Чтение онлайн

Тем более, что нам никто не обещал вечной жизни на этой земле.

Сижу, курю. Вернее, сижу у огня, а на столике рядом набитая, но не прикуренная самодельная трубочка из кукурузного початка. Я ещё в той жизни пристрастился к такому куреву, а что, дёшево и весьма качественно. Говорят, сам генерал Макартур уважал такие трубки и на карикатурах советской поры он изображался именно с корн пайп. Вряд ли генерал сам делал такие трубки, хотя… Каких только хобби не бывает у людей. Я здесь и сейчас тоже генерал, и вполне занимаюсь таким вполне увлекательным делом как изготовление трубок. И табак я готовлю сам. Садовник выращивает табак, а я беру листья, обрабатываю их, ферментирую, режу и раскладываю по специально заготовленным кисетам. Тоже медитативное занятие, кстати, удивительно простое, как по форме, так и по содержанию.

А сейчас гляжу на огонь и думаю.

Мир, в котором я нынче живу, совершенно не похож на тот, в котором я жил когда-то. В этом мире легко дышится, потому что леса не уничтожают: это не нужно. Не строятся тысячи деревянных кораблей, не нужны миллиарды шпал, перекрытия домов делаются из искусственного базальта. Малоэтажные дома строятся каркасными, а каркасы и обшивка, и утеплитель — синтетические, и несъедобные для грызунов. Даже крыши самых скромных крестьянских построек покрыты яркими, прочными и долговечными пластиковыми листами. Многоэтажные дома тоже в основе своей пластиковые, лёгкие и прочные. Я не знаю названия здешних пластиков — их тысячи, и люди не задумываются над конкретным видом, а химики и технологи заботятся лишь об одном: чтобы при вторичной переработке пластики разных видов были совместимы. И они совместимы.

В этом мире нет голода, потому что построить пластиковую трубу длиной хоть в сто, хоть в тысячу километров — задача простенькая. А отбуксировать к побережью Африки или Азии айсберг, разделать его и пустить воду в засушливую область тоже не бином Ньютона. Другой вопрос, что в том мире такими простыми вещами не занимался никто, а тех, кто занимался, могли и немножко къебенизировать. Чтобы не мешал приличным людям делать бизнес.

Здесь победил государственный капитализм, и три великие державы внимательно следят, каждая в своей зоне ответственности, чтобы не высунул нос какой-нибудь Наполеон, и не пожелал бы покорить мир.

Реальный Наполеон и здесь прослыл великим политическим деятелем, реформатором и военачальником.

Когда он сообразил, что своей империей размером в две трети Франции, и Англию без Шотландии и Ирландии и без единой колонии он ничего не завоюет, направил свои планы за океан. Высадившись в Новом Орлеане, Наполеон довольно быстро прошелся по Восточному побережью Северной Америки и быстренько привёл все многочисленные колонии, ещё толком не слившиеся в Североамериканские Соединенные штаты под свою руку.

Во Францию хлынул поток дешёвого сырья и заказы на промышленную продукцию: корабли, оружие, машины, тракторы, оборудование, станки…

А солдат Наполеону было нужно немного: потери в американской войне были смехотворные, по сравнению с Европой. Кстати, в Америку мы отправили больше трёхсот тысяч польских и литовских шляхтичей с семьями, и эта операция заняла все силы нашего транспортного флота почти на год. Наполеон был доволен полученным подкреплением.

Между тем, мы как основали на территории Америки фактории, так и продолжали их содержать, выколотив из американцев, а потом и из Наполеона признания их экстерриториальности. На Наполеона пришлось слегка надавить, прислав ему прекрасно проработанный план вторжения во Францию с четырёх сторон силами России, Турции, Испании и европейской коалиции.

Наполеон скрипнул зубами и согласился на наши условия, тем более, что мы требовали самый мизер: признания равных прав коренных народов да незначительного ограничения прав англоговорящих американцев.

