Чтение онлайн

Юрий Арабов и фильм “Посвященный”. Беседу вела Марина Тимашева. — “ SvobodaNews.ru ”, 2011, 22 декабря < http://www.svobodanews.ru>.

Говорит Юрий Арабов: “Пригов, как все концептуалисты, вытеснял метареалистов и вообще всех, кто работает с какими-то сущностными и духовными вещами. Я как-то спросил Дмитрия Александровича: „А как вы к ‘Розе Мира‘ относитесь?”. Он сказал: „Юра, Юрий Николаевич, я занимаюсь культурой, а внекультурные феномены меня не интересуют”. Я, естественно, завелся, и когда в следующий раз он пригласил меня домой, я схамил ему сильно. У него был такой складень сделан, типа церковного, на самом верху был Пушкин — написано „фельдмаршал”, потом „генералы” — Толстой, Достоевский, Тургенев, Гоголь, „егери” — ниже, все более мелкие писатели. Все это мне показалось опасным, что ли, хотя он хороший был художник. И я сказал с юношеским максимализмом: „Дмитрий Александрович, если бы я обладал вашим мировоззрением, я бы уже повесился”. А он мне сказал: „Юрий Николаевич, а если бы я обладал вашим мировоззрением, я бы утопился”. А потом каким-то образом между нами возникли настолько нежные отношения, что, как ни странно, присутствие Дмитрия Александровича я чувствую до сих пор”.

Роман Арбитман. Уронили в речку мячик. — “Профиль”. 2011, № 47, 19 декабря <http://profile.ru>.

“И даже когда порой бредовость пелевинских текстов слегка зашкаливала, а из дырки в черепе (место несостоявшегося третьего глаза) деловито выползали черные тараканы подсознания, это были его, пелевинские, эксклюзивные тараканы, какие могли завестись только в такой штучной голове, как у Виктора Олеговича. И вот все кончилось. Теперь его тараканы — самые обычные. Без сюр-призов”.

Андрей Ашкеров. “Мыслить мемами”. — “Взгляд”, 5 декабря < http://www.vz.ru >.

“Избиратель перестал мыслить лозунгами, но стал мыслить мемами, а мемы позволяют не думать и отдавать мыслительный процесс на откуп неизвестно кому. Старая культура анекдота обернулась культом демотиваторов”.

“Что касается „ЕР”, то это партия управдомов, и нужно быть большим эстетом, чтобы усмотреть в ней нечто сверхъестественно симпатичное. Таким эстетом и оказывается богема, которая — методом бесконечного отрицания — эстетизирует фигуру управдома. <...> И вот что я вам скажу, господа богемные сопротивленцы: богема не возьмет на себя и десятой части управдомовых обязанностей, ибо слишком уж противно и скучно. Однако это не отменяет того факта, что управдомовы обязанности важны и необходимы. И исполняются они не под шепот музы и изредка, а самостоятельно и каждый день”.

Владимир Бондаренко. Несломленный. — “Завтра”, 2011, № 48, 30 ноября < http://zavtra.ru >.

“Поразительно, что второй страшеннейший срок (десять лет лагерей и пять ссылки) Леонид Бородин получил в 1982 году за самые свои безобидные повести и рассказы, включая его сказку „Год чуда и печали”. Беда в том, что эта сказка была напечатана в „Посеве”. За „Ардис” бы слегка пожурили, как Битова, за „Континент” погрозили бы пальцем, я и сам там печатался у Максимова. Но почему вполне безобидный союз умеренных русских националистов-солидаристов НТС так пугал чекистов, я и сейчас не пойму. Я хорошо знал стариков из НТС, выступал у них на съезде, чем они могли напугать наши власти? Своей русскостью?”

“Лагерь ему был неинтересен. Есть лишь одна повестушка „Правила игры”, где действие проходит в лагере, но и там весь сюжет, весь смысл не в лагерных страданиях, а в важнейшем для Леонида Бородина понятии — „правила игры”. Всю жизнь Бородин прожил согласно своим правилам, никогда не нарушая их. Того же он требовал и от друзей. Правила игры во всем — от игорных автоматов, которыми увлекался, до поведения в лагере или же в литературе”.

