Чтение онлайн

День очень тихий, серый, темноватый, покорный. Берег реки спускается в тихую прозрачную воду. Тут и там покоятся серые валуны. Серо-зеленая трава совсем пожухла. Удивительно здесь тихо и тепло. Не похоже, что скоро зима. А давайте костер разожжем! А чем... что подкладывать? Поле ведь. Идти хворост искать... Ну ладно, правда, не будем. o:p/

Вот вода. Над водой как будто стены вознеслись. Вы какие стихи любите, Иван Дмитриевич? Я? О, я вообще стихов не знаю. У меня отвратительная память на стихи. И очень хорошая — на цифры. Ну, это естественно. А вы, Танечка? Знаете, был такой английский поэт, Уильям Блэйк. Слышал. Вы его в оригинале, конечно, читали? Я его сама переводить пыталась. Очень сложно. Вот такое: So come home my children, the sun is gone down / And the dews of night arise / Your spring and your day are wasted in play / And your winter and night in disguise. Домой же, детки, закат, закат, / Роса выпадает поздняя. / Ваших дней весна вся в игре прошла. / Зимняя ночь надвигается грозная. Почему вы такое грустное выбрали? Встаньте-ка вон на тот камень, а то этот качается. Не бойтесь. Так. o:p/

Танечка, я давно хотел с вами куда-нибудь сходить. Или съездить. Вы удивительный человек. (Черт, черт, черт!! Что я несу?! Удивительный человек!! Еще бы сказал — «человечек»!! «Я одинок, и вы одиноки»!!. Ничего более неуместного представить себе невозможно!!) Я — удивительный? Иван Дмитриевич, я нелепый человек. Я сама не знаю до сих пор, чего от себя ждать. Я дура, Иван Дмитриевич. Ох, и я дурак. Всех критикую. Всех дразню. Ничего не могу с собой поделать. Я тоже. Вижу только отдельные недостатки. Как будто красной ручкой ошибки подчеркиваю. Надо было мне все-таки учительницей. А ведь люди, они совсем другие на самом деле. Люди совершенно другие! Это где-то в центре у каждого ведь есть? Если бы не было, Танечка, мы бы столько зла не делали. Все зло делается из-за того, что у нас в самом центре есть. Мы хотим чувствовать себя добренькими и поэтому делаем зло. Да, это правда. Я столько из-за этого плакала. Мне этот профком стольких слез стоил... Это сейчас я уже... не так чувствую себя сволочью из-за каждого пустяка... Вы плакали?! Вы же такая веселая! Солнечная! Да. Когда Константин Иванович жив был, я к нему бегала. Бывало, прибегу, поплачу... А теперь кому плачете? Теперь... Иван Дмитриевич, кто это там наверху машет руками? А, этот олух. Почему он олух? По всему. А что, уже прошло полтора часа? Вероятно, он справился раньше. Он повысил свою эффективность. Вы злитесь. Я? Нет, Танечка. Наоборот. Я рад. Не люблю ездить в темное время суток. Знаете, Танечка, почему он олух? Потому что плохо кончит. Да вы что. Вы полагаете?.. Я уверен. Он ворюга. И он кончит плохо. Когда вся эта плановая экономика... полетит... к чертям собачьим... (они задыхаются, карабкаясь, рука об руку, по склону) его первым пристрелят... Иван Дмитриевич! А-а, к черту, — он сжимает зубы, дергает Танечку за руку, так что она, испуганно охнув, торопится за ним. Вот ваша рыбочка, уважаемые. Ну, как отдохнули? Как провели время? Как вам наши места? o:p/

Зачем ты ездил, идиот, спрашивает у O директор V на следующий день. Зачем ты ездил? Идиот. Ты думаешь, я вас зачем посылал? Ты думаешь, я вас за рыбой посылал? Эх, ты! O пожимает плечами и косо, боком выходит из кабинета. o:p/

