Чтение онлайн

А ту бумагу, протокол обыска из кагэбистских архивов (любое дело становится на порядок солиднее и привлекательнее, если к нему имеет отношение КГБ), ее — так и быть, признаюсь — я выдумал сам.

Теперь о главном. О тех самых бонах, которых нету даже в коллекции старика Тронского, где есть абсолютно всё. Да, я не уверен, что они существуют — в сейфе ли швейцарского банка, в руках ли наследника Димы, где-либо в природе вообще. Более того, я не могу поручиться, что они существовали и до пожара в семьдесят четвертом, того символического пожара, обнулившего многие ценности и создавшего взамен новые, не менее зыбкие и относительные. Ведь мифы рождаются из ничего, из обрывков случайных фраз и архивной пыли — мне ли не знать, всю мою жизнь имевшему самое прямое отношение к мифо- и миротворчеству?

Но я верю. Я представляю себе их шершавость на кончиках пальцев, девственную шершавость прессового состояния бон, никогда не бывавших в вульгарном употреблении. Вижу тонкий графический рисунок на лиловатом фоне, стильное начертание цифры номинала, женскую фигурку в медальоне и ее же неуловимый силуэт — водяной знак. Вижу столь же четко и ясно, как если бы каждый день любовался ею сквозь пластиковый лист моего коллекционного альбома. А значит, она существует.

Эта женщина, эта бона, эта мечта должна стать моей. Чем больше я пожертвую ради своей призрачной и прекрасной цели, тем ярче она просияет, оформится плотью, нальется кровью и жизнью, полноправно ступит маленькой ножкой в наш несовершенный мир. Чистая условность, абсолютная ценность, воссозданная мною из хаоса и мрака, привнесет в этот мир частицу стабильности и красоты, прямо пропорциональную силе моего желания, моей любви. Не сравнимыми, я уверен, с желанием и любовью старого Менделя Кацнельсона, который не выдержал ноши, и небо раскололось над ним.

Я еще молод. Я смогу и добьюсь, я заполучу ее — их всех, целую пачку, девственных, шершавых, шуршащих!.. — в свою коллекцию. И снова не случится никакого конца света, а так, смена караула, переоценка ценностей, очередная деноминация. Не в первый и не в последний раз в жизни, в истории, в мире. Я привык. Я всю жизнь только и делаю, что спасаю мир.

Я.

— То есть вы готовы финансово вложиться в проект? — уточняюще и скучливо повторил Дима Протопопов.

Если б он позволил себе просиять, идиотски разулыбаться и подпрыгнуть до потолка — это было бы ошибкой, крупной, системной, в корне. И Дима держался.

— Готов, — подтвердил собеседник.

— Проект перспективный, — с максимальной индифферентностью уверил Дима; но в голосе все же дрогнул азарт, говорить об этом спокойно он категорически не мог. — Этот формат и у них, на Западе, появился не так давно. Называется “риалити-шоу”, не важно, все равно нашим людям не выговорить. “Шанс для двоих”. Они ищут свой шанс, а телезрители следят за этим в реальном времени!.. Ну почти. Съемки уже идут, на той неделе показываем пилот руководству канала, чистая формальность, мне по-любому дают прайм-тайм, с вашей стороны проплата по минимуму, остальное — реклама. Рекламодатели серьезные, вот, гляньте список. И главное, в чем чисто наша авторская фишка...

Протопопов прикусил хвост своей песне, давая собеседнику пробежаться глазами по списку, и вправду солидному: никаких подозрительных финансовых пирамид, а только инвестиционные компании с железной, не меньше года на рынке, репутацией, шоколадки-ножницы “Твикс” (которые Дима сам любил и взял на халяву целый ящик) и тампаксы с крылышками, международная сеть.

Но песня неудержимо рвалась к продолжению:

— На Би-би-си они играют на разных типажах. Ну, классика: брюнетка, блондинка и рыжая, а мужики — студент, спортсмен и лысый толстопуз. — Дима запнулся, оценивая на глаз комплекцию собеседника, но тот, кажется, не принял на свой счет. — А мы делаем по-другому. Все одинаковые! Первые несколько выпусков телезритель вообще с трудом будет их различать, и это хорошо. Вы скажете, а как же момент сопереживания, выбора фаворитов?

