Чтение онлайн

Я сел на койке по-турецки и выполнил несколько дыхательных упражнений, которые помогли успокоить сердце. Затем — сполз на пол, и занялся дительной физической зарядкой. Растяжка, включая шпагат, несколько различных йогических асан, ходьба на руках, длительное стояние в планке, скручивания, приседания поочередно на каждой ноге, отжимания на кулаках и на вытянутых пальцах, отработка базовых техник айкидо (насколько позволяли размеры камеры) — и вот система подачи еды уже возвестила неприятным писком о начале кормежки. Я едва успел дожевать малоаппетитную кашицу на основе киноа, когда услышал за решеткой шаги нескольких пар ног.

— Лицом к стене! — как всегда, приказали мне, перед тем как войти в камеру, заковать в наручники и одеть на голову мешок.

Когда мешок с головы и наручники с рук сняли (конечно же, лишь после того, как меня усадили на специальное кресло и заковали ноги в титановые браслеты, через которые в любой момент мог быть пропущен электрический ток, оставив руки свободными), я увидел, что в комнате для допросов необычайно людно.

Комната была разделена на две половины толстым пулестойким стеклом, посредине которого находился металлический стол, на который я мог опереться и положить руки. На моей половине не было никого, если не считать натыканных здесь средств видеонаблюдения, с помощью которых компьютер либо дублирующий его человек, следящий за приборами, могли определить, если мое поведение вызывает опасения (хоть и не ясно, как я могу навредить людям, от которых меня отделяло пулестойкое стекло, с закованными в браслеты ногами) — и тогда в моем организме разорвались бы нанокапсулы с транквилизаторами, коих там было достаточно, чтобы вырубить лошадь.

С противоположной стороны виднелись давно опостылевшие рожи трех старших следователей, которые проводили основные следственные действия — полковника Нильсена, подполковника Долотова и майора Унаги. Также присутствовал незнакомый мне низенький человек с проплешиной, лет под пятьдесят, судя по погонам — не иначе как сам руководитель следствия генерал-майор Мэдисон. Присутствовала и Анна Миллер собственной персоной.

Кроме того, два человека были подключены сюда в режиме видеоконференции. Первым был худощавый, интеллигентного вида русый мужчина лет сорока, с модной сейчас «канадской» стрижкой и «голливудской» бородкой. По типажу он был на первый взгляд похож на одного из тех самоуверенных лекторов, которые рассказывают аудитории лохов, как они заработали свой первый миллион в 22 года на спекуляциях с фьючерсами, акциями и криптовалютами. Не подходил под образ только голос, которым он как раз заканчивал втолковывать что-то Анне Миллер — настолько мягкий, бархатный и успокаивающий, что он подошел бы детскому врачу, чтобы убеждать плачущего ребенка, что укол в попку — это совсем не больно. Было в его глазах что-то водянистое, рыбье. И с самого первого взгляда эти глаза мне совсем не понравились. Я догадался, что это заместитель Главного специального прокурора Ричард Лоусон.

Со второго экрана на меня смотрела с вежливой доброжелательностью чернокожая женщина средних лет в сером жакете и желтой блузке. Кто это, я не имел ни малейшего понятия.

— Начинайте, — хмуро предложил предполагаемый генерал-майор Мэдисон, не поднимая глаз от блокнота, очень похожего на тот, что держала в руках Миллер.

Сделав какую-то запись в своем пресловутом блокноте, а может, просто нарисовав там ничего не значащую карикатуру, Миллер застрочила:

— Сегодня — 2-ое ноября 2095-го года. Вчера окончился 30-ый день, на протяжении которых вы удерживались в режиме предварительного заключения. В соответствии с законом, по истечению этого срока задержанному должно быть сообщено о подозрениях и предоставлен ряд прав.

— О, надо же. Вы решили соблюсти процедуру. Как мило! — не скрывая иронии, фыркнул я.

Не обратив внимание на мой демарш, Миллер кивнула на чернокожую женщину на экране:

— В соответствии с законом, малоимущим гражданам, к которым относитесь вы, Войцеховский, так как совокупный остаток на ваших финансовых счетах составляет 443,21 фунта, предоставляется государством защитник. Правом предоставлять защиту по делам, которые подсудны особым военно-гражданским трибуналам, имеют право лишь адвокаты, допущенные к этому Специальной квалификационной коллегией. Кроме того, правом предоставлять защиту по делам, где затронута государственная тайна, имеют право лишь адвокаты, имеющие соответствующий уровень допуска к государственной тайне. Это — Симона Симпсон, адвокат, которая была случайно избрана автоматизированной системой отбора среди адвокатов, которые удовлетворяют вышеуказанные критерии соответствия. С этого момента мисс Симпсон приобретает статус вашего защитника.