o:p /o:p

o:p /o:p

21. «ДИСПЕТЧЕР-СЦУК» o:p/

o:p /o:p

Уважаемые товарищи диспетчера! Меня зовут Иван Арефьич C. Я инженер-координатор ОКБ завода № 85 «Свобода», выпускающего радиоэлектронные устройства. Имею честь вам представить наше совместное изобретение, придуманное и внедренное нами на нашем заводе — гражданскую систему, товарищи, «Диспетчер-СЦУК», то есть «система централизованного управления и контроля», которая позволит нам улучшить эффективность работы жилищно-коммунальных служб. Как известно, товарищи, она оставляет желать лучшего, но не потому, что наличествует чья-то злая воля, а потому, что недостаточно механизирована. Наш генеральный директор товарищ V уделяет первостепенное внимание механизации всего, в том числе и гражданского населения. Уважаемые товарищи диспетчера! Перед вами диспетчерский пульт устройства «Диспетчер-СЦУК». Вы видите слева направо индикаторы сорока домов микрорайона. На каждый дом есть лифты, товарищи. Звуковой сигнал следует, если вам хотят сообщить из застрявшего лифта. Понизу идут другие индикаторы. Вот здесь пожары. Как только в доме возникает пожар, система «Диспетчер-СЦУК» сигнализирует об этом. В вашем, допустим, микрорайоне нет газоснабжения и плиты электрические; но предусмотрен контроль также и утечек газа, они идут вот здесь, индицированные, в отличие от остальных, не красным, а синим цветом. Итак, вы сидите, и у вас замигало. Ваши действия? Да. Вы не бежите, а звоните. Либо с вами связываются по пульту. Вы берете трубку, вам говорят: «Такой-то лифт, такой-то дом». И вы комфортно вызываете бригаду. Предельно простое в эксплуатации, устройство «Диспетчер-СЦУК» позволит вам регулировать и контролировать все жилищные проблемы. Нашим устройством будут оборудованы такие районы города, как Юго-Запад, Купчино, Колпино, Петергоф, Автово, Охта, Дыбенко и прочие. Есть ли у вас вопросы, уважаемые товарищи диспетчера? Нет вопросов. Спасибо! o:p/

Уважаемые товарищи диспетчера! Меня зовут Иван Арефьич С! Я инженер-координатор завода радиоэлектронных устройств «Свобода». Наш директор V считает, что именно я, изобретатель данной системы, смогу как никто хорошо рассказать про ее достоинства и недостатки. Сегодня я уже был у ваших коллег в Купчино, и им очень понравилась наша система, они задавали множество вопросов. Вы видите перед собой диспетчерский пульт данной системы «Диспетчер-СЦУК», то есть «система централизованного управления и контроля», которая позволит нам улучшить эффективность работы жилкомслужб. Эта система доказала свою эффективность в ходе опытных испытаний... Буду краток: перед вами пульт! Этот пульт вы будете использовать в ходе своей повседневной работы, поэтому я советую его вам окончательно изучить! Вот эти огоньки, которые мигают поверху, показывают то, что лифт застрял. А который из них застрял, вы можете подписать сами. Если вы слышите звуковой сигнал, это значит, что до вас хотят дозвониться из застрявшего лифта. Однажды я сам застрял в лифте. Я знаю, как это неприятно. Хорошо еще, что я застрял с целой сумкой еды и приятной гостьей. Знаете, это было незабываемое впечатление. Что уж там... Да. Так вот: дальше идут индикаторы газа, но они смотря где будут еще работать, так что я не уверен, что они вам понадобятся. А вот здесь индикаторы, посвященные пожарам. Ха-ха-ха! Малейший запах дыма, подростки, допустим, жгут марихуану на лестнице... и все, она срабатывает! Ха-ха-ха! Простите. Допустим, вы сидите, и вот тут у вас замигало. Ваши действия? Правильно, можно не бежать! Можно просто позвонить! И вы комфортно вызываете бригаду. Нашим устройством оборудованы такие районы города, как Юго-Запад, Купчино, Колпино, Петергоф, Автово, Охта, Дыбенко и прочие. Есть ли у вас, уважаемые диспетчера, самомалейшие вопросы ко мне? Так я и думал. Спасибо! o:p/

Уважаемые товарищи диспетчера! Меня зовут Иван Арефьич C, но к чертовой бабушке, для вас просто Арефьич. Я изобрел такую штуку... Вернее, я много чего изобрел. Эта штука спасет всех. Если бы только медный кабель народ не воровал. Я очень опасаюсь, что медный кабель будет похищен. Если да, то эта хрень работать вообще не будет, так что вы следите, чтобы не унесли, народ сейчас пошел тот еще... Называется «Диспетчер-СЦУК», я и сам смеялся... Изобрел я, а называл не я. У нас есть специальное дизайнерское бюро. Наш директор — псих. А кто не псих, как говорится! Я сегодня уже к вам третьим приехал, так что звиняйте... Но хватит предисловий: вот пульт! Как видите, здесь есть огонечки, которые ласково мигают разными цветами. Этот пульт вам пока ничего не говорит, но со временем вы распознаете. Вот тут, если лифт застрял. И смотря где. И если кто-то звонит, сразу берите трубку. Вот здесь, если пожар. Это уже совсем не смешно. Тут надо сразу вызывать, даже если у кого-то оладушки сгорели. По пьянке много чего горит! Так, народ оставит окурочек какой-нибудь... У меня, думаете, душа не болит?! Я только боюсь, что эта хреновина, как всегда, работать не будет! А вам что?! Вам небось пофиг! Вы отключите и пойдете! А я вас призываю, не надо отключать! Сидите себе у себя в диспетчерской — кто вам мешает! Но поглядывайте на огоньки, поглядывайте! С вами был я! Я поехал дальше, у меня сегодня еще один район! o:p/

