Чтение онлайн

в чужом бреду бормочущий

там — чудеса

там — чудеса

там кто-то бродит

кто-то бродит

все бродит

кто-то

не находит

места

кто-то

и кто-то

долгий

на ветвях висит

 

Место

В последнее время стали замечать,

что он зачастил в кладовку.

То безо всякой надобности,

как бы между прочим, порой и в шутку,

заглянет на миг — и обратно.

То придумает себе там

какое-нибудь пустяковое дело —

и так это все неотложно обставит,

что бывшие рядом случайно

испытывали неловкость,

а знавшие это за ним —

гадливость.

Он же не допускал вопросов.

Так дошло то того, что он мог

запросто вдруг исчезнуть,

без объяснений, в любой момент,

и все уже знали, куда —

в свою кладовку…

В конце концов

полезли посмотреть —

а у него там

место .

 

* *

*

Приснилась Лия Георгиевна, Пашина мама.

С ней был кто-то еще из недавно умерших.

Смерть исказила их лица.

Но сон изменил их — гораздо сильнее:

вдруг они стали недружелюбны.

Что-то они говорили мне, за что-то ругали.

И не хотели оставить с собой ни на минуту.

Сон закончился скоро.

Вряд ли он имел отношение к чувству моей вины перед ними:

не были мы близки, и ни в чем я не виноват.

Вряд ли сон был пророческим:

никогда я не славился интуицией, умру не скоро еще,

да и гнали меня, не звали.

Сон был простым — и проста его отгадка:

я боюсь смерти, только и всего.

 

 

Техника речи

Переломать все кости в языке —

чтобы говорить свободно.

Одну все-таки оставить —

чтобы не лукавить.

 

 

* *

*

если бы у сердца были руки

оно бы тебя удержало

оно бы тебя приручило

но сердце мое безруко

сердце мое дыряво

оно тебя впустило

и вытолкнуло

с кровью

 

* *

*

Сбор грудной № 2:

листья мать-и-мачехи,

корни солодки,

листья подорожника большого.

Показания. Противопоказания. Побочные эффекты.

Сбор сердечный № 1:

седина матери,

улыбка дочери,

благодатный живот любимой.

Неприкаянность. Гиперчувствительность. Душевный непокой.

 

Катаклизм

 

Три дня крутило и ломало,

упругий воздух лупил наотмашь,

дома содрогались в холодных ливнях.

На четвертый стихло.

 

Но люди…

Посмотрите, что с людьми!

Они просят прощения

друг у друга.

Exegi monumentum

Я памятник. Я сам себе гранит.

Коль скоро время растирает камни

В песок, меня оно не сохранит.

Я весь умру. Сгорят мои слова

И в памяти чужой, и на бумаге —

В осенних парках тихая листва…

Угаснет спор меж прахом и душой —

Я пригожусь обоими по праву

Величины и в сумме небольшой.

Я жил как все. Как всякий, замирал