Чтение онлайн

— Да?

— Спасибо. Я очень ценю твой порыв, — я слегка улыбаюсь. Он улыбается в ответ, хотя глаза у него грустные. — Кстати, звонил твой дедушка. Что-то насчёт документов, которые ты отправила ему по почте? Он просил передать тебе, что это самое откровенное и полное досье на одного человека, которое он когда-либо видел. Он хотел знать, откуда оно у тебя.

— Долгая история. Хотя это связано с «Магиксом». Они отдали мне файлы, которые у них были на ведьму, в обмен на некоторую информацию. Ведьма теперь мертва. Я думаю, они, возможно, создают какой-то новый вид чёрно-белой ведьмы-гибрида.

Арзо пристально смотрит на меня.

— Я знаю, знаю, — говорю я ему. — Это невозможно.

— Нет ничего невозможного, — он потирает лоб, как будто ему больно. — Мир переворачивается с ног на голову. Интересно, будет ли что-нибудь когда-нибудь по-прежнему? — он встряхивается. — А теперь иди наверх. И вот, — говорит он, протягивая мне плитку шоколада. — Это подарок на новоселье для тебя.

Я смотрю на него.

— Ты действительно слишком много знаешь.

Он подмигивает. Я беру шоколадку, отдаю ему честь и поднимаюсь по лестнице в своё новое жилище. Здесь по-спартански, но чисто, и уже есть кое-какая базовая мебель. Я бегло осматриваю всё, но думаю о том, что Арзо сказал о секретах. Моя жизнь, похоже, построена на шатком фундаменте скрытых истин. Сохраняя свою секретность, пять Семей, возможно, непреднамеренно создали претензии, которые сейчас возникают у большинства людей в отношении вампиров. Быть частным детективом — значит быть погружённым в мир тайн. Майкл Монсеррат думает, что у меня есть секреты от самой себя. И в моей наполовину уничтоженной кожаной куртке есть два предмета, которые, возможно, являются самыми большими секретами из всех.

Сначала я достаю фотографию и смотрю на неё в сотый раз. Я касаюсь лица Майкла, но избегаю смотреть на трупы у его ног. Затем я иду в спальню. Приподнимая матрас на кровати, я засовываю фотографию под него как можно глубже и приглаживаю простыни.

Затем я достаю флакон Икса. Интересно, сколько бы он стоил на открытом рынке. Вероятно, я могла бы продать его и безбедно жить на вырученные деньги до конца своей неестественно долгой жизни. Конечно, если я выпью это и оно подействует, я достигну всего, к чему стремилась с того дня, как Майкл рассказал мне правду о том, кем я стала. Я также потеряю Майкла навсегда. Вампиры не встречаются с людьми. И потеря моего вампирского статуса, вероятно, сделает меня бесполезной для агентства. Большинство вампиров, с которыми я знакома, уже относятся ко мне с подозрением; если я снова стану человеком, я действительно стану персоной нон грата. Ни люди, ни кровохлёбы не будут мне доверять. И мне страшно подумать, что произойдёт с антивампирским движением, если станет известно, что существует действенное лекарство.

С тяжёлым сердцем я иду на кухню и открываю обшарпанный холодильник. Я убираю флакон в самую даль, затем прикрываю его шоколадкой Арзо так, чтобы его не было видно. С глаз долой, из сердца вон. По крайней мере, пока что.

* * *

Менее чем через час я стою у дома инспектора Бовуа. Теперь, когда я знаю, что Арзо в курсе правды, у меня возникает искушение оставить Стивена и Далию Темплтон в покое. Но обещание есть обещание: я сказала Темплтону, что сделаю всё, что в моих силах, и не собираюсь отступать от своего слова. Больше нет.

К счастью, Бовуа, должно быть, не на дежурстве, потому что там горит свет. Либо так, либо Далия Темплтон дома одна. Я ухмыляюсь при мысли о том, что она откроет дверь. Мне следовало бы взять с собой её мужа — было бы забавно увидеть выражение её лица. Сделав глубокий вдох, я звоню в дверь.

Отвечает помятый, усталый на вид мужчина.

— Да?

Я профессионально улыбаюсь.

— Могу я поговорить с Далией Темплтон?

— Её здесь нет. Почему она должна быть здесь?

