Чтение онлайн

— Я для тебя вчера две песни со множеством прекрасных слов написал, — сказал я, обращаясь к Солнышку, — любая из них на «Песне года» будет лучшей.

— А мне ещё никто песен не писал, — сказала Проклова, смущенно.

— Хочешь, напишу. И споёшь сама, а мы тебе с Серёгой сыграем.

— А так можно?

— Почему нет? Во вторник я с тобой немного позанимаюсь у нас дома и послушаю, какой у тебя голос. Затем напишу под него песню и ты её споёшь. А потом и сингл выпустим.

— Очень неожиданное предложение. Я давно хотела кого-нибудь из знакомых музыкантов попросить об этом, да стеснялась.

— Ты стесняешься петь, — сказала Солнышко, — а я стесняюсь сниматься в кино. Вот мы с тобой обе какие-то очень странные и неправильные девушки получились.

— И правда, раз Андрей поможет, то я согласна попробовать.

— Значит во вторник и начнём твою головокружительную музыкальную карьеру.

Тут Борис Николаевич Пастухов объявил о завершении XVIII-го съезда ВЛКСМ, после чего все радостно встали и хором спели «Интернационал», а потом пошли в сторону выходов из зала. Мы с Прокловой простились до вечера. Наша троица должна была участвовать в работе секции под громким названием «Комсомол, пионерская организация и школа. Работа с подростками», но мы на эту секцию не пошли. Вместо этого мы с Солнышком и Серегой пошли искать Ольгу Николаевну. Я знал, где находится её кабинет, поэтому мы его быстро нашли. Ольга Николаевна нам сообщила, что выступать на банкете, кроме нас, будут ещё двенадцать человек. На мой вопрос о барабанах Бонго она ответила положительно, сказав, что у них как раз есть одна пара. А по поводу трубача она постарается договориться. В том случае, если такового найдёт, то она его пригласит на половину седьмого, чтобы мы успели немного порепетировать.

Обрадованный, что моя неожиданная задумка приобретает законченные черты, я поблагодарил Ольгу Николаевну за помощь и мы, ободренные, двинулись к выходу из КДС. Серегу я сегодня отпустил, так как он на банкете нам был не нужен и у него была назначена сегодня встреча с его пассией. Терзают меня смутные сомнения по поводу его Ирки, но вслух я ничего подобного говорить ему не стал. В субботу она, обязательно, увяжется с нами на концерт, поэтому я увижу её там воочию и тогда решу, что с этой проблемой делать.

С нами Серега не поехал, так как с Иркой он встречался не дома, поэтому мы простились до завтрашнего вечера. А мы поехали домой. На полдороги раздался телефонный вызов. Это был Андропов.

— Здравствуй, Андрей, — сказал Андропов. — Ты сейчас где находишься?

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я. — Еду в сторону дома. Я что, уже нужен?

— Да, нужен. Пациент проснулся и чувствует себя удовлетворительно, надо с ним начинать работать.

— Я сейчас отвезу Светлану домой и готов выехать, куда скажете. Или, если надо куда-то далеко ехать, можете прислать за мной машину.

— Это недалёко от тебя, в районе улицы Академика Варги расположен наш объект. Поэтому поедешь сам. Захвати, обязательно, удостоверение и пропуск, иначе охрана не пропустит.

— Знаю я это ваш объект, о нём столько разных слухов ходит. Я его часто проезжал по дороге на дачу. А пропуск и удостоверение у меня всегда с собой.

— Значит найдёшь. Я туда подъеду через часа полтора. Так что постарайся до моего приезда хоть что-то сделать.

— Сделаю всё, что смогу.

Солнышко поняла, кто только что звонил и спросила:

— Андропов тебя вызывает?

— Да, — ответил я, думая, как распланировать своё время, — придётся сразу ехать. Тебя заброшу домой и поеду. Потом мне надо в ВААП и к Краснову, я вчера обещал. Так что ты отдыхай и жди меня. Постараюсь побыстрее, но ничего не обещаю. Приготовь, пожалуйста, мой синий костюм и голубую рубашку. Награды я сегодня перевешивать не буду с этого пиджака на костюм.

