Чтение онлайн

Какой-то замызганный бар в полуподвале. «Не помешаю?» — слышит герой рядом женский голос. Особенный голос, принадлежащий девушке по имени Лаура Фламини. Странный разговор. В тоне героя слышится инстинктивное недоверие к Лауре, которая появилась в его жизни необъяснимым, странным образом. Но с каждой минутой градус напряжения снижается, дистанция между ними ощутимо сокращается. «Просто с тобой я почему-то чувствовала себя так словно мы всю жизнь знакомы», — произносит девушка, выглядя чуть смущенно. «Береги себя, Лаура» , — шепчет Димитрис, глядя ей вслед. Дальше она приходит к герою во снах — иногда прекрасных, иногда кошмарных. В одном из кошмаров он убивает ее костылем, и генерал Чхон одобрительно шепчет по этому поводу что-то ему на ухо. Он просыпается в холодном поту. Но мысли о девушке не исчезают.

«Любовь — это бесценный дар небес. Не отворачивайся от нее», — слышит он мудрый совет. Вот он, прячась в толпе, видит ее в красивом вечернем платье, под руку с импозантным мужчиной в смокинге по имени Эдвард Кристофер Грей-младший, в окружении телекамер и знаменитостей. Перепалка с телохранителем. Неловкое, скомканное объяснение. СМС-сообщение, оставшееся без ответа. Бессонные ночи, тревожные сны. А затем новая их встреча — и снова откровенные объяснения. Неловкий поцелуй. Замешательство. Она скрывается в такси, уезжает.

Полицейская облава. Мешок на голове. Темная камера для допросов. Ультиматум, выдвинутый суровой, властной и болезненно чистоплотной блондинкой в строгих очках, спецпрокурором Анной Миллер. Возвращение домой. Драка с головорезами, ждущими у дома. Ночной приезд Лауры. Еще один откровенный разговор. Записка, спрятанная у нее в сумке.

Рассвет. Сидней, охваченный хаосом и коллапсом. Переполненный зал Китайского молодежного театра. «Правда о войне!» — яростно кричит Димитрис с трибуны под ликующие возгласы присутствующих отставников-контрактников. Толпа выносит героя из здания театра на улицу, на площадь Содружества, охваченную демонстрацией. Напряжение и накал страстей растут, пока на улицах не начинается свалка. Люди вокруг падают под ударами электрического тока и струями водометов, давятся слезоточивым газом, их грубо заламывают безмолвные роботы. И картинка прерывается вместе с приближением к асфальту.

И вот герой уже снова с девушкой по имени Лаура. В частном самолете. В арендованной квартире в уютном французском квартале Сент-Этьена. В пекарне. Они изливают друг другу душу — и с каждым произнесенным словом становятся все ближе. «Что ж, сделаем это», — произносит она решительно. «Ты уверена?» — спрашивает герой. «Да» , — отвечает та.

И вот 34-летний Димитрис Войцеховский лежит в белом ложе на черном мраморном постаменте, с кислородной маской на лице. Его глаза закрыты и он ровно дышит, словно не подозревает, что миллионы зрителей только что заглянули прямо ему в душу…

§ 33

Сознание вернулось в тот самый момент, как кислородная маска была снята с лица. Я сделал глубокий вдох. Несколько раз моргнул. Еще не очень хорошо понимая, что происходит, позволил двум ассистенткам помочь мне подняться из ложа. Ничего мне не объясняя, они исчезли за кулисами, оставив меня в одиночестве. Широкая темная завеса, ограждающая мраморную комнату погружений в воспоминания от основной студии начала отодвигаться.

Ноги сделались ватными, но я все же заставил себя сделать десяток шагов по мрамору, чтобы подойти к микрофону на высокой подставке, который находился на круглом клочке ярко освещенного пространства посреди студии, погруженной в полумрак. Я не видел зрителей, но каждую миллисекунду меня ослепляла фотовспышка. Бросив взгляд направо, я едва-едва разглядел очертания Лауры и Барри Гоффмана, которые сидели на красных диванчиках в своей зоне, которая сейчас тоже скрылась в полумраке. В студии царила гробовая тишина — и ей, согласно сценарию, предстояло продлиться еще 20 минут, или же до тех, пока я не произнесу «У меня все».