Господа, как выражается наш директор! Он у нас сумасшедший, но за народ радеет! Я Арефьич... Огоньки горят! Это пожары, газ, лифты застрявшие... Медный кабель непременно унесут, все разворуют, но вы не обращайте внимания, вы работайте, я вас всех очень люблю... У меня двести двадцать патентов... Я родился на засеке, это знаете что такое, это в лесу, глубоко... а теперь я делаю диспетчерский пульт для шестнадцатиэтажных домов... Сорок домов, и все вот тут, мигают огоньки, видите?! Наш завод работает на смерть, на оборонку, один только я, да еще наш любимый товарищ X, который делает приборы против рака, только мы работаем на жизнь, а что делать?! Диспетчера! Я призываю вас... Мне обещали за успешное внедрение дать «копейку»!! Я уже получил права!! Лифты застревают, дома горят, газ взрывается!! В наших силах все это предотвратить!! Выпьем, товарищи, выпьем еще и еще!.. Купчино и Охта, Обухово и Невский, Васильевский и Кронштадт, выпьем все вместе за диспетчерский пульт «Сука диспетчер»! Иван Арефьич, тебе не наливать, тебе хватит!!. o:p/

o:p /o:p

o:p /o:p

22. ЗЕМЛЯНИКОЙ СЛАДКО-ГОРЬКОЙ o:p/

o:p /o:p

Бегу по скользкому сосновому бревнышку. Подошва у кедов белая, резиновая, рисунок следа — рельефные звездочки-снежинки. Бегу по тропке в выцветших тенях, в крошеве листьев, теней и света. Ноги по колено в росе. Передаю эстафету M, ее закидывают на руках на веревочку, за другую, повыше, она хватается, скользит по этой веревочке, перехватывается дальше и дальше. Инженер-конструктор C задумчиво надкусывает пушистый одуванчик. Солнце светит сквозь сосны, пахнет соснами и ветром, водой и земляникой, песком и смолой. o:p/

Мы в лодке. Опускаю руку в воду, за борт, прохладная вода расходится и бурлит, течет сквозь пальцы, летят брызги. Инженер-регулировщик K (то есть я) лежит на корме в темных очках, с сигаретой во рту. Берег высокий, песчаный, сосновый; и я снимаю темные очки и вижу все выцветшим, ярко-белым, горячим, и чувствую запах нагретой лодки, и девушек вижу, и осколки солнечной воды, и тугоплавкую глубину, и капли на животе — хочу купаться — я ныряю с покачнувшегося тяжелого борта, девушки визжат, я ныряю вглубь, с шумом. Рябая, прозрачная вода, озеро, налитое до неба, до ушей, до верхушек сосен, по макушку, — пресная чистая вода, с пузырьками, маслом разлитое по ней солнце. Мы на берегу, и M стоит в черничнике, в черном черничнике, в рыжих тенях от елок и сосен, рыжая M, юная M, ее апельсиновые плечи в веснушках, а губы в чернике, муравей бежит вверх по моей ноге, M вся в пятнышках теней, и вокруг ее головы светится пушистый нимб светло-рыжих легких волос. На мелком дне песок в маленьких волнах, рябых пятнах тени и света, ослепительная сверкающая вода уходит вдаль, с лодки нам машут, я чувствую, что могу проснуться, и делаю усилие, расталкиваю гулкую воду ногами, руками, остаюсь на поверхности сна. o:p/

