Чтение онлайн

— Меня зовут Димитрис. После «м» — «и», а не «ай», — ответил я неприязненно. — И я добровольно согласился на приватную беседу с детективом Моралезом.

— Не очень мудро с вашей стороны, — прямо ответила она. — Питер много рассказывал о вас. Рада наконец познакомиться лично. Лаура Фламини.

Я с некоторым удивлением посмотрел на протянутую мне тоненькую ручку. В свете лампы сверкнул большой сапфир бархатистого васильково-синего цвета, венчающий потрясающе красивое кольцо из белого золота — то самое, что подарил ей, если верить журналистам, ее жених, миллионер Эдвард Грант. Что удивительно — рука была протянута мне безо всякой брезгливости. Не помню, чтобы со мной хоть раз так здоровался кто-то из белоручек, принадлежащих к высшему свету. Обычно они обходили таких, как я, десятой дорогой.

«Должно быть, и Питер так же удивился, когда вместо презрения встретил уважение и симпатию», — подумалось вдруг мне. — «Именно так они и очаровали его, чтобы затянуть в водоворот своих интриг. И вот он мёртв. А она улыбается и протягивает руку мне». При этой мысли я мигом стряхнул с себя оцепенение. Из вежливости я легонько пожал руку, но обошелся без «Приятно познакомиться», — хотел, чтобы эта девица понимала, что ее харизма на меня не действует. И даже та непроизвольная дрожь, которая пробежала по мне при касании мозолистой рабочей ладони к нежно-белой женской коже — я попытался убедить себя, что это не более, чем нервы.

— Не обманывайтесь, Димитрис — вы на допросе, под каким бы соусом это не подавалось. Вы имеете право на адвоката. И я готова предоставить вам помощь.

— Если это приватная беседа, адвокат мне не нужен, — хмуро ответил я. — Если допрос — тогда я позвоню своему адвокату, если сочту нужным.

— На данный момент это не допрос, — охотно подтвердил Моралез, довольный холодным приемом, на который нарвалась Фламини. — Иначе мы бы, конечно, уведомили вас о времени заранее. Полиция Сиднея всегда действует строго в рамках закона, мисс Фламини.

— Если это не допрос, то что тогда — попытка запугать свидетеля перед допросом? — не смутившись моими словами, бросилась в бой Лаура. — Можете не тратить времени зря, Моралез. Этого человека вам запугать не удастся! Он знал Питера Коллинза лучше, чем кто-либо. И подтвердит перед судом, что Питер не принимал наркотиков, и не выказывал вчера вечером никаких признаков «срыва». Не так ли, Димитрис?

— Вы, кажется, начинаете перегибать палку, — торопливо нанес ответный удар Моралез, дав мне шанс не отвечать на вопрос. — Вы сказали — «запугать свидетеля»? И вам не стыдно бросаться такими обвинениями? Напоминаю вам, барышня, что вы говорите с детективом полиции при исполнении. Не стоит забывать об уважении и о профессиональной этике.

— Я вам не «барышня», детектив. И вы, как и ваш босс Паттерсон, который убежал от меня через черный ход, словно мышонок, уже продемонстрировали, каких стандартов этики придерживаетесь и какого уважения заслуживаете, — парировала адвокат.

Глаза этой маленькой женщины метали молнии, и я поразился, как уверенно она держится.

— Расследование не длится и суток, а вы уже допустили столько нарушений, что я не успеваю направлять жалобы прокурору. Где, кстати, Бэнкс? Тоже унес отсюда свою скользкую задницу, как только запахло жареным?! Оставили тут вас одного в качестве козла отпущения. Не обидно, Моралез? Впрочем, ничего. Вам за это платят. За счет налогоплательщиков.

— Вам есть что, сказать, кроме личных оскорблений и рассуждений о моей зарплате?

