Чтение онлайн

— Вы не предатель, не нужно… вы всего лишь желаете блага для Рейха. Вы же понимаете, что у нас нет процедуры для смещения того, кто малость тронулся умом. Вот нам и приходится… импровизировать, — Яго чуть улыбнулся. — Я рад, что нам удалось договориться. Что касается всех деталей дела, то курьер через час вам принесёт.

— Какой вариант?

— Бумажный, конечно. Сожжёте в камине после прочтения, чтобы не осталось следов.

— Хорошо. Да, небольшая подсказка. Когда всё сделаете, вам нужна будет официальная бумага, с, так сказать, особыми распоряжениями Архиканцлера на тот случай, если с ним что-то случиться.

— Ага.

— Секунду, — капитан опустил руку в шкафчик стола и спустя мгновение в его ладони было зажато пара листков, — это специальная гербовая бумага Архиканцлера с его подписью. Я взял себе несколько, когда он в очередном припадке кидался ими в министров, требуя верности.

— Спасибо, — Яго взял их.

— Не за что. Отец всегда вбивал мне, что у власти должен быть сильный властитель.

— А где вы призваны на службу Императору?

— Раньше, чем ты. Я с ним начинал ещё с Ковенанта, когда он скинул с престола зажравшихся слабаков.

Валерон пустился в раздумья. Что толкает людей на предательство? Кого-то деньги и жажда власти, но каковы мотивы таких как Виорельде? Долгие годы службы сотворили из него оружие чистой верности, и когда долг перед Рафаэлем заставил его выступить против самого Канцлера, он смиренно согласился. Но что истинно заставляет его так поступить? Яго видит в этом страх… ужас, внушаемый слабым правителем, плетьми гонит Виорельде на новое предательство, пока не воцарится сильный повелитель. Но откуда этот страх? Из старых времён, когда у власти были люди, озабоченные только накоплением богатств. Их марионетками становились немощные президенты, подкупленные законодатели и судьи, несущие закон сильнейшего. А обычные люди утопали в нищете и голоде. И видимо, эти глубинные воспоминания, намёк на то, что Рейх может вернуться к этому, взывает к Виорельде и тому, чтобы он пошёл на страшный шаг — предал своего повелителя ради более мирного и размеренного будущего.

— Кстати, о Данте. Он знает то, что произошло после печального «Часа предательства ангелов»? — внезапно спросил капитан.

— Нет, — резко ответил Яго, мгновенно переменившись в лице, посмотрев на капитана. — И знать ему вообще не нужно.

— Хм, он по жизни был такой оледенелый. Всё как его помню, он всю службу — ледяная глыба, для которой чувства — нечто непостижимое.

— Расскажите о моём брате? Он не особо трепался со мной по поводу.

— А что здесь рассказывать? — капитан опустил руку в шкафчик, доставая какую-то фотографию и протянул её Яго. — Тут мы после окончательной зачистки Балкан. Там участвовало новое подразделение — Полк-орден, главой которого он стал.

— И много он навоевал в этом полк-ордене?

— Он следил за сохранностью Империи от всякого маргинального сброда. Вместе с агентами, внутренней разведкой, Инквизиций, Культом Государства, его контора следила за теми, кто мог бы отколоть от Рейха кусок пожирнее.

— Так просто? И кто же над ним стоял?

— Они были более вольны. Если Инквизиция подчиняется Церкви, внутреннее разведка и верховные агенты — Имперор Магистратос, а Культ Государства — это отдельная ветвь правления, то вот Полк-орден… можно сказать, что это был отдельный Департамент Власти, ибо над ними был только сам Канцлер.

— Удивительно, — усмехнулся Яго. — Мой брат и скрытые организации… не думал, что он уйдёт туда.

— Он там очень хорошо вёл работу на благо Империи. Под его командованием было раскрыто не менее двадцати заговоров различного уровня, — капитан посмотрел на карту. — Ваш брат… если кто мог бы занять трон, то только он. Я не рад был бы этому… ведь это вследствие предательства.

— Вы видели его, господин Виорельде? Он — кусок льда, посаженный на таблетку транка. — Яго посмотрел в окно, где на улице обычная картина — на улицах Тираны проходят марши и ходы во имя государства, культисты государства внимательно следят за гражданами, чтобы те ликовали и радовались на должном уровне; сотрудники Трибунала выискивают тех, кто бы мог быть латентным нарушителем.

— Так что ж вы ему поведали историю приключений, которые произошли на Ближнем востоке? — капитан бросил на стол целую стопку бумаг. — У меня тут крайне интересные данные. Работа на Великий Израиль, война с персами, побег в Турецкий Султанат. Скажите, Яго, а та девушка всё ещё работает на Ведомство разведки и безопасности Израиля? Как там её… агентесса Се…

— Я вас понял, господин мой, — Яго повернулся, — и знаю к чему вы клоните. Поверьте, ему не стоит от этом знать.

— Но почему? Вы — жестокий человек, Яго.

— Генерал… я неправильно поступил, что оставил его тогда, но с другой стороны, кто бы позаботился о ней? Да и не стоит ему об этом знать, — Валерон подошёл к шкафчику с книгами и его взгляд пал на корешок с надписью «список психиатрических расстройств», что он посчитал ироничным. — Если сейчас до моего братца донести информацию, которую вы хотите, то у него может вся крыша окончательно сползти. Слишком она может оказаться… взрывная.

— И что за таблетки он пьёт? Я видел, как он пару раз что-то белое глотал.

— Судя по всему, это явно не аскорбинка. Наверное, сильнейший транквилизатор. Он после него, словно камня кусок.

— И что же наш дорогой Данте прячет за этим? Если ему назначены тяжёлые транквилизаторы? — капитан также поднялся с места. — Во всяком случае, он сейчас единственный, кто имеет железную волю и хватку, а этого будет достаточно. И ещё, когда будете менять «крышу» в Империи, я хочу, что с Рафаэлем ничего особо не случилось.

— Понимаю. Он хоть и тронулся, но вам не охота его подвергать смерти. Это чувство вины, капитан?

— Вам не понять, господин Яго, — капитан шагнул в сторону двери, — а теперь, если тем у нас больше нет, я прошу покинуть мой кабинет.

— Хорошо, спасибо что выслушали.

Яго вышел на встречу холодным бетонным стенам, выкрашенным в цвета металла, и нашёл это всё несколько забавным. Свержение Архиканцлера, того, кто фанатично заботиться о верности и безопасности, будет слишком лёгким. Его безумие заставило отвернуться от трона даже самого приближённого, а безопасность взломается реликвиями древности.

Валерон задумался о том, что произошло на Ближнем востоке. Агит-плакаты и прочие тексты с гобеленами, набитые пропагандой стали яркими всполохами на краю взора, пока перед глазами появлялись образы, и больше всего он помнил ту, которую оставил там. Кажется, что прошлому ещё придётся о себе напомнить ради будущего и для Данте это может обернуться коллапсом.

Глава третья. Наперегонки

Следующий день. В окрестностях Рима.