Чтение онлайн

Я задумался. Сама по себе идея прекрасна. Ни о чём подобном там, в будущем, я не слышал. Может быть, что-то и было, а может, и нет. Тонкое место подводных сетей — периодические набеги крупных рыб вроде акул и крупных же млекопитающих: всякие моржи, касатки, киты. Акулы и касатки запросто перекусывают стальные тросы толщиной в несколько сантиметров, что им какие-то пластиковые кабеля! Заглублять? Может быть. Но как тогда их обслуживать, как искать повреждения? Впрочем, это проблемы разработчиков и эксплуатационников. Но сама по себе идея хороша! Очень хороша!

— Идея мне нравится, начинайте работать, а заодно думайте о взаимодействии этих двух систем. Может быть, с самого начала стоит их разрабатывать как взаимодополняющие, разумеется, с определённого уровня, чтобы кто попало, не лез в систему стратегического уровня.

Смотрю на Аню, она о чём-то задумалась и тонким пальчиком водит по узорам подстаканника

— Анечка, ты что-то задумала? — спрашиваю девочку.

— Да, Юрий Сергеевич, задумала. Раньше я хотела помогать Елизавете Алексеевне, строить вычислительную машину, а до того я хотела помогать папе, выращивать полупроводники. А теперь до меня вдруг дошло, что я теперь буду делать. Я буду работать над саморазвивающейся вычислительной машиной, которая постепенно будет выращивать для себя детали, соединять их в общую схему, и при этом работать по заданной программе, постепенно её совершенствуя. И повреждения машина будет лечить сама.

— Ничего себе! — восхитился Паша — Вот это дело так дело! Аня, я непременно буду тебе помогать.

— Действительно гениальная, и не побоюсь этого слова, глобальная идея. Но Аня, я сразу вижу опасность осознания вычислительной системой такой мощности себя как личности, и попытки порабощения человечества.

Анечка крепко задумалась, Паша тоже. Лиза глядела на них любящим взглядом, а я просто внимательным. Это женщины не могут разделять любовь и дело. Я мужчина. Я умею, и любить и спрашивать за порученные или взятые на себя обязанности.

— Я думаю, Юрий Сергеевич, что ответ лежит в симбиозе. В управляющие программы с самого начала должны быть заложены понятия о взаимовыгодном сотрудничестве. Человек даёт системе энергию и строительные материалы для развития сети. Взамен система решает поставленные задачи, возможно, поставляет нужные сведения, всё-таки под водой, особенно на большой глубине, происходит много чего интересного, не видного нам. Это один вариант. С другой стороны, можно внедрить в основы управляющих программ машины, что человек является равноправным партнёром познания мира, и без помощи человека затруднительно, а может, и совсем невозможно познать и освоить другие сферы земли: литосферу и воздушный океан. А ведь имеется и космос, который ещё познавать и познавать.

— Да уж, Анна Пафнутьевна, не ожидал я такого оборота разговора. Здесь есть над чем думать и над чем работать. Ну что же, господа и дамы, предлагаю такой план работы: морской составляющей суперкомпьютера будете заниматься параллельно с созданием сухопутной версии. То есть, строите наземный компьютер, а потом, по возможности и обстоятельствам переносите элементы своего детища в море. Думаю, что в проливе между островами Мальта и Комино вам будет вполне удобно, в меру просторно. Предупреждаю сразу: рыбаков не обижать, урона им не наносить, все элементы приборов делать с таким расчётом, чтобы они даже случайно не цеплялись за сети и ловушки. Павел Юрьевич правильно отметил, что лучше их делать округлыми. От себя добавлю, что красить нужно контрастной краской, например, оранжевой.

Посетители ушли заниматься поставленными задачами, осталась лишь Лиза.

— Господи, как быстро возмужал наш Пашенька! — поражённо вздохнула она.

— Да, моя родная! Парню скоро будет только десять лет, а ведёт он себя, как полноценный мужчина. — соглашаюсь я.

— А Аня? В её возрасте я думала не о высокой науке, а о новом платье для своей куклы, причём сама сшить то платье я была не в состоянии. Боже мой, Юрий ты мой Сергеевич, наши ли это дети?

— В Пашином возрасте я тоже думал не о стратегическом разрезе развития вычислительной техники. — усмехнулся я. Грустно усмехнулся, надо сказать. — В его годы я скакал по заборам да гонял ворон.

