Чтение онлайн

В этот раз зал оказался заполнен на две трети. Интересно, что же пробудило в аристократах уважение к воле покойного? Зрелищное сожжение или не менее зрелищное сражение с неведомым злоумышленником?

— Приветствую Большой Совет! — Я прошла сразу к своему месту, но садиться не стала. Требовать следовало сразу, не давая им времени опомниться. — Я вижу, многие смогли переступить предрассудки и принять верное решение. Но те аристократы, которые сочли возможным поставить свои личные убеждения превыше блага Новой Венеции должны быть выведены из состава Большого Совета. Желает ли кто-то возразить?

Пауза. Не более, чем дань вежливости, призрачная возможность возразить. Почему же они молчат? И тут я едва не рассмеялась. Они видят в моих словах прекрасную возможность пропихнуть в Совет своих союзников и усилить собственное влияние! Ну и отлично. Так они скорее согласятся на требование ввести в Совет моих соратников.

— И первыми кандидатами на освободившиеся места я хотела бы назвать Женевьеву и Антонио из семьи Нуово, Хлодвиге из семьи Либерте, Лучианну из семьи Порталуче.

Облегчение, которое аристократы испытали после того, как я замолчала, было почти ощутимым. Ещё бы: из двухсот освободившихся мест мои ставленники претендуют только на четыре. Есть, чему радоваться.

— Предлагаю сразу же проголосовать, многоуважаемые. — Этого дородного мужчину, словно сошедшего со старинных портретов, я в прошлый раз не видела. Интересно, я его не заметила или он только сегодня проникся уважением к последней воле Фредерике? — Кто за?

Как я и ожидала, несогласных не оказалось.

— Следующий вопрос, который я хотела бы вынести на ваш суд, касается сегодняшнего покушения… — Я прервалась, увидев, как худая почти до измождённости женщина в строгом фиолетовом платье испанского типа медленно поднимается со своего места.

— Я слушаю вас, многоуважаемая… — я сделала паузу, давая женщине возможность представиться.

— Виттория Градениге, догаресса. Я позволила себе прервать вас лишь ради того, чтобы сообщить: нападавшие на вас преступники найдены, изловлены и содержатся сейчас в моём доме. Естественно, я готова передать их в руки правосудия в любой удобный момент.

— Прекрасно. Я желаю, чтобы их судили по законам Светлейшей Сеньории. Что, как я понимаю, будет возможно только лишь после того, как я обручусь с Терриной. До того момента их следует поместить в Башню правды и содержать там, следуя заведённому порядку. Есть ли возражения?

Возражений, как я и рассчитывала, не было.

С рассветом я подошла ко Дворцу дожа, простоволосая, одетая в одну белую длинную рубаху. На приличном расстоянии от меня двигались Антонио, Шива и Женевьева. Это было наглым нарушением традиций: первое Обручение дожа должно было происходить наедине со стихиями, если не считать, конечно, вопящую от радости толпу, заполнившую площадь Марка и Доменика.

Но друзья наотрез отказались оставлять меня одну против толпы. Да и от радости мало кто вопил: некоторые хмурые венецианцы явно желали мне чего угодно, кроме долгих лет жизни и лёгкого правления. Их настроения не улучшали даже выставленные на площадь бочки с алкоголем.

Ничего. Они обязательно всё поймут.

Первым делом следовало обручиться с Воздухом. Раскинув руки и запрокинув голову, я выкрикивала слова клятвы в равнодушное голубое небо. И как им вообще пришёл в голову этот ритуал? Закончив клятву, я свела руки над головой, и в небо ударила яркая голубоватая молния.

Не зря я старалась, творила самую большую и яркую молнию, какую только могла себе представить — приветственных выкриков было куда больше, чем я ожидала.