С разных сторон в воздухе висели широкие дисплеи, на которых я видел картинку, которая сейчас передавалась в эфир. Самый большой дисплей находился у меня за спиной, но еще один был напротив, и на нем я видел высокого седого мужчину в черном костюме и белой рубашке, который шатающейся походкой приближался к микрофону. Лицо, покрытое страшными шрамами, особенно заметными при таком ярком освещении, было ошарашенным, словно у утопающего, только что вынырнувшего из ледяной воды. Таймер над экраном вел обратный отсчет: 19:40, 19:39…

Вряд ли слово «шок» или «усталость» правильно описывают то, что я чувствовал. Примерно таким же точным было бы слово «жажда», если примерить его к ощущениям человека, который провел без капли воды несколько дней. Вернее было бы назвать это «полным моральным истощением». Лишь один раз я чувствовал нечто подобное — когда вышел из комы, в которой пробыл 353 дня, пережив 3 клинических смерти.

Но я все-таки нашел в себе силы, чтобы взять себя в руки и начать говорить.

— Меня зовут Димитрис. Димитрис Войцеховский. Знаю, что я — не тот, кого вы ждали сегодня здесь увидеть. И моя жизнь, которая только что пронеслась у вас перед глазами, вряд ли похожа на то, к чему вы привыкли.

В студии сохранялась молчание.

— Я очень многое хотел бы вам объяснить. Очень за многое и очень перед многими хотел бы попросить прощения. Но кое-что из того, что вы видели, не заслуживает оправдания. Только что я словно пережил это снова — и еще раз осознал непростительность, кошмарность того, что я видел. Что я делал.

Я на экране сглотнул слюну, переступил с ноги на ногу. Выглядел совсем уничтоженным. Но все-таки взял себя в руки, и произнес:

— Но есть причина, по которой я показал это вам.

И с этого момента мой голос начал крепнуть.

— Недавно меня избрали в правление Независимого союза отставников — контрактников. Эта организация, объединяющая людей, которые пережили примерно то же, что и я. Она долго боролась за право на своё существование в судах. И теперь снова рискует быть запрещенной, так как 25-го сентября ее участники спонтанно стали на защиту мирных демонстрантов на улицах Сиднея от произвола и жестокости полиции. Может быть, НСОК признан незаконным уже в эту минуту. Но это не отменяет обещания, которое я дал, предложив свою кандидатуру. Я сказал, что начну акцию, которая называется — «Правда о войне». И сегодня я выполняю свое обещание.

Я обвел зал долгим взглядом.

— Никакие слова не передадут то, что вы только что видели, лучше, чем эти картины говорят за себя сами. Но я боюсь, что найдутся те, кто попробует извратить все, запудрить вам мозги. Так что для начала я кое-что объясню сам.

Дальше я шел по пунктам.

— Мои родители получили значительные дозы радиации во время своих скитаний по пустошам в Темные времена. Вероятность рождения здорового ребенка без серьезных отклонений была невелика. В небольшом селении в Центральной Европе, где они проживали, не было технологий для генной обработки зародышей. К «счастью», у моего отца оказался «друг», проживающий в Содружестве. Роберт Ленц.

Искусственный интеллект суперкомпьютера, аккомпанирующего мне во время речи, сработал исправно — на экране появился снимок лица Роберта, вытянутый из соответствующего фрагмента моей памяти.

— Ленц числился офицером Войск обеспечения в Объединенных миротворческих силах. На самом деле он работал в СБС. Он отвечал за налаживание связей с независимыми общинами в Центральной Европе в интересах Содружества. Он предложил моему отцу принять участие в секретном проекте «Преображение». Речь шла о генетической модификации женской яйцеклетки и мужских сперматозоидов в лабораторных условиях, с использованием экспериментальных технологий, и дальнейшем искусственном оплодотворении моей матери. Проект проходил практически целиком за пределами Содружества, главным образом в отдаленных поселениях с плохими экологическими условиями, где люди готовы были идти на риск, чтобы получить шанс зачать здорового ребенка. Я не знаю точно, как долго длился этот проект, много ли людей приняли в нем участие. Подозреваю, что счет идет как минимум на тысячи. И лишь 10 % младенцев были рождены живыми и здоровыми, без отклонений. Я стал одним из них. Больше того — мне повезло сильнее всех. Я родился с потрясающим здоровьем — очень сильный и выносливый, с прекрасным иммунитетом. С самого детства за мной пристально наблюдали, регулярно возили на медицинские обследования, о смысле которых я не подозревал.