Чтение онлайн

— В общем, Леонид Ильич, вина Юрия Владимировича, умышленная или не умышленная, мною полностью доказана. Я возвращаю ему при вас выданное мне им удостоверение его личного порученца, наградной пистолет и знак «Почетный сотрудни госбезопасности».

— Да, серьёзная ситуация получилась, — сказал, слушавший до этого молча, БрежнеЕ — Третий раз в тебя стреляли тоже люди Андропова. Так?

— Всё так. Его люди прошляпили Горбачёва, его люди не смогли раскрыть заговор и попытку государственного переворота в Завидово, который чуть не кончился вашей, Леонид Ильич, смертью.

— Обвинения серьёзные, — прокомментировал мои слова Брежнев.

— А вы знаете, как гражданина Андропова называют между собой сотрудники на Лубянке?

— Как? — удивлённо спросил Брежнев и посмотрел на Андропова, который заметно побледнел.

— «Ювелир». Потому, что его дед был до революции владельцем ювелирного магази! по удивительно знакомому адресу: улица Большая Лубянка, дом 26 и звали его Карл Францевич Флекенштейн. Он был финляндским евреем.

— Это правда? — спросил Генсек и мне пришлось надавить на нервный центр в мозгу Андропова, отвечающий за правдивость, так как я почувствовал, что он собирался соврать.

— Да, это правда, — ответил Андропов, глядя на меня расширившимися от удивления глазами, так как понял, что если рядом присутствую я, ему не удасться соврать.

— И ты всю жизнь скрывал это? — спросил начинающий злиться Брежнев. — Скрываг от своих товарищей по партии и от меня лично?

— Он многое что скрывал и продолжает скрывать от вас, Леонид Ильич.

Андропов посмотрел на меня с немым укором во взгляде. Но я решил не останавливаться.

— Леонид Ильич, — продолжил с своё выступление, — вы знали, что его жена наркоманка?

— Нет, — ответил тот и зло посмотрел на Андропова.

— А вы знали, что он получил от меня записку с точной датой вашей смерти и не сообщил вам об этом?

— Не ожидал я такого от тебя, Юрий. Говори правду, была такая записка?

— Была, — ответил Андропов под моим нажимом.

— И когда?

— 10 ноября 1982 года, — ответил тот.

— Значит, четыре года мне осталось, — произнёс с грустью Брежнев и посмотрел на меня.

— Нет, Леонид Ильич, я могу вас вылечить. Но мне это запретил делать Андропов, который уже готовился стать Генеральным секретарём. Он заставил меня лечить только его.

Таким злым я Брежнева не видел. Он даже встал и стал ходить по кабинету. Я знал, как следует преподносить плохие новости. Если бы я сразу начал с этой, остальные Генсека уже не интересовали бы. Но последний гвоздь в крышку гроба шефа КГБ я ещё не забил. Я видел состояние Андропова. Я видел, что он был уже готов на всё. Понимая, что надо и дальше продолжать провоцировать его полностью раскрыться, я продолжал нагнетать обстановку.

— В вашем кабинете, Леонид Ильич, стоит прослушка, — сказал я, рывком взял со стола Брежнева кинжал атлантов, который он теперь всегда держал перед собой, и разрубил переговорный стол, за которым мы с Андроповым сидели, пополам.

И Брежнев увидел, болтающееся на двух проводах, подслушивающее устройство.

— Сейчас здесь появятся люди Андропова, но я с ними справлюсь, — ответил я, закрывая своим телом Генсека от тех, кто должен был ворваться сюда через три секунды.

Ну вот опять в меня стреляют. Вчера у Андропова, сегодня у Брежнева. Эти ворвались и начали сразу стрелять в сторону Генсека, то есть в меня. Я мог бы уничтожить их и до начала стрельбы, но мне нужны были доказательства. Четыре пули я поймал, остановив, привычно, время. А больше стрелять я им не дал. Я убил волной жуткой боли троих и обездвижил старшего группы.

Всё это заняло пять секунд, но зато каких. Американский журналист Джон Рид в 1919 году написал книгу «Десять дней, которые потрясли мир». Эта книга была о революционных событиях в Советской России в октябре 1917 года. Теперь я смогу, правда, только в старости, написать книгу «Пять секунд, которые потрясли мир». Это, конечно, не десять дней, но тоже тянут на переворот, только опять неудавшийся. Два государственных переворота в месяц — это уже слишком.

Когда всё закончилось, я обернулся к, стоящему за моей спиной и обалдевшему от всего увиденного, Брежневу и показал на раскрытой ладони четыре пули, которые я успел поймать. В это время Андропов корчился от боли, которой я его прижал к полу. Да, я его случайно уронил со стула, но это было необходимо. У него был с собой тот маленький пистолет, который он забрал после покушения на него его заместителя генерал-лейтенанта Сергея Николаевича Антонова.

— Получается, — сказал очухавшийся Генсек, внимательно рассматривающий пули у меня на ладони, — ты опять меня спас. Теперь ты пули Золотыми Звёздами не ловишь, как в Завидово. Ты их ловишь руками. Я, если честно, не поверил рассказу Андропова о десяти пулях, остановленных тобой. А сейчас я всё это увидел собственными глазами.

— Получается так, что спас, — ответил я.

— А что с Андроповым присходит?

— Это я заставил волной боли его лечь на пол. У него на лодыжке прикреплён миниатюрный пистолет. Можете проверить. Его же свои сотрудники не обыскивают при визите к вам.

Брежнев подошёл к лежащему на полу Андропову и носком ботинка задрал ему правую штанину, где и увидел оружие ближнего боя.

— Да, сегодня день сюрпризов, — сказал Генсек и прошёл на своё место за столом.

— Сюрпризы ещё продолжаются, — сказал я, нагнулся и вытащил дамский пистолетик из кобуры, пристёгнутой к ноге. — Хотите послушать старшего группы вашей охраны?

— Ну давай, хотя я догадываюсь, что он скажет.

Я подтащил охранника поближе к Брежневу и привёл его в чувство. Пистолет с навинченным глушителем я у него отобрал и положил на стол вместе с дамским пистолетом Андропова. Кинжал атлантов я Леониду Ильичу тоже вернул.

Старший спецгруппы охраны знал не очень много, но всё рассказал. Про прослушку он знал потому, что ему должна была поступить команда на ликвидацию Брежнева, в случае её обнаружения, и она поступила. Это было предусмотрено на самый крайний случай, но никогда не знаешь, когда он настанет.

После охранника я стал «колоть» Андропова на тему того, зачем он всё это устроил. Ведь осталось ему подождать каких-то четыре года. И он рассказал, что устал ждать, так как почувствовав себя здоровым, очень захотелось стать первым лицом в государстве.

— Где доклад моего отца по работе ЦРУ в Скандинавских странах? — спросил я уже у бывшего, судя по реакции Брежнева на предательство Андропова, Председателя КГБ.

— Он в моей папке, — ответил тот, еле дыша, хотя я его давно поднял с пола и посадил на стул возле изувеченного мною стола.

— Так это, получается, доклад твоего отца? — спросил удивлённо Генсек.

— Да, Леонид Ильич. Андропов назначил его на генеральскую должность и отец постарался показать всё, на что способен.