Дерьмо. Он, должно быть, лжёт. Он полицейский инспектор, и, вероятно, у него это хорошо получается. Я пытаюсь заглянуть ему за спину, но никого не вижу.

Я предпочитаю прямой подход.

— У вас с ней роман, инспектор, так что вполне логично, что она будет здесь.

Он мрачно смотрит на меня. Он даже не выглядит удивлённым.

— Это был не роман. Мы были влюблены. Вы должны это знать.

— Откуда мне это знать? — я в замешательстве.

— Вы одна из её приятельниц-вампиров, не так ли?

— Прошу прощения?

Где-то внутри начинает звонить телефон.

— Мне нужно идти, — бормочет он.

Он закрывает дверь, оставляя меня на крыльце. Я бью кулаком по стене, и раздаётся громкий треск. Встревожившись, я отступаю назад; мне удалось проделать очень заметную трещину в стене дома Бовуа. Я перевожу взгляд со своего кулака на стену и обратно. Я становлюсь сильнее.

Рассеянно потирая пальцы, я размышляю, что делать дальше. Я не могу заставить инспектора заговорить со мной, но я должна попробовать ещё раз. Здесь происходит что-то странное. Я стучу в дверь и несколько раз нажимаю на звонок. Однако примерно через пять минут становится ясно, что он не собирается отвечать. Я могла бы настоять на своём и остаться здесь до конца ночи, что разозлит его соседей, но мне нужно действовать осторожно. Если я буду вести себя как сумасшедшая, пытаясь выломать дверь полицейского, это, вероятно, не принесёт пользы вампирской расе.

Бовуа говорил в прошедшем времени. Их роман окончен… или она мертва. Сейчас меня больше интересует, что он имел в виду под «приятельницами-вампирами». Вместо этого я решаю разбить кулаки о дверь Стивена Темплтона.

Глава 19. Озарение

— Вы нашли её?

— Нет.

— Она мертва, не так ли?

— Я не знаю.

— Если вы не найдёте тело, смогу ли я получить выплату по её полису страхования жизни?

Я смотрю на него с отвращением. От расчётливого блеска в его глазах у меня внутри всё переворачивается. Хоть убейте, я не могу представить, почему Арзо вообще дружил с этим человеком.

— С кем она дружила?

— Далия? — он делает паузу. — У неё было не так уж много друзей.

Как и Саймон Бовуа, он теперь говорит о Далии в прошедшем времени. Он думает, что она мертва.

— Должен же быть хоть кто-то. Хотя бы один друг.

— У нас есть соседка, Элис. Я думаю, они иногда ходили выпить кофе.

— Кто-нибудь ещё?

Он пожимает плечами.

— Думаю, был полицейский. Хотя я не уверен, что его можно назвать другом.

Я пристально смотрю на него.

— Что вы имеете в виду? — медленно переспрашиваю я.

— Она с ним трахалась. По крайней мере, раз в неделю.

— Вы знали?

— Конечно.

— Стивен, — мягко говорю я, внимательно наблюдая за каждым его движением, — вы были злы из-за того, что у неё был роман?

Он морщит лоб, как будто я только что задала ему сложное математическое уравнение.

— Нет. Ей было скучно. Ей нужно было чем-то заняться в течение дня.

Я слегка наклоняюсь вперёд.

— Что?

— О, — говорит он, — вы думаете, я ревновал. Это глупо, — он подходит к мини-бару и достаёт крошечную бутылочку водки. Я наблюдаю, как он осушает её одним глотком.

— Глупо было думать, что вы будете ревновать, когда ваша жена занимается сексом с кем-то другим? Выкрикивает имя другого мужчины?

Темплтон закатывает глаза.

— Мы живём не в девятнадцатом веке. Смотрите, — он роется в куче брошенной одежды на полу у кровати и достаёт ноутбук. Когда он открывает его и кладёт себе на колени, к нему всё ещё прицепились боксёрские трусы. Он небрежно отбрасывает их в сторону, затем открывает видеофайл.

В кадре постель Далии и Стивена. На ней лысый мужчина, его голова повёрнута в сторону от камеры, хотя я почти уверена, что это Бовуа. На нём сидит совершенно обнажённая Далия, ритмично двигающая бёдрами. Она открывает глаза и смотрит прямо в камеру, облизывает губы и одними губами произносит что-то вроде «Я люблю тебя, Стивен».