Чтение онлайн

— Теперь ты точно выздоровеешь, — утвердительно сказала Наташа, — и сможешь переехать в мою трешку.

— А как я буду до работы добираться? — спросила мама. — Это мне через весь город надо будет ехать. Больше часа только туда.

— Я вас к себе в центр на работу возьму, — предложил я. — Секретарём с окладом в сто восемьдесят рублей. Пойдёте?

— Так я же ничего не умею?

— Моя секретарша вас за три дня научит. Вы, конечно, можете уборщицей у нас продолжать работать за девяносто, но секретарём я считаю, всё-таки, лучше.

— Да, богатая у тебя организация. Уговорил. Я согласна.

— Тогда завтра и приступайте. Со старой вашей работой наши сами всё решат. Вы теперь почти здоровы. Дополнительно я вас ещё в среду подлечу, а потом только в начале июля получится.

— А я всё забывала спросить Наташу, — встряла в разговор, до сих пор в нём не участвовавшая, Маша, потому, что ей приходилось переводить Ди всю нашу беседу с русского на английский, — где твоя трёхкомнатная квартира находится?

— На Юго-Западной, — ответила та.

Маша посмотрела на меня вопросительно, а я ей в ответ улыбнулся. И она мне через секунду тоже улыбнулась, поняв, о какой квартире идёт речь. Я ещё и кивнул ей, как бы говоря, что да, это именно та квартира, в которой мы занимались с ней сексом втихаря от Солнышка, будучи тогда любовниками. Ну всё. Теперь Маша расскажет о нашей с ней разгульной половой жизни и мне кое-что сегодня ночью просто отрежут.

Но как потом оказалось, об этой квартире Маша Солнышку уже давно рассказала. Поэтому в тот момент на меня смотрели четыре хитрых глаза и улыбались. Вот так, опять эти девчонки меня сделали. Ну да ладно, я знаю, как отыграться. Я им завтра такое в постели устрою, что сразу всё забудут.

— Мария Григорьевна, — сказал я, — нам пора ехать. Наташе необходимо собрать вещи. Ей завтра предстоит лететь в Тайланд рано утром. С ней постоянно будет находиться наш сотрудник, мой заместитель. Так что не волнуйтесь. Вернётся она уже в среду.

— Да, она мне говорила, — ответила мама. — Конечно, поезжайте. Андрей, береги Наташу. У вас скоро будут дети и вон сколько.

— Обязательно. Я теперь многое могу, поэтому Наташа всегда находится в безопасности. А мы с вами прощаемся до среды, хотя я может быть заскочу в Центр и раньше. Вы в понедельник к десяти утра подъезжайте туда и обратитесь к Лене, моей секретарше. Я ей позвоню и она всё устроит.

После чего все простились со счастливой мамой, почти бабушкой, и поехали домой.

— Андрей, — обратилась ко мне Наташа, перейдя на английский, чтобы Маша хоть немного отдохнула от работы добровольной переводчицы, — я чуть не умерла, когда ты мне сказал, что поставил в известность маму о моей беременности.

— Так ведь всё, в конечном результате, хорошо получилось, — ответил я. — Теперь уже часть родителей в курсе, что мы ждём большого пополнения в нашей дружной семье.

— Мои ещё не знают, — ответили хором Солнышко, Маша и Ди.

— Не всё сразу. Главное выбрать для этого удобный момент. С мамой Наташи очень хорошо получилось. После сеанса лечения ей стало гораздо лучше и я объявил о беременности Наташи.

— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?

— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?

— Теперь могу. Её здоровье уже вне опасности. У неё давно были проблемы с печеньк и на этом фоне у неё началась онкология. Но теперь этот процесс остановлен и ты видела, какой твоя мама вышла после моего, всего лишь одного, курса лечения.

— Я тебя очень люблю, — сказала Наташа и поцеловала меня, перегнувшись с заднего сидения.

И остальные, конечно, сделали тоже самое. Количество поцелуев строго подсчитывалось, учитывалось, а потом обсуждалось. Вот так мы и жили. Нам было интересно друг с другом, хотя все мои подруги были абсолютно разные.

— Я не стал давать сейчас Марии Григорьевне денег на продукты, — сказал я, обращаясь к Наташе. — Завтра ей выдадут аванс в размере оклада, а потом мы его проведём отдельно, как материальную помощь или подъемные.

— Это ты здорово придумал, — ответила она. — Сейчас она бы точно денег не взяла, а так получится всё официально.

Дома девчонки сразу стали помогать собирать Наташе вещи. В результате они набрал два чемодана.

— Вы что, обалдели? — спросил я этих четверых тряпичниц. — Она едет, считай, на один день. Двух костюмов в чехлах и сумки от Dior ей хватит за глаза. Она же бизнес леди, а не торговка с рынка. У неё номер забронирован в гостинице Marriott, там есть несколько вещевых бутиков известных фирм. Понадобится, в них всё себе купит. Денег: ей с собой дам. Сама в обменном пункте валюты на местные баты доллары поменяет. Кстати, я вечером к ней собираюсь телепортироваться. Кто со мной желает прошвырнуться на другой конец материка и прогуляться по экзотическому Бангкоку?

Девчонки от радости подняли сразу шесть рук. Короче, получился неожиданный и очень приятный подарок всем от меня. И Наташа была счастлива, что с нами будет постоянно вместе.

— Вольфсону, пока, ничего не говори, — сказал я ей строго. — Когда появлюсь в Бангкоке, сам ему всё расскажу.

Сегодня утром я решил устроить пробежку не по набережным Ниццы или по аллеям в Гайд-парке, телепортировавшись в Лондон, а на местном любительском стадионе, который располагался у нас в Черемушках рядом с моим домом и на котором я давно не был. Лучше бы я этого не делал. Вместо «Москвича», который раньше меня охранял, появилась чёрная «Волга», из которой вышли три пассажира комитетовской наружности и направились в мою сторону. Я их сразу просканировал, во избежание вчерашней ошибки, чуть не приведшей к нашей гибели и понял, что это «не чужие». «Своими» я их перестал называть после попытки подстроить мне автокатастрофу, испортив тормоза, и выпущенных затем по мне десяти пуль.

Так что для меня они с сегодняшнего утра являлись врагами. Чтобы им служба мёдом не казалась, я направил волну боли в их мозг, после чего их даже отбросило на несколько метров назад. Ого, мои возможности растут или я просто очень сильно зол на комитетчиков. Они попытались встать, но я второй волной боли заставил их схватиться за головы, упасть на землю и сжаться в позе эмбриона.

Я в это время продолжал бегать. Когда они очухались и стали подниматься, я крикнул:

— Убирайтесь отсюда и не вздумайте здесть больше появляться.