Чтение онлайн

После этого переходного этапа экономика по-прежнему останется капиталистической, но владение индивидуальных капиталистов средствами производства сильно сократится. Наиболее серьёзный экономический удар придётся на финансовый сектор, в котором сильно уменьшится прибыльность маклерских и инвестиционно-банковских фирм. Контролирование этого упадка сделает его не страшнее структурных изменений во многих отраслях тяжёлой промышленности, которые происходили в последние двадцать лет.

Вторая фаза перехода включает в себя увеличение мощности детального планирования: наладку административной системы, установление механизмов демократического контроля и создание компьютерных сетей и программ, которые потребуются для выполнения планирования. Первоначально эти планы будут ориентирующими и станут обязательными по мере развития системы. Это обеспечит завершение перехода к третьему этапу социалистических преобразований с максимальным обобществлением всех средств производства, ликвидацией эксплуататорских классов и широким распространением демократии не только в политической, но и экономической области.

Сегодня, как никогда ранее, левые экономисты ставят вопрос о необходимости разработки теории политической экономии современного капитализма и становления социализма XXI века. Эта политическая экономия должна предлагать экономически обоснованную политику, при воплощении которой в жизнь открывается путь к новой посткапиталистической цивилизации. В XIX столетии «Капитал» Маркса стал критическим анализом политической экономии, лежавшей в основе британского либерализма и современного ему уровня развития капитализма в других странах. В XXI столетии критическая политическая экономия должна выполнить аналогичный критический разбор неолиберальной экономики, сопоставимый с «Капиталом» по строгости и моральной глубине. В части политэкономии растущего социализма необходимо возродить и воздать должное достижениям политической экономии, которые являются продуктами советского опыта: методу материальных балансов Леонтьева, использованному в подготовке 5-летних планов и обобщённому в виде анализа «затраты-выпуск»; методу линейного программирования, разработанному Канторовичем; бюджетам времени Струмилина и других методик, а также роли рабочих коллективов и их организаций в управлении и совершенствовании производственных процессов.

В настоящее время неолиберализм опирается в своей деятельности на теорию свободного рынка и идею представительного управления, что противопоставляется политэкономии Маркса и теории Ленина о государстве и партии. Учёные социалистической ориентации считают необходимым объединить три ключевые идеи – трудовую теорию стоимости, кибернетическую координацию и демократию участия – как альтернативу либеральной троице цен, рынков и парламента [14] .

Современная форма капитализма подвергается тем же опасностям, что и формы прошлых веков: над ней нависла угроза, креативный класс отворачивается от неё, технический прогресс замедляется, промышленность всё менее рентабельна, финансовые спекуляции выходят за рамки разумного. Неравенство увеличивается, назревает народное возмущение, накапливается огромный долг. Французский экономист, писатель и политический деятель Жак Аттали, занимавший в 1981-м году высокое положение в кабинете (аппарате) президента Франции Франсуа Миттерана и ставший в апреле 1991-го года первым главой «Европейского банка реконструкции и развития», пишет в своей последней книге о будущем: «Рынок также подвергнется всеобщей критике. Станет ясно, что ему не удалось уничтожить ни бедность, ни безработицу, ни эксплуатацию; он лишь помог избранному кругу лиц захватить власть в свои руки, обделив народ, предпочтя сиюминутную прибыль долгосрочному развитию. Рынок негативно влияет на мировой климат, создает дефицит и изобретает новые бесплатные услуги, чтобы впоследствии извлечь из них выгоду. Продолжительность и качество жизни не стали одинаковыми во всем мире; торговый строй с помощью гипернаблюдения и “автовосстановителей” превратился в одну из самых опасных и абсолютных диктатур. Он поощряет жестокость, материализуя все людские желания, в частности создавая новые виды оружия» [15] .

Углубление противоречий современного капиталистического общества даже в самых развитых странах ведёт к возрождению стремления перехода к социализму, который некоторые исследователи называют новым социализмом или неосоциализмом. Даже консервативный американский журнал «Иностранные дела» в своём выпуске за январь-февраль 2020-го года поместил статью Джерри Мюллера «Неосоциалистическое заблуждение», в которой тот пишет: «Нам говорят сейчас, что мы живём в неосоциалистический период. Это растущее движение крайне левого фланга, включающее разных участников от таких политиков как британец Джереми Корбин и американцы Александра Окасио-Кортес и Берни Сандерс, находящихся в первом ряду, до знаменитых учёных, разоблачающих грехи капитализма, и ярких хипстеров якобинского толка, пытается возродить и реабилитировать давнюю идеологическую традицию. Неосоциалистическое движение представляет собой, однако, нечто иное. Его корни лежат не в социал-демократии, а в демократическом социализме, который стремится не столько реформировать капитализм, сколько покончить с ним. И если его политика когда-либо будет воплощена в жизнь, она приведёт к катастрофе [16] .

