Чтение онлайн

— Достаточно! Заряжайте!

Подзываю командира расчёта и командую:

— Возьмите дистанционное управление огнем, и вместе с расчётом прячьтесь вон в том капонире, залп будете делать оттуда. Почему ясно?

Сержант молча кивает и бежит исполнять приказ. Он, кстати, тоже бледный от страха, что значит: человек понимающий. После испытаний я его непременно суну куда-нибудь учиться, и получится либо ещё один неплохой офицер-инженер, а может и кто-то более ценный для армии и страны. Сам же неторопливо подхожу к императору:

— Ваше величество, разрешите прокатиться на транспортно-заряжающей машине?

— Нет, товарищ генерал-майор, я вам это запрещаю. Попросите кого-нибудь из подчиненных.

— Слушаюсь!

Подзываю своего адъютанта:

— Денис Иванович, окажите любезность!

— Что потребно?

— Нужно разогнать эту машину, чтобы она с разгону врезалась вон в ту бетонную стену. Сможете?

— Без малейших затруднений!

Капитан Некрасов, подобрав с земли подходящий колышек, садится за руль транспортно-заряжающей машины, а я обращаюсь к присутствующим:

— Товарищи, сейчас мой адъютант направит машину в ту бетонную стену, и вы увидите, что произойдёт.

Машина взревела, тронулась с места. Мне было видно, что Некрасов закрепил руль, подпёр колышком педаль газа и выпрыгнул с подножки разгоняющейся машины. Прыгал, кстати, совершенно правильно: оттолкнулся задом назад, а когда коснулся ногами земли, пробежал вперёд какое-то время, гася скорость.

Машина, ревя и всё увеличивая скорость, помчалась в сторону препятствия, за короткое время, набрав не меньше девяноста или даже ста километров в час. А потом врезалась в стену.

От толчка реактивные снаряды сдетонировали: именно этим и опасны жидкие ракетные топлива. Ударная волна мгновенно прошла двести метров, и едва не повалила всех присутствующих наземь. Обломки, по счастью, до нас не долетели, а то ведь я как-то забыл о такой опасности.

— Уважаемы коллеги, вообразите, что будет с войсковой колонной, в которой столкнутся две таких машины. Или что будет с кораблём, налетевшим на рифы. — подвёл я итог первой серии демонстрации — А теперь благоволите проследовать в укрытие, нынче же будет вторая серия представления, не менее зажигательная.

Комиссия, уже в полнейшем молчании последовала в укрытие, а я, войдя последним, дал отмашку сержанту: действуй, мол! И успел увидеть, как сержант перетянул дрыном поперёк хребта солдатика, что высунулся из капонира слишком высоко. Нет, точно молодец и умница! Бережёт личный состав.

«Град» открыл огонь, и первые десять ракет стартовали совершенно нормально. Потом в пусковом пакете, среди направляющих труб вспыхнуло пламя, из которого ещё вылетали ракеты, а потом грянул взрыв, и на месте установки осталась воронка и множество обломков разного размера и различной степени уродства. Румянцев повернулся ко мне, гневно, обвиняюще проговорил:

— Вы знали, что так будет!!!

— Так точно, знал! И предупреждал всех. Вы запамятовали, товарищ генерал-фельдмаршал, что я химик, и мне знакомы свойства различных видов топлива и взрывчатки.

Увидев спокойную реакцию, фельдмаршал значительно сбавил обороты. Действительно давать втык царскому любимцу и советнику в случае, когда тот абсолютно прав, нехорошо, могут быть всякие неприятные последствия, и опытный царедворец легко и непринуждённо пошел на попятную:

— Вы правы, Юрий Сергеевич, я забыл о вашей выдающейся учёности, вот и получил щелчок по носу.

— Помилуйте, Пётр Александрович, дело вовсе не в этом, а в том, что система оружия вполне хороша, и вы её оценили совершенно правильно. А вот свойства топлива вещь совершенно неочевидная, вот и возник небольшой спор, который легче всего разрешить прямой демонстрацией.

