Чтение онлайн

Дела мои в себе, дела мои как свет,

мои дела во сне, мои дела — ледок

или вчерашний снег: когда их больше нет,

повеет иногда чистейший холодок.

Я жить хотел, как все —

тишком, своим домком,

своим печным дымком, совсем уже молчком,

зачем же я шепчу у жизни на краю:

возьмите жизнь мою — смешком,

со всем мешком,

сгодится, может быть? —

возьмите жизнь мою…

* *

*

Весёлые дела!

По рельсам, по стране

качу, как захочу,

в гулёж очередной —

а станция Зима

протягивает мне

замасленный кулёк

с картошкой отварной…

Я выставлю в окно

беспутную башку

на ветер и мороз —

пущай охолонёт…

А станция Зима

по чахлому снежку

бежит и машет мне —

вот-вот в окно впорхнёт…

Там ирис впереди

пестреет, как удод,

соцветиями губ

пылают мне юга…

Да шла бы ты, Зима!

И что ж — она идёт,

как верная жена,

отстав на три шага.

Как сладок мой побег!

Как радуется мир,

объятья распахнув

встречающий меня!

И высадит меня

уже через полдня

на станции Зима

румяный конвоир…

 

* *

*

Россия, спасибо:

рассеялась мгла,

пока вдоль Транссиба

судьба волокла.

У трасс, где жестоко

я душу протряс, —

спецовка, бытовка,

изнанка пространств.

Меня из-под палки

учили любви

бурьяны и свалки,

стальные репьи.

Не Росси, не Мойка,

не юрод с Кремлём —

помойка и койка

с дырявым рублём.

Побед эполеты

померкли в пыли,

и тяжкие беды

по сердцу прошли.

Россия, не плахой

ты виделась мне —

дырявой рубахой

на сером плетне,

как будто бы шпалы

не пали ничком —

с Москвы до Байкала

стояли торчком,

а поверх — деревья

и терны стерни,

как будто отрепья

великой страны…

Россия, спасибо…

Грубя и любя,

шепчу тебе, ибо

я видел тебя.

 

* *

*

…За дверью снег

скрипит протезом,

бредет мороз, как пес цепной,

по кругу,

звякая железом,

распугивая пацанов.

А мы,

калечась и бинтуясь,

в тылу зимы, как подо льдом,

отбарабаним, отбунтуем,

отмельтешимся,

а потом

земля,

как мальчик после тифа

глаза зелёные откроет,

и кто-то скажет,

подняв брови:

«Смотри, как тихо…» [1]

* *

*

Шлёпать по отечественным хлябям

и мычать о дали голубой,

очевидно, можно даже с кляпом,

сляпанным себе самим собой.

Мне надоедала та замазка,