Американские СМИ вынуждены высказываться в отношении представителей движения нового социализма, так как его видные представители активно участвуют в предвыборной борьбе за пост президента США. Всем известный сейчас Б. Сандерс (которого относят по взглядам к социал-демократам) возродил, реабилитировал, сделал перспективной и престижной политическую деятельность людей левых взглядов в США, что раньше казалось невозможным. Он выступает за бесплатное здравоохранение и образование, обнуление образовательных кредитов, повышение налогов на богатых и другие популярные меры и называет себя демократическим социалистом. При опросе о нём 12 % посчитали его социалистом, а 3 % назвали его коммунистом. На вопрос, поддержат ли американцы кандидатуру социалиста на пост президента на грядущих выборах, если его выдвинет партия и это будет высококвалифицированный и грамотный специалист, 47 % ответили, что поддержат социалиста, а 50 % высказались против. О своей готовности проголосовать за социалиста заявили 59 % демократов, 49 % независимых и только 26 % республиканцев. 69 % молодых людей в возрасте от 18-ти до 29-ти лет и 50 % в возрасте от 30-ти до 49-ти лет заявили о своей готовности проголосовать за социалиста. В возрастных группах 50-64 лет и 65+ – только 34 % и 37 % соответственно. Планы «социалистического переустройства» американского общества, выдвинутые Б. Сандерсом, были поддержаны 13,2 млн демократов, или 43,1 % всех избирателей, участвовавших в первичных выборах и партийных собраниях кандидата на пост президента от Демократической партии в 2016-м году. Большая часть предложений Сандерса была включена в предвыборную программу Демократической партии, утверждённой на партийном съезде, как условие его поддержки Х. Клинтон. Это было существенное полевение Демпартии. Сейчас всё больше раздаётся голосов среди демократов, что новыми символами Демпартии должны стать такие фигуры как Элизабет Уоррен и Берни Сандерс, т. е. представители крайне левого крыла, а не тяготеющие к центру клинтониты [17] . Таким образом, предложения американских социалистов фактически означают продолжение эволюционного развития американского капитализма, его дальнейшую социализацию без каких-либо радикальных изменений.

Об исчерпании капитализмом своего потенциала адаптации к изменяющимся условиям говорят и пишут многие зарубежные исследователи, экономисты и политологи, считающие, что капитализм находится в последней стадии своего структурного кризиса, которая растянется на 40-80 лет. Об этом, в частности, пишет в своей коллективной монографии группа макроисторических социологов и политологов, придерживающихся различных взглядов. Они высказывают один большой прогноз – мир ожидает трансформация – и пишут: «Все пятеро из нас считают, что мир вступил в бурный и довольно опасный исторический период, который, вероятно, продлится несколько десятилетий, до второй половины XXI века. Изменение или разрушение больших исторических структур занимает время. Текущая “Великая рецессия” даёт повод задуматься о перспективах нашего мира… Капитализм, утверждаем мы, был и остаётся лишь конкретно-историческим сопряжением рыночных и государственных структур, при котором главной целью и условием властвования становится частное извлечение экономической прибыли практически любой ценой. Но могут появиться и иные, коллективно более удовлетворительные способы организации рынков и человеческого сообщества… Возможно, что мир увидит большее число переходов от капиталистического к некапиталистическому укладу экономики… Тупик политической экономии капитализма подводит нас к историческим ситуациям, когда то, что в течение долгого времени считалось утопией, может обрести технически реализуемые перспективы в новом типе политической экономии… Те, кто опасается, что посткапитализм принесёт с собой мертвящий застой, несомненно, заблуждаются. Равным образом заблуждаются и те, кто надеется, что посткапитализм создаст вечный рай без каких-либо проблем и кризисов. После кризиса – и, как считают некоторые из нас, в результате посткапиталистического перехода середины XXI века – произойдёт ещё много всего. Надо надеяться, что большей частью хорошего» [18] .

Новый социализм стал противопоставлением не только неограниченному либеральному капитализму, но и реальному социализму, который развивался в СССР и других странах социалистического лагеря. Он стал своеобразной уступкой мощному всемирному идеологическому и психологическому антикоммунистическому давлению, приведшему в результате к развалу социалистического лагеря. Но реальный социализм как общественная система не исчез, он продолжает существовать и строиться в ряде государств. И предлагаемая идея нового социализма при её реализации будет означать только очередную ступень в продвижении общества к первой фазе коммунизма.

