Чтение онлайн

— Бо…

— Точно так же, как это сделала Никки!

Его взгляд смягчается.

— Никки дурачила всех нас, а я живу на свете гораздо дольше, чем ты. Немного больше опыта и тренировок, и ты начнёшь опережать нас всех на мили. Твой лучший учитель — это твоя последняя ошибка, — Майкл отводит от меня взгляд, как будто смущён. — Я никогда не встречал никого, в кого бы я больше верил, чем в тебя, — тихо добавляет он.

Я с трудом сглатываю. Я уже собираюсь снова взять его за руку, когда слышу, что кто-то приближается, и оборачиваюсь. Заходит мой дедушка и наливает мне чашку чая.

— Это новый порядок, — говорит он грубовато. — Твой Лорд Монсеррат умнее, чем кажется.

— Многое не изменится, Бо, — добавляет Майкл. — Ты всё ещё вампир. И то, что Арзо говорит о посттравматическом…

— Да, — перебиваю я. — Я знаю. Когда мы поссорились в твоём кабинете, у меня была галлюцинация.

— Я так и думал. Мы можем тебе помочь.

Я улыбаюсь ему.

— Спасибо.

— Тогда ты сказала кое-что ещё. Об Арзо. Есть что-нибудь, что мне нужно знать?

Я очень хочу рассказать ему о Темплтонах. Однако мне приходит в голову ещё одна мысль.

— Эм, если мы хотим, чтобы это сработало, всё должно быть независимым. Если мы будем постоянно обращаться к тебе, нам никто не будет доверять. Если я собираюсь стать надёжным посредником…

Майкл кивает.

— Я понимаю, — по его лицу пробегает тень. — Но если возникнет какая-то опасность…

— Я добавлю твой номер в функцию быстрого набора.

— Сначала заряди свой чёртов телефон.

Я широко улыбаюсь.

— Отличная работа, Бо, — в голосе моего деда слышится нотка гордости. — В конце концов, это может сработать.

* * *

Майкл уходит, по-видимому, уверенный в том, что я больше не рискую хлопнуться в обморок. Уходя, он обещает завершить работу над моим новым контрактом в течение ближайшего дня или двух и сообщает, что Арзо уже подыскивает новое помещение. Очевидно, место должно быть достаточно эффектным, чтобы заслужить одобрение Монсеррата, но не настолько устрашающим, чтобы никто не осмелился войти в наши двери. Через неделю, в понедельник, команда Майкла по связям с общественностью сообщит подробности прессе.

Я выхожу вместе с ним, отмечая, что он воспользовался байком Урсуса, чтобы добраться сюда. Какое-то время мы стоим рядом, не произнося ни слова. Хотела бы я знать, о чём он думает. Молчание затягивается, затем он слегка встряхивается, садится на байк и уезжает, не оглядываясь.

Я смотрю ему вслед в ночи, гадая, что бы он сделал, если бы я схватила его и поцеловала. В конце концов я решаю, что придаю слишком большое значение нашим отношениям. Его положение Главы Семьи Монсеррат означает, что он заботится обо всех своих вампирах, даже о таких слабоумных, как я. Я обещаю, что когда эта новая фирма заработает, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться успеха. Не только потому, что мне нужно доказать свою компетентность, но и потому, что я в долгу перед Майклом.

Я возвращаюсь в дом и присоединяюсь к дедушке за кухонным столом. Он поднимает бровь, но никак не комментирует, сколько времени у меня ушло на то, чтобы попрощаться с Майклом.

— Я долго жил в этом доме, Бо, — говорит он мне. — За всё это время я ни разу не приглашал к себе вампира, — он качает головой.

Я внимательно наблюдаю за ним. Разочарован ли он тем, что я превратилась в полноценного кровохлёба? Я никогда не слышала, чтобы он говорил что-нибудь лестное о ком-либо из трайберов.

Он морщится и сосредотачивается на другом.

— Значит, ПТСР?

Я пожимаю плечами.

— Наверное.

— Тебе нужно найти спусковой крючок, — говорит он. — Есть какая-то одна вещь, которая его запускает. Мой отец — твой прадед — сражался на Сомме. А потом… — его голос затихает.

Я пристально смотрю на него. Он никогда раньше не говорил о прошлом. Прежде чем я успеваю попросить его продолжить, он меняет тему.

— Кстати, о войне, ты знаешь, что означают белые перья?

— Это как-то связано с пацифизмом?

Он делает вдох.

— Я же говорил твоей матери, что ей не следовало отправлять тебя в ту общеобразовательную школу. Иногда тебе катастрофически не хватает образования.

Я ощетиниваюсь.

— Да, — продолжает он, — в некоторых культурах белое перо считается символом пацифизма. Однако во время Первой мировой войны оно использовалось в более конфронтационных целях. Женщины, часто ненамного моложе тебя, дарили мужчинам белое перо в качестве поощрения к вступлению в армию, — его лицо искажается. — Если ты получил белое перо, значит, ты трус. Ты недостаточно мужественен, чтобы сражаться на войне. Эти глупые девчонки думали, что пропагандируют храбрость и патриотизм. Дошло до того, что практически всем, кто был не в форме, независимо от того, где они находились и чем занимались, выдавали одну из этих чёртовых штучек. Солдаты в отпуске и в штатском получали их. Уволенные ветераны, занимающиеся своими делами в общественном транспорте, получали их, — он грозит мне пальцем. — Эти суфражистки, возможно, и сделали много хорошего для этой страны, но они также демонизировали любого мужчину, у которого хватило смелости отказаться идти на фронт.

Я моргаю, слушая его тираду. Он родился через несколько месяцев после начала Второй мировой войны, так что вряд ли это может быть основано на личном опыте. Если не…

— Прадедушка, — тихо отвечаю я.

— Да, — он смотрит куда-то вдаль. — Ордену Белого Пера есть за что ответить.

— Но. само собой, они не существуют до сих пор?

— Не в таком обличье, — он возвращается в настоящее. — Твой Лорд Монсеррат рассказал мне о твоём пере.

— Ничего он не мой, — твёрдо говорю я. — И, кроме того, у меня зелёное перо. Более того, я за него заплатила. Мне его определённо не дарили.

— Я так понял, у тебя не было выбора.

Я выпячиваю нижнюю губу.

— Не особенно, — наконец признаюсь я.

— Белый — это цвет мира, — говорит он. — Орден превратил его в символ трусости. Что означает зелёный цвет?

— Зависть.

— Действительно. Или, в данном случае, обладание чем-то, чего хочет кто-то другой. Белое перо было вызовом для поступления на службу. Зелёное перо — тоже вызов.

— Вызов для чего?

— С этим, моя дорогая, тебе придётся разобраться самой.

Я обхватываю пальцами чашку и пристально смотрю на него.

— Я искала лекарство. Какое-нибудь заклинание, которое могло бы вернуть меня к тому, какой я была, — в моём голосе звучит надежда. — Может быть, если я справлюсь с этим испытанием, нео-друидка, которая продала мне перо, найдёт для меня лекарство.

Он фыркает.

— Боже мой. Лекарства нет! Если бы оно было, думаешь, я бы об этом не слышал? И что это за чушь насчёт нео-друидов? Такого не существует.

— Ха! — я тычу в него пальцем. — Ты не знаешь всего. Она была впечатлена, когда я поняла, кто она такая.