— Еще как есть! «Грязные приемчики», которые вы применяете, никак не соответствуют основополагающим принципам работы правоохранительной системы. И вы, Димитрис, как бывший полицейский, знаете это не хуже меня. Вам не следует их бояться. Вы имеете право…

— Я знаю свои права, — перебил я женщину, недовольно нахмурившись. — Приберегите свои пламенные речи для присяжных. Я знаю, кто вы такая, и что вам нужно. Меня в эти игры втягивать не надо. Достаточно того, что в них втянули Питера.

— Вы что, правда верите, что Питер совершил то, в чем его обвиняют? — спросила Лаура, посмотрев на меня пронзительным взглядом своих ярких глаз.

— А вы что, ослепли?! — гневно переспросил я. — Посмотрите чертову видеозапись!

— И где это он увидел видеозапись, а? — мгновенно вцепилась в мое слово юристка, бросая яростный взгляд на Моралеза, который при этих словах побледнел: — Вы просматривали оперативную съемку, достоверность которой под большим сомнением, за чашечкой чая во время приватной беседы?! Обещаю, Моралез, что ни одна из твоих проделок не сойдет тебе с рук!

— Будет вам, Фламини, — набравшись храбрости и подобравшись, ответил Моралез с видом человека, которому все нипочем. — Я не стажер, которого можно сбить с толку банальными адвокатскими истериками. Вы можете хоть завалить прокуратуру своими жалобами, как вы всегда делаете. Если я сочту необходимым допросить Димитриса Войцеховского как свидетеля по делу — вы узнаете о времени и о месте допроса. А сейчас я настоятельно прошу вас удалиться из этой комнаты.

— Только после того, как отсюда выйдет он, — кивнув в мою сторону, упрямо поджала губки Лаура. — Либо тебе придется приказать своим гориллам выволочь меня за руки. Пожалуй, с тебя станется.

Детектив посмотрел на меня, закатив глаза, как бы жалуясь: «Видишь, что мне приходится терпеть каждый день?», и попросил:

— Будьте, в конце концов, хоть немного профессиональной, Фламини. Не становитесь смешной.

— Ваше мнение о моем профессионализме — одна из последних вещей в этом мире, которая заботит меня, — язвительно ответила на это женщина. — А сейчас будьте добры, отпустите Войцеховского домой. И перестаньте угрожать ему, как и другим участникам дела. Иначе, клянусь, сами пойдете под суд!

— Димитрис, если вас понадобится допросить — вы получите повестку, — наконец обратился ко мне детектив, красноречиво вздохнув и поднимаясь со стула. — Мы все здесь знаем вас как разумного человека, бывшего правоохранителя, который, вне всяких сомнений, будет добросовестно сотрудничать со следствием. Поэтому я за вас не беспокоюсь. Хочу лишь предостеречь вас против общения с этой особой. Оно еще никого не доводило до добра.

Намек, сокрытый в словах Моралеза, оказался до того прозрачен, что я не удержался от ехидной ухмылки, которую, впрочем, вряд ли кто-то смог разглядеть под бородой.

— Спасибо, что вы все так обо мне заботитесь, — едко ответил я, посмотрев на детектива ничуть не с большей симпатией, чем на адвоката, и поднялся со стула.

Даже сложно было сказать, кто из этой парочки вызывал у меня большую неприязнь. Честно сказать, в тот момент я вообще практически ничего не понимал, а голова начинала болеть так же сильно, как и днем ранее. Слишком много всего свалилось на меня тем утром. А ведь еще вчера Питер был жив! Выходя из комнаты, я услышал, как детектив с адвокатом продолжают перепалку, хотя уже с меньшей горячностью. Как-никак, единственный зритель удалился. Закрыв за собой дверь, я резко выдохнул и устало потер голову рукой, облокотившись о стену. Затем, взяв себя в руки, быстро направился по оживленному коридору здания полиции в направлении выхода. Я чувствовал, что в ближайшее время мне предстоит часто бывать здесь. И это мне заранее не нравилось.