Обручение с землёй заключалось в трёхминутном стоянии на коленях у Дворца, на метровом куске площади, не выложенном брусчаткой. Обычно результатом этого стояния становился маленький, идеально круглый камень, который считался даром планеты новому дожу. Но эту часть ритуала я решила нарушить. К счастью, толпа находилась за моей спиной, и никто не мог даже краем глаза заметить, как у самой земли зреет огромный бриллиант.

На коленях я простояла целых четыре минуты. Создание местной версии земного Куллинана [1] высосало почти все силы. Но как же орала и бесновалась толпа, когда я повернулась и показала его: огромный, розовый, брызжущий светом новый символ Новой Венеции.

Из последних сил я заставила бриллиант зависнуть в пятнадцати метрах над площадью и взглядом указала на него Шиве. Несколько взмахов крыльев, и маленький чёрно-серебристый котодракон висит рядом с бриллиантом и всем своим видом показывает: только тронь! Спустя пару мгновений к Шиве присоединились Канделиус и ещё пара незнакомых мне котов. Кажется, они спикировали откуда-то от Дворца дожа.

Отлично. Можно идти на памятный пирс, отдавать морю кольцо.

Эта часть ритуала оказалась невыносимо сложной. Стоило мне дойти до того места, на котором я стояла, когда Фредерике решил пожертвовать меня морю, как горло сдавило удушьем, ноги и руки затряслись, а сердце съёжилось где-то под рёбрами. Память о громадной волне, безжалостно сметающей меня с пирса, властно поднялась из глубин подсознания и захватила сознание, практически вытеснив из него всё остальное.

На подгибающихся ногах я сделала шаг, другой, третий… И остановилась. Идти дальше было совершенно невозможно. Хорошо, что толпа осталась на площади: за мной шли лишь свидетельствующие ритуал Антонио и Женевьева. Но они не имели права подходить ближе, и никак не могли мне помочь.

И что делать?

Использовать магию по принципу: «а ну быстро почини мне мозг» я не решилась. За всё время, что я провела на Террине, я так до конца и не поняла, как именно некая часть звёздного излучения взаимодействует с человеческим мозгом. Проверять это сейчас — потрясающий, просто редкостный идиотизм.

Оставался только один вариант. Надеюсь, мой разум достаточно восстановился после создания бриллианта. Мысль, и прямо у моих ног пролегает трещина. Хорошо, что неведомые мне создатели поленились делать пирс особо толстым: стоило немного усилить давление, как мраморные плиты обрушились в воду, вздымая фонтаны брызг.

— Тебе, Море! Тебе, Террина! Тебе, Венеция!

Золотое кольцо, слегка разогнанное магией, взлетело над заливом и, освобождённое, с тихим плеском упало в воду.

— Свидетельствую!

— Свидетельствую!

Отлично. Теперь я — полноправная догаресса Новой Венеции. Остался лишь один маленький штрих к сегодняшнему дню, и можно отправляться во Дворец дожа и ложиться спать. Коты, оставившие свой пост у бриллианта, с важным видом шли следом за мной: пусть жители привыкают к тому, что отныне не только потомки обезьян заслуживают уважения.

— Граждане Светлейшей Сеньории! — Ну какой идиот додумался сделать эту лестницу золотой а не гранталловой? Такой динамик получился бы. А вместо этого приходится аккуратно усиливать волну, надеясь, что не перестараюсь и не оглохну в процессе. — Мы все до сих пор оплакиваем потерю Фредерике Моста — моего названного отца. Но с его смертью жизнь Новой Венеции не закончена! Мы с отцом планировали нечто очень важное, нечто, что улучшит жизнь каждого из вас! Нечто, что могу совершить только я!

Я понимаю, вы были не готовы к такой резкой смене правителя. Я понимаю вашу боль и растерянность! Знайте же: перед самой смертью Фредерике я поклялась ему защищать и оберегать Светлейшую Сеньорию, не жалея сил! И сейчас я повторяю перед вами эту клятву! Отныне жизнь моя и магия принадлежат Светлейшей Сеньории! Да будет так!