Попытка Наполеона вторгнуться в Мексику была пресечена простой демонстрацией мощи русско-турецко-иранского флота в Мексиканском заливе, зато Канаду ему отдали без малейших возражений. И вообще, Северная Америка до Кордильер стала французской, и туда просто хлынули переселенцы из Франции. Действительно, в Америке их ждали сказочные условия: великолепный климат, целинные земли, невероятно богатые недра, великолепные возможности для развития любого дела.

А когда Наполеону наскучило обустраивать Новую Францию, и он стал готовить поход на Центральную и Южную Америку, он умер.

Просто не проснулся как-то утром, хотя охрана уверяла, что даже комары не летали в окрестностях спальни императора. В общем, не стало с нами великого человека, ах какая жалость.

Турция, после прекращения многовековой вражды с Ираном буквально расцвела: военные расходы упали многократно, а доходы, наоборот выросли едва ли не на порядок. Как и в России, турки подняли уровень грамотности подданных до почти поголовного, чему способствовали иерархи ислама. Теперь очень много турецких мужчин и женщин стали востребованы в качестве специалистов на многочисленных промышленных предприятиях и в колониях, где страшный кадровый голод, и рады любому толковому и исполнительному человеку. Хотя, «колонии» — неправильный термин. Зависимые территории, подопечные, младшие партнёры… да мало ли можно подобрать слов. Колонии никто не грабит потому что это невыгодно. Гораздо лучше взять территорию, обустроить её, обучить местное население, вывести местных бандитов, и потом спокойно получать доходы.

У Турции изначально были проблемы с арабами, и эти проблемы сохранились до сих пор, и продолжатся до скончания века: уж очень арабы своевольны и всё норовят объединяться в мелкие фракции, секты и просто клубы по интересам. Недаром говорят, что там, где собралось два араба, тут же возникнет три политические партии и четыре религиозные ереси. Эту проблему турки пытаются решить методами народного образования и воспитания. Когда арабы достигнут державного уровня сознания граждан империи? Не знаю, но задача поставлена, и постепенно выполняется. Возможно, потребуется время жизни десятка поколений, впрочем, время у нас есть.

Ещё одна проблемная группа людей — это негры. В Африке огромное множество наций, народностей, племён, и все они никак не желают жить в мире. Удивляться нечему. У нас под боком живут неотличимые от нас поляки или немцы, а ведь и они провозглашают себя высшей расой, считая других подвластными. Одни говорят, что они потомки сарматов, другие уверяют, что они арийцы, хотя ни генетически, ни физиологически ни умственно они от нас и от других европеоидов не отличаются. А что до гонора, то он обламывается элементарно.

Негры тоже делятся между собой по неведомым нам признакам, а чужаков, таких же чернокожих как и они сами, уничтожают со звериной жестокостью, хотя куда им до законодателей жанра — англосаксов! Там, где негры убьют десяток-другой, много если тысячу врагов, англичане убивают сотнями тысяч и миллионами. В Африке нам надо искать способы воспитания людей в духе единства, а в идеале — в державном духе, но это задача-максимум, её длительность нельзя даже прикинуть, даже ориентировочно.

У Ирана оказалось больше всего проблем, в первую очередь со своевольной и склонной к бунтам и мятежам племенной верхушкой. Проблему решили путём отправки значительной части аристократов в колонии, а когда те укоренились на чужбине, оставшихся поодиночке вырезали. Причины и поводы даже не пришлось изобретать: двое племенных вождей зарезали третьего — вот причина на законном основании репрессировать преступников. Возник заговор, кто-то совершил набег или сжег посевы соседа — воинская часть и государственный прокурор тут как тут. Князьки отправляются на плаху, их земли отходят государству, а воинов тасуют по отдалённым гарнизонам.

С обычными разбойниками разбирались куда быстрее, хотя бы за счёт упрощённой процедуры дознания и исполнения приговоров.

Прошли какие-то тридцать лет, и не только по городам Ирана, но и в отдалённых провинциях люди перестали ходить с оружием. И даже стражи порядка перестали носить оружие в повседневной своей деятельности. Но тайная полиция продолжала работать с полным напряжением сил, выявляя противников центральной власти, а их было немало. В мире вообще много недоумков, желающих властвовать даже над мелким и нищим племенем, лишь бы это была его личная власть над жизнью и смертью людей.