Неудивительно, что в стране, которая 70 лет шла по социалистическому пути и добилась впечатляющих успехов в этом, идеи социализма снова стали преобладать в общественном сознании на фоне экономических провалов действующей капиталистической системы в России. В годы «перестройки» и затем в ельцинский период через основные средства массовой информации шла интенсивная промывка мозгов населения с тем, чтобы вызвать отвращение к коммунистической и советской идеологии, создать завышенные представления о демократическом западном мире. Периоду строительства социализма в СССР приписывались в качестве его неотъемлемых характеристик массовые репрессии и жестокое подавление населения, кровавый террор и «ГУЛаг» [19] , уничтожение крестьянства и геноцид собственного народа. Далее согласно утверждениям либералов Великую Отечественную войну выиграл народ вопреки Сталину, а Сталин не предпринял необходимых мер защиты страны от фашистской агрессии, а потом ещё и депортировал целый ряд народов после Победы. Весь советский режим стали называть тоталитарным бесчеловечным режимом и чёрным провалом в истории России. Но брежневский период, когда основные гуманные черты социализма проявились в полной мере, не дают оснований для таких яростных нападок, как начальный период, поэтому его просто назвали периодом «застоя». Рукотворное разрушение советской экономики в период «перестройки» с появлением пустых магазинных полок и последующим развалом страны назвали закономерным кризисом социализма и его тупиком, а ельцинский переворот и гайдаровские реформы – возвращением страны на нормальный цивилизованный путь демократического развития.

Примечательно то, что и горбачёвская «перестройка», и ельцинская «шоковая терапия» с ускоренным переходом к бандитскому капитализму первоначально сопровождались лозунгами построения рыночного демократического социализма «с человеческим лицом», чему якобы пытались помешать коммунисты-консерваторы. Но горбачёвское разрушение СССР и последующее торопливое растаскивание общественного достояния страны по карманам новой властной верхушки, находившейся ранее в руководстве КПСС, организованное ближайшим окружением Ельцина с его благословения, быстро показало народу лживость этой верхушки со всеми её щедрыми обещаниями. Недаром даже нынешний президент Путин, поставленный на царство Ельциным, в своих выступлениях называет те годы «лихими девяностыми». Тем не менее, наследием этого периода стали не только наполовину разрушенная экономика страны, подорванная общественная мораль, но и переформатированное общественное сознание на основе отрицательного отношения к коммунистической идеологии и советскому прошлому. Вместе с этим растущая нищета, борьба за выживание, гражданские войны в регионах, грабежи и бандитские разборки, беспредел правоохранительных органов, крышующих рэкетиров и бандитов, коррупция на всех этажах власти меняли настроения общества.

Уже к середине 1990-х годов социологические опросы показывали, что число людей, жалеющих о распаде СССР и утрате социалистического общества, неуклонно растёт. Это закономерно вело к росту влияния Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ) при падении рейтинга президента Ельцина, перед которым замаячила реальная угроза потери власти на президентских выборах 1996-го года. Им и его администрацией при поддержке нескольких олигархов и руководителей США, Германии и Франции были предприняты беспрецедентные меры по запугиванию избирателей угрозой прихода коммунистов к власти, по их подкупу срочным погашением задолженностей по заработной плате и пенсиям, а затем и массовой фальсификации документов состоявшихся выборов, по результатам которых Ельцин якобы получил 52 % голосов, а Зюганов несколько больше 40 %. Уже через два дня все бюллетени и протоколы избирательных комиссий были уничтожены, чтобы не дать возможности проверить полученные результаты. Лидер КПРФ Зюганов сразу признал своё поражение и поздравил Ельцина с победой, пояснив этот свой шаг впоследствии тем, что не хотел возникновения возможной гражданской войны. На деле гражданская война, как говорят сейчас известные политологи и эксперты, не могла тогда возникнуть, так как за Ельцина мало кто мог бы выступить вооружённым путём. Однако такая уступчивость сильно повредила авторитету КПРФ, тем более, что эта партия провозгласила себя наследницей всех этапов развития коммунистической партии страны, включая её горбачёвский период. А партийная руководство того периода как раз и сделало всё для разрушения СССР и ликвидации советской социалистической системы, пересев в кресла приватизаторов народного достояния страны и назначив олигархов и мультимиллионеров.

Кроме КПРФ на левом идейно-политическом фланге в то время было ещё несколько небольших коммунистических и социалистических партий и движений. В политической борьбе некоторые из влиятельных деятелей того времени старались использовать и такие партии для дробления электората левых партий и увеличения доли своего электората за счёт тех, среди которых идея социализма снова стала набирать популярность. Так в 1997-м году появилось Движение «За новый социализм», имевшее полное название «Российское движение за новый социализм». Оно было организовано лидером партии «Союз реалистов» Ю. Петровым, который ранее был главой администрации президента Ельцина. Это движение поддерживалось мэром Москвы Ю. Лужковым и ставило своей целью объединение мелких социалистических партий в единый предвыборный блок и победу в президентских выборах 2000-го года, где возможными кандидатами ожидались Примаков и Лужков. Но объединение оказалось неустойчивым, скоро распалось и его отдельные части вошли в партию «Родина». На президентских выборах 2000-го года, как известно, победу уже в первом туре одержал Путин, продвигавшийся ельцинской «семьёй» и её ближайшим окружением. Его авторитет рос особенно в первое десятилетие правления в связи с улучшением экономической ситуации благодаря большим доходам от выросшей цены на экспортируемую нефть и впоследствии в связи с его действиями по возвращению Крыма в Россию в 2014-м году. Но последующее ухудшение жизни основной массы населения в течение ряда лет и невыполнение многих социально-экономических обещаний Путина снова изменили общественные настроения.