Чтение онлайн

их выдыхая в воздухе густом

 

* *

*

Бабушка Клава несла этот груз сколько знала сил,

Сколько знала лет для своих детей

Говорила: Сделаешь дело, и с плеч гора,

А то, сколько ее носить, но о том что стара

Не могла говорить никак — потому как не износил

Пиджака последнего старший из ее сыновей.

Пусть, что младше, те совесть несли иначе.

Разве что младший старшему чуть помог

Или напротив. Ну, он на то и старше.

Старший же сын был навсегда сынок.

Трое их было у бабы Клавы каждый любим совсем.

То есть по-своему, но ежели та гора

Падала с плеч, то любимый всеми

Старший не смел отдыхать. Он кирял с утра.

Долгая та зима и не спешно лето.

Летом же бабу Клаву в пуховый гроб

Так уложили, что младший рыдал об этом.

Да и другой рыдал бы. И где тех слов

Мне отыскать, чтоб умножить, отнять, прибавить.

Бабушка Клава, малина уже не та…

Да и гора задумала нас оставить.

Сыновей твоих — Павла, Алика,

До того как доделали дело.

Не успели они устать.

 

* *

*

Как же мне не хватает моих любимых

Б. К.

 

Попрощаться хотели бы все неприглядные птицы

Все смешинки дурачества дальше забавней гореть

Но закончены велосипедные спицы и вся чечевица

Все ушли от меня, все любимые дни, и любимые лица

Вам того же и вам, и удачи, и счастья, и не постареть.

 

Как ты думаешь, я вот им так пожелал

Не стареть, но, быть может, исполнят?

Как ты думаешь, я целовал

Ну, хоть кто-нибудь вспомнит?

 

Горький шелест осоки и жалобный шелест ольхи

Кто стоит над тобой в двадцать лет в колыбели

Это твой человек он мои обожает стихи

Это я и конечно не ведает цели.

* *

*

Игорю Белову

последние советские мальчишки

пьют кока-колу радуются жизни

цветут и пахнут верят и молчат

о всяком-разном ищут смысл жизни

и тащат что-то на своих плечах

разбив коленки расцарапав ранки

тархун эклеры буратино и баранки

не продаются ныне в дьюти-фри

и в середине самой страшной пьянки

они трезвеют

и мыльные пускают пузыри.

* *

*

Когда и воздуху отчитываться не за что

И в воду не войдешь запросто так

Горчит уверенность чаевничает горечь

Какое там случайно, невзначай?

Какое брату? Я себе давно не сторож

Червонец мятый и затерянный пятак

В пространстве тело дышит и смеется

Не ощущает ни вины ни пустоты

Одето в новые и чистые одежды

Ты сомневаешься, что твой карман порвется

Что все сорвется, чай остынет и прольется

Но руки вымыты и помыслы чисты.

Белозёров Сергей Алексеевич (фамилия отца — Белазоров) родился 10 июня 1948 года в селе Хороль Приморского края, где служил в лётном полку его отец. Затем Белозёровы переехали в Белоруссию, а потом мать Сергея с детьми перебралась в город Советск Тульской области. Учился в Горном техникуме в Туле, на факультете журналистики МГУ. Работал слесарем, подсобным рабочим, кочегаром, журналистом в “Комсомольской правде” и других СМИ. Лауреат журналистских премий. Стихи публиковал в газетах, отдельные публикации были в журналах “Нева”, “Огонёк” и в сборнике издательства “Молодая гвардия”. В 1983 году оказался в ссылке на станции Зима Иркутской области. В 1989 году в Туле вышла его первая и последняя книга “Словарь далей”. В начале 90-х работал военкором на войне в Приднестровье, был контужен, получил многочисленные травмы. Умер 12 ноября 2002 года в Туле. Посмертно стихи опубликованы в журналах “Дети Ра” и “Арион”, “Зинзивер”, “Сибирские огни”, “День и ночь”, альманахах “Иркутское время”, “Тула” и в антологии военной поэзии “Ты припомни, Россия, как всё это было”.

Стихи из архивов К. Шестакова и А. Коровина, публикация и послесловие Андрея Коровина.

 

Редакция “Нового мира” благодарит наследников С. Белозёрова за возможность настоящей публикации.

 

Сергей Белозёров

(1948 — 2002)

*

ЧЕРНАЯ КОСТЬ

* *

*

У кузнеца вожглась окалина в лицо,

у слесаря ладонь с накладкой жестяной,

у птичницы в руках — несушка и яйцо…

О жизнь моя, ну что ты делаешь со мной?

У летчика — дела в неясных облаках,

куда деваться мне на плоскости земной?

Она ясна, как сталь, понятна, как плакат —

куда девать меня, что делать ей со мной?