— Почему так, Юра?

— Думаю я, что дело в том, занимаются с ребенком или нет. Ставят ли серьёзные задачи, беседуют ли на серьёзные темы, дают ли разгуляться научному интересу. Согласись, Лиза, ты копировала свою матушку и её интересы. Мои тогдашние интересы тоже не поднимались выше командования ротой солдат. А теперь и мы другие, и наши дети подстать нам. Наши дети и сами растут, и других детей тащат за собой.

Встреча монархов трёх великих держав закончилась, и каждый из них отправился к себе домой, решать текущие и назначенные во время совещания задачи на будущее.

Я уезжал вместе с Павлом Петровичем.

Почти сразу по приезду на Мальту император сказал мне:

— Юрий Сергеевич, я вынужден тебя огорчить, твой продолжительный курортный отпуск заканчивается. Завершай свои дела на Мальте, передавай дела и должность, ты нужен мне в России.

— Что-то случилось?

— Что-то случается каждый день, ты это знаешь не хуже меня. Просто накопилось, и продолжает копиться много, очень много изменений, многие отрасли и сферы жизни изменились до неузнаваемости. Мне и правительству нужен свежий взгляд для правильного руководства страной, надеюсь, ты сможешь нам помочь. Видишь ли, такое быстрое и неожиданное падение титанов прежнего мира, я имею в виду европейские державы, внесло в головы и души наших людей, особенно образованного слоя, определённый разлад. Они привыкли видеть в Европе идеал, за которым нужно следовать, пытаться перенять её лучшие черты, а тут, в одночасье, вчерашний идеал оказался в положении младшего партнёра. Все передовые технические идеи идут из России. Все передовые идеи социального устройства общества идут опять же из России. Научные открытия почти без исключения имеют российское авторство. В наши университеты потянулись лучшие из лучших учёных, при том, что с некоторых пор иностранцам мы платим меньше. Не принципиально меньше, но всё же чувствительно. И всё равно приезжают, а те, кто сумел закрепиться, переходят в русское подданство.

— Так это же прекрасно, Павел Петрович!

— Так-то оно так, но вот беда, статистики отметили снижение рождаемости в коренной России. Ты много раз говорил, что самой ценной частью народа Российской империи являются природные русские из коренной России: от Бреста до Алтая и от Колы до Белгорода, без различия крови и верований людей, живущих тут. К русским же ты отнёс и казахов Младшего Жуза, казалось бы совсем не родственного русским, но исследователи провели многочисленные работы, и доказали твою правоту.

— Значит, ты согласился с моим утверждением, что Юг России и Малороссия не могут считаться полноценными русскими землями?

— Согласился. Ты прав: русский человек это человек с имперским мышлением, ставящим интересы державы выше узких национальных, групповых и личных интересов. А на Юге слишком сильны традиции предательства и торговли совестью. Я лично беседовал с выходцами из тех краёв, и убедился: для них перемена мнения, позиции и даже стороны фронта — всего лишь вопрос целесообразности. По моему приказу подняли архивы, и я для себя уяснил: последними, кто поддерживал Пугачёва, даже твёрдо зная о проигрыше его дела, были бывшие дворяне-однодворцы. Те, кого Екатерина, в нарушение законов и обычаев, низвергла из дворянского достоинства в крестьянское ничтожество. Русские люди по своему сознанию. Державники, люди твёрдых убеждений, крепкой веры и высокой верности. Казаки предали Пугачёва, как они до того предавали Разина, Наливайко, Булавина и всех остальных своих вождей. Эти не могут похвастаться ни крепкими убеждениями, ни верностью, ни даже устойчивостью в религиозных вопросах. Я хочу, чтобы не следующее, так в отдалённом будущем поколения казаков, малороссов и прочих южан, стали державниками по духу и людьми верными данному слову.

— Нам предстоит большая работа, Павел Петрович. Невероятно большая и сложная работа.

— О том и речь. Изучай вопрос, планируй действия, рассчитывай силы и средства, но вся русская держава должна стать единой страной с единым духовным стержнем. Сколько ты на это положишь сил и лет, я не знаю, но даю тебе в том полную волю и неограниченное финансирование.

Дела и должность гроссмейстера Мальтийского Ордена я передал своему первому заместителю, что не повлекло никаких трудностей, поскольку я держал своего зама, Антонио де Басса в курсе всех, даже небольших дел.