Расположились рядом, вшестером, в почти неподвижном танце, R обмахивает ластами, K шортами, сзади (да это же я), а J лежит, в истоме запрокинув голову, подставив солнцу маленькие чашки купальника, а M рядом в ненамеренно эффектной позе надкусывает огурец, L раскинулась звездой, голова в тени, под большим листом лопуха, а посередине горячий F сидит в позе лотоса, с темной улыбкой, с полотенцем на шее и газетой на голове, газета кажется совершенно белой, букв на солнце не видно, расположились на самом солнцепеке, мокрые, вон в тени склянка темного стекла, и все в замедленном бешеном темпе, лениво, как ошпаренные, и вокруг них пространство вибрирует, подрагивает от лени, страсти, томного летнего дня. И F в газетной шапке, с темным надменным лицом, средневековым прищуром, разогретый, и M уже съела почти весь огурец, а J не шевелится, и солнце запекает ее, но оставляет сырым, белым гремучее тесто в черно-белых чашках, а K истово, замедленно машет тенистым своим опахалом, а R — ластами, которые сохнут; и воздух гремит, и солнце засвечивает, а L и J не колышутся, и не колышутся верхушки сосен, и только живая черная вода озера туго плавится, шевелится, перемещается и блестит, только рябая вода, сама похожая на свет, подрагивает, испаряясь в густую синюю высь, будильник хочет, чтобы я проснулся, но я ни за какие коврижки. o:p/

Бег в мешках, K сначала не отстает, прыгая по песчаной волейбольной площадке, а потом задевает головой за сетку, сгибается пополам, падает и катится по песку, в мешке, а Ромка вытягивает вперед руку с маленькой игрушкой, пупсиком, а девочки смеются, а K так хорошо, что больше не надо никуда прыгать, что он даже вставать не торопится, и как это некоторые хотят победить, думает он, вот я — ничего не хочу, никуда, мне так хорошо, меня так разморило, и пусть горячий F ловко упрыгал в мешке в свое никуда, к финишу, могучими толчками иссиня-черных жилистых ног, черный F, а я никуда не хочу, вот она, точка равновесия, где над сеткой в рыжих сосновых ветвях завис воланчик, куда улетел волейбольный мяч, где рыжий костер лижет солнечные камни, а над ними молодая M, и в глазах моих чернеет от света, и я не хочу никуда возвращаться, но уже просыпаюсь в мягких белых долинах, фонарь светит в комнату сквозь полупрозрачные зеленые шторы, за окном железной лопатой скребут снег, вся наша комната темна и пронзительно просвечена, я лежу на спине в белых мягких долинах, сейчас я проснусь и вернусь в свои шестьдесят семь, но пробуждение все длится. o:p/

Молодая M встряхивает пушистой головой и раскладывает зеленую карту на коленях, обтянутых тренировочными брюками. Карта рябая, бледно-зеленая, с бледными голубыми ручейками, пунктирными болотцами. Над картой переменная облачность, полкарты в тени, полкарты на солнце. Вспыхивают блики на ложках. Летний вечер от пригорка малахитом стелет тень. Земляникой сладко-горькой на губах растаял день. o:p/

o:p /o:p

o:p /o:p

23. ДОЗИМЕТР o:p/

o:p /o:p

Вот так, говорит председатель комиссии по радиационному контролю. Думай сам. И смотрит на часы. На часах половина пятого утра. Директор завода «Свобода» вскакивает и пробегает по кабинету к окну. И смотрит взволнованно на деревья. Это ж поезда придут, говорит он задумчиво. И самолеты. И грузовики. И пароходы. Они там что, ох..ли все? Советская власть, …, … . Они совсем не думают? Председатель КРК негромко смеется. Думать, говорит он. Ду-мать. Это уже давно не про них. Ты знаешь, что через пять дней после того, как рвануло, Киев вышел на Первомайскую демонстрацию? С детьми, с беременными... В Европе уже все в бункера попрятались... А у нас только Припять эвакуировали... И теперь, конечно, то же самое, они опять не думают. Им плевать, что весь Ленинград будет жрать радиоактивные яблоки и синенькие... Спохватились! Конец августа! Учебный год на носу, приедут детишки из Крыма... Короче, так, Лев Ильич. У нас — неделя. Ты можешь что-нибудь придумать? Да что я придумаю, Вов? Что? У нас — оборонный завод. Да, да, знаем, знаем. Хоть что-нибудь. Чтобы город защитить хоть как-то. Директор V предлагает: можно попробовать дозиметр сделать. Маленький портативный дозиметр. Ходили тут разговоры как-то, после самой аварии, еще в июне. Но — я не вдохновил. Бюджет не выделили. А теперь — неделя осталась. У вас хоть разработки-то есть? Нет. С нуля. Не выйдет, Лев Ильич. Давай попробуем. Чего терять. Попробуем. Сделаем. Революция будет, Вова? Будет, Лев Ильич. И нам с тобою, как жирондистам, первым поотрубают башки. Пошли работать. o:p/