Александр Генис. Живой труп. — “Новая газета”, 2011, на сайте газеты — 16 декабря <http://www.novayagazeta.ru>.

“Искусство растягивает смерть, делая ее предметом либо садистского, как в „Илиаде”, любования, либо психологического, как у Толстого, анализа. Плохие у него умирают необъяснимо внезапно, как это случилось с мешающей Пьеру и сюжету Элен. Хорошие, как Андрей Болконский, мучаются, пока не прозреют”.

“В советском искусстве не было места инфернальному ужасу — его монополизировали власти”.

“Лишь привыкнув к вампирам, я задался вопросом: что они делают, когда не пьют кровь? Судя по всему, они ее ищут”.

“Неудивительно, что у вампиров плохой характер: им нечего делать ни по ту, ни по эту сторону. Завязнув на границе, они не отходят от кладбища, и мы приходим в ужас от такой вечности, которая, в сущности, мало чем отличается от обещанной Достоевским банки с пауками”.

Наталья Горбаневская: “Вот я дура была без страха”. Беседу вела Линор Горалик. — “ OpenSpace ”, 2011, 8 декабря <http://www.openspace.ru>.

Вторая публикация из цикла Линор Горалик “Биографии поэтов, рассказанные ими самими”. Говорит Наталья Горбаневская: “Когда я поступала, я познакомилась с мальчиком, который поступал на факультет журналистики, и он мне рассказывал о репрессиях в его семье. И мы с ним сидели на скамеечке, и я помню, как я для себя сформулировала: он антисоветчик с советских позиций, а я антисоветчик с антисоветских позиций. <...> Мой приятель был не из „линии партии”, но все-таки в советских рамках. Я себя в советских рамках уже не чувствовала. То, что я для себя это сформулировала, было мне интересно, раз я до сих пор об этом помню, хотя я только об этом подумала”.

Лев Данилкин. Заря идолов. — “Афиша”, 2011, 7 декабря < http://www.afisha.ru >.

“Библиотеки надо превратить в храмы литературы — то есть не метафорически, а буквально, в святилища, устроенные по образцу, например, индуистских”.

“По периметру бывшего библиотечного зала расставляются идолы — выполненные в демонстративно китчевой манере, возможно, в масках, с искаженными пропорциями, статуи писателей, украшенные венками и лентами: от Державина до Пелевина или даже каких-то локальных блогеров, имеющих литературный вес в масштабе микрорайона, на усмотрение устроителей. Чем гротескнее, тем лучше: идол с туловищем Проханова, головой Блока и слоновьим хоботом наверняка произведет на прихожан большее впечатление, чем банальный библиотечный бюстик Пушкина. Главное лицо в храме — не библиотекарь, а жрец”.

“В определенные часы совершаются символические жертвоприношения. Составляется календарь праздников — день рождения Гришковца, день отплытия Гончарова на „Фрегате ‘Паллада‘”, лицейская годовщина. Проводятся особые микроторжества — в ночь перед выходом нового романа Мамлеева, по случаю награждения М. Шишкина „Большой книгой”. Ну и так далее, диапазон возможностей очень велик. В конце концов, поклонение литературе — единственно возможная в России форма экуменической религиозности...”

Гейдар Джемаль. “О партии мужчин”. — “Взгляд”, 2011, 15 декабря < http://www.vz.ru >.

“Современный мир вступил в полосу системного кризиса, одним из ярчайших проявлений которого стало исчезновение мужчины как психофизиологической составляющей полноценного человечества”.

“В целом мужской полюс выражает аспект финального, в то время как женщина есть хранительница непрерывного. Однако в метафизике пола, характеризующей традиционный подход, именно финализм концентрирует в себе глубинный смысл судьбы, высшую предназначенность. Именно с пассионарностью и готовностью к смерти, являющимися специфически мужскими добродетелями, связаны такие фундаментальные вещи, как воля к власти, воля к свободе, воля к самодостаточному разумному бытию”.