Чтение онлайн

— Это бессонница сказывается, — проворчал Медведев, поднимаясь. — Болтаю всякую чушь.

Тремпольцев миролюбиво улыбнулся:

— Будем воспринимать этот эпизод, как некий психологический эксперимент: мы выяснили, что мое нынешнее лицо даже вами уже воспринимается как единственно возможное. Это вселяет уверенность, что мне понадобится совсем короткое время, чтобы влиться в наш кинематографический мир в совершенно другом амплуа.

— Героя-любовника? — уточнил Анатолий Михайлович.

— Мне больше пришелся бы по вкусу человек мыслящий. Но такого амплуа не существует.

Оказалось, что вернуться Геле было суждено в совершенно другой мир. Пустив в ход всю свою энергию, обаяние и деньги, дядя Володя переселил их семью в другой район, чуть ближе к центру, зато рядом со станцией метро — минут семь пешком.

— Никаких старых знакомых и школьных подружек, — учил он совершенно оглушенную происходящим Гелю.

— У меня и не было школьных подружек…

— Ну и отлично! Ты начинаешь абсолютно новую жизнь. Никто тебя здесь не знает. И ты ни перед кем душу особенно не раскрывай. Незачем болтать про операцию.

— Я не буду.

— Конечно, не будешь! Это в твоих же интересах, девочка.

Съежившись в кресле, Геля робко заметила:

— Я пока сама не очень понимаю, в чем мой интерес…

— Зато я понимаю, — заверил дядя.

Присев на подоконник ее новой, еще не обжитой комнаты, он пускал сигаретный дым в приоткрытое окно и выглядел страшно довольным внезапно выпавшей ему ролью.

«Каждому хочется сыграть главную роль, — подумала Геля, наблюдая за ним. — Дядюшка дождался своего звездного часа!» Справедливости ради, следовало признать, что он сам с увлечением и создал этот час, как ученик, дорвавшийся до настоящего волшебства. И Геля знала, что никогда не позволит себе забыть того, что дядя сделал для нее. Абсолютно бескорыстно, в этом она не сомневалась.

— Кстати, о твоем интересе, — продолжил он, с наслаждением затянувшись. Сигареты он привез с собой и курил только свои. — Я записал тебя на фотопробы для одного журнала…

— Что?!

— Завтра в одиннадцать. Я рисковал, конечно, у тебя могло еще не пройти воспаление, но вроде все в ажуре. Так что, девочка, выспись сегодня хорошенько, а завтра…

— Какие пробы? — Она вскочила и заметалась по комнате. — Я даже не представляю себе, что это такое!

— Зато я представляю, — заверил дядя Володя. — Я немного покрутился в этом бизнесе, там, в Сиднее, и, если ты согласишься, могу быть твоим агентом. Ты ведь не против?

Геля растерялась:

— Я… Я, конечно, не против, но…

— А условия мы потом обсудим, сейчас главное получить контракт. На бриллиантовый сразу не рассчитывай, однако мы постараемся выбить что-нибудь хорошее.

Геля медленно провела по лицу рукой:

— Это какой-то бред… Я вообще не собиралась сниматься для журнала.

— А ты и оперироваться не собиралась, — жестко напомнил он. — Если бы не я…

— Это я помню! — жалобно выкрикнула она, защищаясь.

— Ну и прекрасно, моя девочка, — улыбнулся дядя. — Какой же ты стала красавицей, просто загляденье! Мы еще вытрясем миллионы из карманов этих ваших нуворишей! Ты и австралийских миллионеров покоришь…

— Вы хотите, чтобы я поехала в Австралию?!

— Что за город Сидней, ты даже не представляешь! Это Парадиз на земле — весь в розах. Ты не пожалеешь, честное слово! Что тебя здесь держит?

Мысленно Геля согласилась: «Ничего. Действительно, ничего». Но вслух заспорила:

— Я английский знаю только в пределах школьной программы!

Он беспечно махнул рукой:

— Этого более чем достаточно. Чтобы понимать команды фотографа, не нужно заканчивать университет.

Она сразу очнулась:

— То есть я останусь без образования?

— Ну, девочка! Сначала нужно на него заработать.

— Заработать?

— Только так поступают на Западе. Все девочки и мальчики первое время работают… Официантами, горничными, кем угодно! А уже потом поступают в колледж или университет. Заодно есть время поразмыслить, чего же ты хочешь на самом деле.

Поерзав в кресле, Геля опять осмелилась подать голос:

— Кажется, я уже знаю, чего хочу.

— Да ну? — непритворно изумился дядя. — И чего же, если не секрет?

Ее бросило в жар: «Неужели я смогу произнести это вслух?»

— Я… Я хочу стать актрисой.

— Так ведь и я об этом! Все модели рано или поздно становятся актрисами.

— И кто же, кроме Милы Йовович смог действительно что-то сыграть? — Знакомая тема придала ей храбрости.

— Кто? — повторил он рассеянно. — Кто… Я не помню кто! Какая разница? Все равно, это ведь одно и то же! Стоишь перед камерой, что-то изображаешь.

— Вовсе не одно и то же! Модель показывает себя и товар, который рекламирует. А настоящая актриса создает образ, судьбу, характер. Это ведь совершенно разные вещи, неужели вы не понимаете?

Потушив сигарету, дядя Володя опять отмахнулся:

— Да понимаю я! Только ведь одно другому не помешает. Подзаработаем маленько, а потом делай что хочешь!

«Он просто хочет сделать на мне деньги!» — Это было так очевидно, что Геля поразилась своей тупости. Почему до нее никак не доходило, к чему он клонит? Ведь еще в первом разговоре прозвучало то, что у нее модельная фигура, значит, дядюшкины планы сложились раньше. Значит, он не просто помог ей, как говорил, мол, потому, что она — его кровь. Нет, австралиец вложил деньги, чтобы в дальнейшем получить прибыль. Он все просчитал… Изольда была права: даром таких подарков не делают… Господи, как же это ужасно, что она права!