Чтение онлайн

Вот. Приехали. А потом мы - в лагерь. Ну, для подготовки, учебный. А из лагеря уж сюда. Воевать.

– Это ты добровольно остался? Как бы из конвоя сбежал, что ли? Или было предусмотрено, что вы остаётесь?

– Да-а, да-да. Хотя я-то об этом поначалу не знал. Хоть и просился. Я по ходу движения только узнал, что разрешение дали. Всё же оно как-то... не разглашатся.

"Не разглашатся"! Алексей обожал это уральское глотание гласных на конце слов!

– Ну, не сбежал я, значит, а хоть и не президент, а начальство моё, казацкое, разрешило. Уйти, значит, в ополчение-то.

Потом приехали. Там нас собрали, и в лагерь, на тренировку. Ну, там, стрелять и всё такое прочее. Попал я на БТР, вот, пулемётчиком.

Во-от, и потом в Дмитревку, под Снежном, может быть, знаете, - Дмитревка?

Ну, кто же не знает Дмитревку под Снежным! Хотя Мишка-то, наверное, знал, вон, кивает вдумчиво...

– Вот. Ну, там начинал воевать или как-от сказать. Начали воевать. Ну, а это, вот так началась жизнь-то какая интересная...

– И как первый бой?

– Да какой там бой! Как начали нас бомбить, эти, нацики! И "градами", и миномётами, и ещё там чем! Мы как тока мыши - в разные стороны! Жить-то всем охота!

Ну вот... Вот так они начали нас тренировать к военной жизни. А потом был бой, это, за Кожевну. Кожевну знаете? Там очень тяжёлая была обстановка. Вот...

Ну, вот месяц мы отвоевали там, в Дмитревке, и я поехал домой. Нас вызвали опять домой. В Челябинской области село наше.

– А семья-то у тебя большая?

– Семья-то у меня большая. Ну, это... У меня... сколько ребятишек? Ну, в паспорте-то трое зописано. А ещё у Аньки двое и у Наташки один. Но это всё мои дети, да жёны мои... ну, были. Я от них не отказывался и не отказываюсь. Ну, жисть такая.

Нет, это было нельзя слушать без улыбки! Даже Злой всё как-то от фразы к фразе шире в улыбке расплывался. Хоть и пытался её прятать.

А казачок, между тем, продолжал вести речь на полном серьёзе, разве что забавно растягивая и одновременно глотая гласные:

– Так я что хотел те рассказать-от? Когда в Дмитревке-то воевали, там сбивали самолёты, эти, "сушки". И вот сбил самолёт... Ну, я, из ПЗРК. "Игла", есть такая штуковина.

Оп-па, а вот это уже серьёзно! Не каждый владеет подобным умением! Алексей переглянулся со Злым. Дядька-то непростой! А главное - перспективный!

– И вот висит этот парашютист, а мы, значит, вычислям, где его ловить, - между тем, продолжал "дядька".
– Вот...

И вот домой приехал - и снится мне сон, что он ко мне на озеро приземлятся, этот парашютист. Ну, возле дома мово. Что такое, ххе! А в обед эсэмэска приходит от комбата: "Витька, срочно выезжай!".

Нну-у...Комбат всё же, дядька серьёзный. Я хоп сразу: пойду, думаю, займу денег. Пошёл, занял денег на дорогу и опять в Ростов.

– А как семья на твои военные дела смотрела? Что так вот - взял и поехал, от деток, от женщин своих, - подавляя улыбку, спросил Алексей.
– Земляки как?

– Земляки? Ну если вот честно... Честно если, то когда я туда поехал в июне, то со мною никто не поехал. Они говорят: "Ты что, Витька, дурак, чё ли, тут сено надо косить, а ты на коку-то войну собрался". Вот... Жёны как кинулись на меня!

– Что за жёны?

– Ну чё за жёны. Вот, допустим, я к вам прихожу, зову: "Ну чё, Иван, пойдём повоевать?" Так ваша жена же нокинется на меня: "Ты куда мово мужика тянешь, тут своих хлопот хватат, шоб на коку-то Укроину ехать..."

В общем, один я поехал. Вот... Правда, взял я одного с собой, Серёжку. Он пьяный на берегу лежал, я ему: "Серёжк, поедешь? На войну-то?" А он: "Да я! Ух! Поехали!"

В Ростове-то он протрезвел, правда. Но до войны зашёл всё же, так, немножко. Вот только во второй раз уж не поехал. Второй раз я уже один поехал. Из нашего села. Вот.

Да. А там нас комбат собрал и мы уже в августе, 1-го или 2-го, у нас, это, батальон собрался, и мы сюда в Ровеньки попали. Вот. Сопровождали этот, гуманитарный. Груз. Не, не белые эти, как их, КАМАЗы. От кого-то ещё. От ростовских, что ли...

Так там и остались. А потом уж дали нам пушки, "Нонки". Я стал командир расчёта "Ноны-К", есть такая пушка. Танки дали нам. Хорошо снарядили.

Так я лейтенантом стал, да. А был рядовым.

Ого! Но между прочим, сейчас на плечах казачка были погончики с тремя латунными птичками - сержант. Или урядник, если по-казачьи.

– Ну-ка, ну-ка... Это как так у тебя получилось - из рядовых в офицеры, из офицеров - в урядники?
– поинтересовался Мишка.

– Ну, это, здесь нет таких названий. Здесь я это, сержант. Ну, это, здесь военные звания.

– Так здесь получил или в войске своём?

– Ну, здесь присвоили, да, но тут не казачьи звания, а армейские. Дело-от было как? Когда формировали этот.... Это, батальон. И там начали, это, штаты сбивать. Меня - командиром взвода. Я ж с опытом. А командир взвода - значит старший лейтенант.

– А почему не просто лейтенант? Как командир взвода-то?

– Чё написали, то я вам рассказываю. Написали бы генералом, я бы сказал, что генерал. Я хоть и казак, но самозванцем быть неохота.

Ну, а люди-то тоже немножко завистливые, и всё такое прочее. Ну и немножко меня съели, разжаловали, через пять званий. И стал я сержант.

Да шут с ним, не в этом дело. Я сказал: "Ну и хрен с вами, сержант так сержант".

И мы сначала начали. Хрящеватое, помнишь, бомбили? Это в конце августа было. А последний бой у нас был - Луганский аэропорт. Это было 3 сентября.

– А там разве бой тогда был? Раньше было, а тогда, помню, вроде их просто покрошили...
– заметил Алексей.

– Кого? Там били мы их етими, пушкими, по им.

– И эрэсами там всё накрыли...
– подтвердил Злой.

– Ну, так и я про то! Вот наша батарея, наша батарея, лично по аэропорту выпустила, как нам командир сказал, 30 тонн снарядов, в тот день.

Ну а потом всё. Вся моя боевая деятельность закончилась, потом я домой съездил, опять потом сюда приехал, это уже в октябре. Вот. В сентябре уехал, в октябре приехал, а тут уже никаких боевых действий нет. Идёт формирование армии, вот.

– А чё ты про папаху заикался?

– Про каку папаху? А! Щаз же формируют вооруж... это, армию. Видишь, как нас всех одели. Мы уже не разно... это, не разнопёрстые.

– Так с папахой-то что за история?

– Ну, эта... Тут был щас парад. Смотрю - казаки идут. Ёлки-палки, думаю, надо же к своим попасть! Вот. И... Вот и подошли мы к комбригу. Так он лично разрешил папаху носить. Можно и в своём подразделении носить. А к казакам не отпустил, нет.

– То есть был ты на БТРе, на "Ноне", а сейчас кто?