Румянцев оценил мой жест, дающий ему возможность сохранить лицо, и уже совершенно дружелюбным голосом он продолжил разговор:

— Хорошо, Юрий Сергеевич, однако поясните мне некоторые тонкости произошедшего события. Я понял, что на машине, которую разбили о стену, топливо в снарядах сдетонировало от удара. Но почему взорвалась пусковая установка во время стрельбы?

— Тоже из-за топлива, Пётр Александрович. Когда ракеты бросали на землю, образовались трещины в корпусах, сдвинулись уплотнения и так далее. Топливо это чрезвычайно текучее, вот оно и потекло, и во время стрельбы воспламенилось. Результат все видели.

— Но с твёрдым топливом такой беды не случится?

— Скажу так: оно более безопасно в обращении. Но совершенно безопасного топлива не существует, да и вряд ли таковое может быть создано.

Румянцев повернулся к главному из химиков, маячившему в задних рядах:

— Иван Эммануилович, на текущих учениях мы выяснили великую пользу нового вида оружия. В присутствии всех заинтересованных лиц огласите, когда же нам следует ждать твёрдого топлива, о коем говорит граф Булгаков?

Химик вышел на первый план, отвесил поклон императору и важнейшим военным. Несколько секунд помолчал, что-то для себя решая, и наконец, произнёс:

— С позволения Вашего величества и Вашего сиятельства, не менее двух лет я положу на исследования и ещё год на постановку нового вида топлива в производство.

— Нельзя ли быстрее? — спокойно полюбопытствовал Павел Петрович.

— Никак нет, сие невозможно, Ваше величество. — грустно качает головой химик — В любой научной и производственной сфере есть своя логика, определяющая время исследовательского процесса, у химии она именно такова.

Теперь «Грады» стоят на вооружении армий России, Турции и Ирана, и ограниченно продаются в Европу. Уже приняты на вооружение системы вдвое и втрое большего калибра для сухопутных войск, появились противокорабельные ракеты, правда, не слишком точные, но работы в этом направлении идут.

Стараниями птенцов Лизиного гнезда у нас появилась первая электроника, а ракеты стали уже достаточно большими, чтобы разместить на них вместительные приборные отсеки.

Ракетчики, работая над прикладными задачами от Военного ведомства, уже заговорили о полётах в космос. Появился даже первый теоретик космонавтики, по иронии судьбы, такой же, как Циолковский в моем потоке времени, подслеповатый школьный учитель математики и физики, Аристарх Леопольдович Мюллер. Я встречался с Аристархом Леопольдовичем, и для себя понял, что учителя физики — это совершенно особая порода сумасшедших учителей. Подобно моему доброму приятелю, физику из Ольшанской школы, Николаю Викторовичу, что невзначай забросил меня в это время, Мюллер тоже постоянно что-то изобретал. Сейчас, правда, он, по причине прогрессирующей слепоты почти оставил свои изобретательские занятия, но моделей, чертежей и макетов у Мюллера оказалось порядочное количество. Особенно меня восхитили две вещи: «Воздушно-космический старт» и «Электромагнитный старт». Насколько я понимаю в космической технике, пусть в этой области я совсем не специалист, именно эти два направления в двадцать первом веке считаются самыми перспективными, поскольку ракетный старт невероятно, просто чудовищно дорог. Другое дело воздушный старт, когда ракета относительно скромных размеров, стартует с носителя на высоте двадцать-тридцать километров. Этим путём можно выводить на низкие орбиты относительно нежные грузы: людей и ценное оборудование. А более крепкие вещи можно поднимать на орбиту при помощи электромагнитной катапульты, по пути, проложенному с равнины на вершину высокой горы. Если разгоняться неторопливо, постепенно увеличивая ускорение, то с грузами ничего страшного не произойдёт, и катапульта закинет летательный аппарат достаточно высоко, а там включится собственный двигатель, добавит своей мощи, и вот она, орбита. А там уже орбитальный буксир подхватит кораблик, и вытолкает на нужную орбиту или придаст ускорение для межпланетного полёта.