— Добрый день, леди и джентльмены, — произнесла та деловито. — Мистер Войцеховский, довожу к вашему сведению, что я была ознакомлена с материалами дела и готова приступить к вашей защите.

— Простите, Симона, а вы точно адвокат? — не удержался я от ехидного вопроса. — По типажу больше похожи на прокурора.

Мой комментарий не особо смутил адвоката. Она вывела на экран какие-то документы.

— Извольте ознакомиться с моей адвокатской лицензией и данными о моей квалификации. У меня больше 20 лет юридического стажа, из которых 16 — в органах прокуратуры, в том числе 7 — на должности специального прокурора I и II ранга.

— А-а-а. Это многое объясняет, — фыркнул я.

— Несмотря на прошлое в правоохранительных органах, теперь я связана присягой адвоката, и исповедую соответствующие принципы. А богатый практический опыт, в том числе и внутри правоохранительной системы, позволяет мне свободно ориентироваться во всех законодательных нюансах…

— В этом я как раз не сомневаюсь, — хмыкнул я.

— Ну вот и отлично! — закруглила тему Миллер.

Я снова хмыкнул. Я прекрасно понимал, что Симона принадлежит к числу оплачиваемых государством адвокатов, главным образом бывших правоохранителей, которых их коллеги по цеху презрительно именовали «ручными» или «тушками». Главной их целью была не реальная защита подсудимого, а выполнение формальностей.

С их стороны не приходилось ждать абсолютизации интересов клиента. Такой адвокат скорее посоветует тебе подписать признание, дабы смягчить ответственность, чем станет ловко манипулировать фактами и подтасовывать доказательства, чтобы любой ценой тебя «отмазать». И уж точно он не станет злоупотреблять режимом адвокатской тайны, дабы предоставлять клиенту маленькие «дополнительные услуги» вроде передачи конфиденциальных сообщений на волю и обратно.

Люди, которым не посчастливилось попасть в вертикаль СБС — ДСП — ОВГТ, как правило, могли рассчитывать лишь на таких «ручных» защитников. Остальные не проходили по различным критериям, из которых наиболее простым было отсутствие допуска к государственной тайне.

— Вы считаете нормальным, что вы выбрали адвоката вместо меня? — спросил я, переводя взгляд с адвоката на следователей и затем на прокурора.

— А у вас есть пожелания? И средства, чтобы оплатить адвоката? — поинтересовалась Миллер политкорректно, но с оттенком иронии.

Я прекрасно понимал, что даже самый лучший адвокат существенно не повлияет на судьбу человека, которого взяла в оборот СБС — никакой реальной состязательности сторон в таких делах не было. Да и кого я мог назвать? Лаура, как и большинство нормальных адвокатов, не прошла бы по критериям соответствия. А даже если бы это было и не так — меньше всего мне хотелось бы, чтобы она вернулась в Содружество, пытаясь стать на мою защиту, и тем самым отдала и себя в лапы СБС.

— Да, есть, — все же сказал я. — Я хотел бы, чтобы моё доверенное лицо на воле выбрало и оплатило мне адвоката.

— Согласно закону, это может сделать от вашего имени лишь член семьи. Насколько мне известно, семьи у вас нет.

— Пусть это сделает председатель правления общественной организации, в которой я состою — Независимый союз отставников — контрактников.

— Такая возможность законом не предусмотрена. Кроме того, насколько мне известно, указанная организация официально прекратила свою деятельность по решению суда.

— Тем не менее, я отказываюсь от предоставленного мне адвоката. Уж лучше я буду защищать себя сам, чем допущу к процессу еще одного прокурора под видом адвоката, и дам вам повод сказать, что вы, мол, соблюли мои права.

— Что ж, хорошо. Уверена, что у вас, как у бывшего правоохранителя, для этого достаточно юридических знаний.

— Как раз нет. Я считаю, что мне нужен нормальный адвокат. Но не ваш ручной. Пусть Лаура Фламини или Сильвестр Торнтон порекомендуют мне любого защитника, и оплатят его, и я подпишу с ним договор.