Ничего такого собеседник не говорил и даже, кажется, не думал, но Протопопова уже несло:

— А я говорю, что надо учитывать менталитет наших людей. В этой стране все и всегда были одинаковы! И тоже, как и по условиям нашего проекта, вроде бы имели равные возможности на старте. И все-таки одни сейчас ворочают миллионами, а другие стоят на рынке с турецкими шмотками. Почему, как так вышло? Это интересует всех. И все они будут смотреть нашу программу, надеясь получить ответ. Постепенно начнут различать детали, определятся, за какую пару болеть, с кем отождествлять себя, любимых. Запускаемся с пятнадцатого, а на вторую неделю эфира, по моим расчетам, рейтинг приблизится к восьмидесяти процентам! Люди будут планировать распорядок дня, включительно с работой, детьми, свиданиями — да всю свою жизнь от и до! — исходя из...

Он еще имел сказать пару слов о пропаганде добрых и вечных ценностей, взаимной и, главное, традиционной любви (к нетрадиционной, Дима давно заметил, нынешние хозяева жизни относились особенно нетерпимо, заставляя заподозрить личное), о духовности и гуманизме, охотно финансируемых именно такими вот типажами со складкой на затылке и толстой цепью за воротом малинового или бордового пиджака. Но собеседник откровенно посмотрел на свои часы “Rollexx” с четырьмя циферблатами, а Дима давно насобачился ловить подобные намеки. Поперхнулся и завернул:

— Таким образом, я очень рад, что мы с вами станем партнерами. В хорошем смысле слова, — скороговоркой добавил он.

Морда лица собеседника была совершенно непробиваема, как и полагается кирпичу. Впору было заволноваться. Но ведь он пришел сам!.. Сам позвонил, назначил встречу и предложил деньги... За всю Димину медийную карьеру такое случилось в первый раз. Он не думал, что так вообще бывает.

— Бабки будут, — сказал собеседник, тяжело вставая; опасно колыхнулся в микроскопической чашке нетронутый кофе. — В понедельник.

— А...

Протопопов вовремя заткнулся, прикусив язык уже всерьез, до соленой капельки во рту. Надо же, чуть было не сорвался, не обнаглел до умоляющего и жалкого: “А пораньше?!!”

Новый спонсор, конечно, решал массу проблем на будущее. Но, прибив булыжником щенячьи-радужные ожидания Димы, отнюдь не избавлял его от наиболее актуальных, насущных, безотлагательных проблем.

— Пацан сказал — пацан сделает, — заверил собеседник с ноткой угрозы.

— Конечно-конечно, — пробормотал Дима.

— Сегодня я приготовил для вас задание посложнее, — глядя на Таню в упор, сообщил в мохнатый микрофон Дима Протопопов. — Ровно за час вы должны...

Правда, насчет “в упор” она могла и ошибаться. Красивые Димины глаза по-прежнему скрывали непроницаемые, чуть помоднее, чем вчера, темные очки.

— ...Добраться до международного аэропорта, взять билеты и зарегистрироваться на рейс номер... — он заглянул в распечатку, — номер 1078, 18 часов 11 минут, пункт назначения острова Тринидад и Тобаго!

— Чего? — спросил симпатичный Антон.

— А если у меня нет заграничного паспорта? — спросила Таня.

— И денег... того...

— Никто не обещал, что задание будет легким, — мстительно отчеканил на камеру Дима. — Но это ваш единственный шанс, один “Шанс для двоих”!

Насчет “мстительно” Таня, конечно, могла и ошибаться. Но надеялась, что нет, — это хотя бы приносило моральное удовлетворение.

— Отбивка, <...>, — матюкнулся Протопопов; она этого за ним никогда не одобряла. — И пошли, пошли, <... ... ...>!