— Хорошо, буду ждать и готовиться к банкету.

Я подвёз Солнышко к подъезду нашего дома, чмокнул в губы и поехал на этот секретный объект, который секретным ни для кого уже не был. Там мимо него даже пассажирский автобус ходил. На воротах этого таинственного объекта охрана проверила внимательно сначала мой пропуск на лобовом стекле, потом удостоверение, сверив моё лицо с фотографией, и только после этого мою машину пропустили нутрь периметра. Само строение было похоже на трехэтажную небольшую гостиницу, но какую-то странную. От неё не веяло уютом и гостями, а было сразу понятно, что это какой-то, действительно, правительственный объект подозрительного назначения. Меня двое сопроводили внутрь здания и довели до лифта. Я думал, что мы поднимемся на верх, но мы, наоборот, спустились, по моим ощущениям, этаж на пятый вниз под землю. Да, какая-то подземная гостиница получается.

Выйдя из лифта, меня передали с рук на руки другому охраннику, который повёл меня дальше по коридору. Перед дверью без номера мы остановились, охранник постучал, после чего открыл дверь и жестом руки пригласил меня входить. Я вошёл в небольшой кабинет с письменным столом, креслом, двумя стульями и шкафом. За столом в кресле сидел мужчина лет сорока в белом халате, в очках и внимательно рассматривал меня и мою Золотую Звезду.

— Здравствуйте, — поздоровался незнакомец, — и присаживайтесь. Мне не сказали, как вас зовут, потому, что это здесь это не принято по отношению к специалистам со стороны. Но мне ваше лицо почему-то очень знакомо. Подождите, вы же Андрей Кравцов? Точно, вы известный музыкант и Герой Советского Союза.

— Да, это именно я, — сказал я в ответ на его длинное приветствие.

— Меня предупредили, что приедет специалист, который будет заниматься нашим новым пациентом. А тогда при чем здесь вы?

— Ожидаемый вами специалист это я. Я помимо музыки занимаюсь некоторыми медицинскими практиками. Мне пришлось долго жить за границей, поэтому кое-что я умею очень хорошо делать. Мне поручено пообщаться с этим вашим пациентом и составить своё заключение. Вы проводите меня к нему?

— Да, конечно. Просто это так неожиданно, что именно вы будете с ним работать. Вы в курсе, что наши попытки не увенчались успехом?

— Да, в курсе. Вам должны были передать мои рекомендации, что необходимо было сделать до моего приезда.

— Мы всё сделали, как было приказано. Больной недавно проснулся и я сразу же сообщил руководству об этом.

— Что вы делали с пациентом?

— Сначала провели обычное медицинское обследование. Потом, когда он очнулся, попытались выяснить, что он помнит. Оказалось, что ничего за последние двадцать четыре часа. Мы попытались с помощью гипноза ввести его в транс, но он сразу потерял сознание. После этого мы его оставили в покое до сегодняшнего утра и стали ждать специалиста, коим оказались вы.

— Понятно. Надеюсь, электроконвульсивную терапию вы не применяли?

— Хотели, но нам поступил приказ прекратить проводить всякие действия с пациентом и полностью изолировать его.

— То есть вы посчитали возможным вызвать у больного эпилептиформный большой судорожный припадок, пропустив электрический ток через головной мозг пациента?

— Да, но другого способа заставить пациента вспомнить то, что он забыл, мы не видели. Да и этот метод, помимо всего прочего, позволяет быстро достичь лечебного эффекта.

— Да, вовремя мне вчера позвонили. Вы бы просто угробили пациента и всё. Ладно, результаты анализов уже готовы?

— Пока нет. Будут только после обеда.

— Вам сообщили кто он?

— Нет и он сам не говорил.

— Тогда вопросов у меня больше нет. Хотелось бы побеседовать с больным.

— Ну что ж, в таком случае пойдёмте со мной. Вы с пациентом будете общаться один или мне можно поприсутствовать?

— Один, но будьте рядом. Если понадобится ваша помощь, я вас позову.