант, которым обладал.
Но — добавил я — ничто из этого не стало бы возможным без моей прекрасной жены Карен, которая своей безусловной любовью и поддержкой неустанно помогала мне справляться с трудностями. Не знаю, сколько лет нам ещё уготовано провести вместе, но уверен, что мы проведём их с пользой и радостью.
Под конец речи я выразил надежду, что многие из моих коллег иногда будут нас навещать в Адирондакских горах, хотя и знал, что они не будут. И это нормально: у них будет множество дел, которыми стоит заняться.
Как и у меня. Я с нетерпением ждал возвращения к планированию путешествий, своему телескопу, арендованой Цессне и чтению множества книг, которые сейчас пылятся в моём кабинете — «Моби Дика»[163] и остальных.
И мне осталось написать свою последнюю книгу[164].