Новый стратегический союз. Россия и Европа перед вызовами XXI века: возможности «большой сделки»
Шрифт:
В ответ на это другие государства должны были терпеть издержки американского присутствия и вмешательства как в моральной, так и в материальной форме. И такой размен выглядел для большинства партнеров вполне оправданным. Вооруженное вмешательство США в Индокитае воспринималось европейцами скорее как шаг, не направленный на получение конкретных материальных выгод, а основанный на необходимости противостоять советской экспансии. Отправляя сотни тысяч своих граждан умирать во вьетнамские джунгли, США вели себя несистемно для классических канонов европейской внешней политики. Да и отвечали они на совершенно несистемный вызов со стороны коммунистических идей, главным форпостом которых был Советский Союз.
Даже если вступление США в европейскую войну 1914–1917 годов, как отмечает, например, Тьерри де Монбриаль, и было основано на расчете, а не на эмоциях, идеи, которыми руководствовался президент Вудро Вильсон, были для Европы совершенно новыми и непривычными. И, что наиболее важно, ни в коей мере не напоминали классические со времен Фукидида принципы внешней политики крупного государства.
Сейчас США уже не готовы предоставлять общественные блага на прежнем уровне. Сохраняя солидное военное присутствие в нефтеносном Ираке, Америка требует от союзников по НАТО более активно включаться в поддержание порядка на совершенно неинтересных с экономической точки зрения афганских плато. Однако их требовательность повышается с каждым днем. Как пишет в своей статье «Переосмысливая национальный интерес» Кондолиза Райс:
«Наша способность усиливать мирное политическое и экономическое развитие слабых и плохо управляемых государств велика. Мы должны быть готовы использовать нашу силу для реализации этой задачи». [87]
Моральный гегемон – США – постепенно теряет свое превосходство и предпринимает все более резкие движения ради сохранения если не полного господства, то контроля над ключевыми странами и регионами, разрушая остатки феномена, который ученые-идеалисты называли на излете холодной войны международным обществом.
87
Rice C. Rethinking the National Interest // Foreign Affairs. July – August 2008.
То, что трудносочетаемость протекционистского национализма и морального лидерства приносит негативные результаты, признают уже представители самого верха американской интеллектуальной элиты. Так, Ричард Хаас, президент Совета по международным отношениям США, в своей сравнительно недавно опубликованной статье соглашается:
«В итоге многие выражают недовольство состоянием международного сотрудничества и американским доминированием, тем более что добиться стабильного мира и процветания человечеству пока не удалось». [88]
88
Хаас Р. США – Россия: перейти Рубикон // Россия в глобальной политике. – 2007. – № 3.
Однако немедленно вслед за таким признанием бывший начальник отдела планирования Государственного департамента США задается вопросом и сам же на него отвечает:
«Какова же альтернатива? Думаю, если на место США придет иная страна или группа стран, это не будет решением вопроса. Истинная альтернатива нынешнему положению вещей – создание такого миропорядка, при котором другие державы, будь то Россия, Индия или Китай, не стремились бы занять ведущие позиции в мире и избегали бы действий, способных подорвать мировое устройство». [89]
89
Там же.
В этой связи можно согласиться с теми российскими наблюдателями, которые считают, что «базовые причины внешнеполитического кризиса в США осознаны не полностью». [90] Даже самые жесткие критики Белого дома признают непригодными лишь некоторые методы реализации внешнеполитических задач, использовавшиеся администрацией Джорджа Буша-младшего (ставка только на военную силу, односторонность и обеспечение свободы рук и т. д.). Сами же задачи (распространение демократии и закрепление гегемонии США) пока не подвергаются сомнению.
90
Суслов Д. Роль США сегодня и завтра / Россия и мир. 12 лет, которые могут все изменить. – М.: Олимп, 2008.
При этом именно несоответствие этих задач не только реалиям XXI века, но и реалиям той трансформации, которую испытывает сама сущность США в мире, их перехода в качество «нормальной» державы, во многом и является глубинной причиной кризиса. На осознание этого, как считает Дмитрий Суслов из российского Совета по внешней и оборонной политике, уйдет еще несколько десятилетий, в настоящее же время качественная альтернатива проводимой сегодня политике отсутствует.
Несмотря на то что ближайшее десятилетие действительно имеет неплохие шансы стать для США периодом работы над ошибками и выработки новых модальностей поведения в рамках международной системы, эта задача очень трудна. Результат того, как США будут сочетать свои культуру и политические традиции с мерами по приспособлению к новому миру, может оказаться не самым комфортным для окружающих. Определенные опасения высказывает в этой связи ведущий российский журналист-международник Федор Лукьянов:
«Попытка удержать полное доминирование возможна, но она чревата крайне неприятными последствиями. В перспективе США никуда не деться от переосмысления принципов своего лидерства и приведения их в соответствие с реальными возможностями. В противном случае не исключена „жесткая посадка“ с непредсказуемыми перспективами для всего мира». [91]
Поэтому серьезный вызов для России и Европы представляет собой и возможное возвращение США на позиции безусловного военно-экономического лидерства при, похоже, окончательной утрате ими лидерства морального. Сергей Караганов предупреждает в одной из своих последних работ:
91
Лукьянов Ф. Ловушка американского лидерства // Ежедневный журнал. – 2008. – 19 августа.
«Снова станут очевидными сильные стороны Америки. Это и самая мощная – с запасом, динамичная и инновационная экономика мира, и весьма привлекательная модель развития – хорошо управляемая развитая демократия. США начнут восстанавливать свои пошатнувшиеся лидирующие позиции, подорванные бездарной иракской войной. С иллюзиями на американскую гегемонию и однополярностью будет покончено. Но лидерство Америка возродит». [92]
Ясно, что уже никогда Америка не сможет добиться полной гегемонии. Однако только такая форма участия США в международной системе могла бы стать условием для усиления в их практических действиях «вильсонианских» и альтруистических элементов. Поэтому лидерство США в мире, если оно возродится, будет иметь державное обличье. То, насколько эта державность окажется терпимой к самостоятельности других элементов структуры международных отношений, зависит от двух факторов: результативности американской политики на азиатском направлении и способности Европы от Атлантики до Владивостока уйти от роли «спокойной гавани» и предстать в виде ответственного полюса силы.
92
Караганов С. Америка: восстание элит // Российская газета. – 2007. – 14 декабря.
Век Азии
Тезис о том, что XXI век, в отличие от предшествовавших ему 500 лет человеческой истории, не будет уже «веком Запада», стал за последние два-три года одним из наиболее популярных у европейских комментаторов. Его революционность подкрепляется тем, что развивающиеся страны контролируют сейчас три четверти мировых валютных резервов, а к 2020 году Китай сможет сравняться с США и ЕС по доле в мировом валовом внутреннем продукте, достигнув к тому времени 20 %. Кроме того, в качестве аргумента об относительном упадке Запада приводится пример переговоров в рамках так называемого Доха-раунда ВТО, на которых согласия США и ЕС уже недостаточно для компромисса, а такие ранее неведомые игроки, как Бразилия и Индия, способны заблокировать выгодную странам Запада сделку.
Думается, однако, что в этих рассуждениях присутствует немалая доля лукавства. Если посмотреть на объективные показатели мощи и приоритетов ведущих мировых держав, и в первую очередь США, очевидно, что мир не становится менее западным. Мир становится менее европейским или европоцентричным. Не атлантическим, а тихоокеанским. И в любом случае основанным на партнерстве или соперничестве между США и другим центром силы, расположенным в Азии. Поскольку именно Азиатско-Тихоокеанский регион будет занимать центральное положение в мировой политике и экономике.